Red is my favourite colour (СИ)

Слышала, как размеренно и спокойно бьётся его сердце, иногда пропуская один-два гулких удара. Чувствовала всем своим существом, как он рвётся оттолкнуть меня, уйти, спрятаться от трудностей разговора. Но я не отпущу, ведь это наш, вероятно, последний шанс оставить в памяти друг о друге теплоту, а не вонзённые в спину острые ножи.
— Ты… — наконец Гаррет нарушил мучительное молчание, но слова так же не желали ему подчиняться, — ты спала с Сэллоу?
Я на секунду замерла и стала пристально вглядываться в черноту виднеющегося вдали леса.
Не моргала очень долго — до такой степени, что глаза стало нестерпимо жечь и щипать. После затянувшейся паузы отпрянув от нагретого щекой места, я посмотрела на него снизу вверх.
— Да.
Мой ответ словно выбил пробку из бурлящего зельем сосуда, и поток слов полился из Гаррета — я только и успевала, что ловить отдельные фразы своим замутнённым сознанием.
— Предательство… Он же подлец… Ты сама говорила, что… Гадость… Совесть… Честь…
— Стой, стой, стой. — Я упёрла ладони в его грудь, мотая головой. — Я не поспеваю за тобой, — нервный смешок. — «Честь»? «Совесть»? Гаррет, ты всё это время спал с Джейси.
Он было открыл рот, чтобы что-то возмущённо ответить, но осёкся — понял, что тут ему возразить нечего.
— Надо же, вспомнила её имя наконец, — только буркнул он.
— Я желаю тебе только счастья, пойми это. — Снова прижалась в надежде на утихающую бурю, но его колотящееся о рёбра сердце говорило об обратном.
— Моё счастье рядом с тобой, — прозвучало заученно и совершенно блёкло.
— Да почему ты повторяешь одно и то же, как попугай? — я раздражённо повела плечами. — Сам-то веришь в то, что говоришь?
— Мы могли бы всё наладить, но ты… с Сэллоу, — он поморщился и цокнул куда-то в сторону.
Здесь моё терпение лопнуло, и я сделала пару шагов назад, чтобы видеть всю его бессовестную фигуру целиком.
— Знаешь что, Гаррет? Это очень удобно — прикрываться мной и моим «позором», когда самому не хватает мужества разобраться в себе и своих женщинах. — Я почти орала на всю улицу, чем несомненно привлекала лишнее внимание, так что Гаррет опасливо озирался по сторонам и пытался меня успокоить, протягивая руки — это меня только сердило, и я отмахивалась. — В чём проблема просто разойтись и жить своей жизнью друг без друга? Ты с Джейси, а я… — здесь я замялась и углубила взгляд в заснеженную землю.
— А ты — с Сэллоу? — с насмешкой закончил он. Слёзы предательски подкатили к горлу и сдавили его. Больно и несправедливо.
— Зачем ты так? — прищурилась в отчаянной попытке уловить хоть бы тень сожаления на его лице. Слава Мерлину, уловила. Не всё потеряно.
— Я не это хотел сказать. — Гаррет поджал губы и шумно выдохнул. Его рыжие кудри стали будто насыщеннее, пламенно подсветившись разрумяненными от мороза щеками. Я умильно улыбнулась — ну точно «львёнок». — Просто не укладывается в голове — ты снова повторяешь ту же ошибку! У тебя гордость вообще есть?
— Мы просто спим, — сдавленно проговорила я полушёпотом, точно кто-то мог нас услышать и понять английскую речь. Или же я боялась услышать саму себя.
— Сама-то веришь в то, что говоришь? — передразнил меня Гаррет и задумчиво поелозил по снегу носком ботинка. В воздухе повис запах керосина от лужицы, образовавшейся в результате моего неудачного «сюрприза».
— Эй, вы! Пороха не будет?
К нам лихо приближались три довольно крупные мужские фигуры. На всех толстые тулупы и большие меховые шапки. Их разнузданная походка и слегка замедленный тембр голосов молниеносно дали мне понять, что дело плохо — ребята пьяные.
Мы не понимали, что от нас хотят, и хмельные соседи начали заметно раздражаться. Я растерянно смотрела то на них, то на Гаррета, и не знала, что предпринять, как разойтись мирно. Один из них, порядком утомившийся на пальцах объяснять нам, что ему нужно, чиркнул спичкой и издал взрывающийся звук ртом. Я понятливо закивала и засеменила к дому — взять, что они просят, и позвать на всякий случай на помощь.
 
***
— Себастьян, помоги мне, там Гаррет один…
Я лежал на сложенных на столе руках и почти провалился в сон, когда Амелия буйно потрепала меня за плечи, приводя в сознание. Я не до конца понял, что она там тараторит, но поплёлся за ней на улицу.
Уизли стоял в окружении трёх незнакомцев в огромных смешных шапках. Судя по запаху алкоголя, исходящему от них вблизи, сверкающим в темноте глазам и широким бессмысленным улыбкам на пол-лица, те были вусмерть пьяные и взбудораженные праздником.
— Что такое? — я нахмурился и сделал шаг в середину круга, ближе к рыжему. Тот попытался отодвинуться от меня, но его в спину толкнул стоявший сзади парень. — Ребят, что нужно?
Они не понимали мою речь и хохотали над только им понятными шутками. Я забеспокоился за Амелию — хоть её никто и не пытался трогать, всё же ей лучше было отправиться в дом. Разумеется, она бы не оставила нас тут одних, но попытаться стоило. Только я открыл рот, чтобы сказать ей это, мне прилетело её решительное «Я никуда не уйду». Вспомнилась прошлая ночь, как она с такой же интонацией заявила мне, что никуда не уйдёт, пока мы не переспим. Я хохотнул и лукаво закусил губу.
— Над чем смеёшься? — один из ребят пихнул меня в плечо, видимо, приняв моё веселье за личное оскорбление. Я инстинктивно закрыл спиной Уизли — этот непутёвый в случае чего получит первым.
— Им нужен порох! — проскулила Амелия, выглядывая из-за плеча самого крупного парня. Протянула ладошку с лежащим на ней холщовым мешочком.
— Во-о-от! — довольно протянул тот, рядом с которым она стояла. Взял из её руки порох и, подмигнув остальным, шатко направился к своему двору. Двое других с пару секунд постояли на месте, а затем вскинули руки в прощальном жесте и последовали за своим товарищем. Я облегчённо выдохнул и расслабился, с подозрением косясь на рыжего — на нём не было лица, а все веснушки будто попрятались за уши.
— У тебя рожа что ли такая, что всем хочется тебе вмазать? — усмехнулся я, когда мы втроём подходили к нашему крыльцу.
— Слушай, Сэллоу, — Уизли сжал руки в кулаки и с готовностью влезть в драку шагнул мне навстречу.
— Не кипятись! — я пренебрежительно-снисходительно поставил ладонь между нами. Подоспела Амелия и предостерегающе взяла Уизли за локоть.
— Ты иди, Себастьян, — миролюбиво пролепетала она.
Я безразлично пожал плечами и уже закрывал за собой входную дверь, как услышал её слова, обращённые к рыжему: «Только не говори никому о том, что я тебе рассказала».
***
— Что, голова болит? — Себастьян насмешливо обернулся, рукой отодвигая еловую лапу на своём пути.
Я шла следом, скривив лицо в болезненной гримасе и приложив ко лбу ладонь, точно это помогло бы избавиться от стучащей и ноющей боли после вчерашнего веселья. Пить два дня подряд — не лучший вариант, когда тебя и без того тошнит круглыми сутками.
Встали мы далеко за полдень, напрочь промёрзшие и больные похмельем. Себастьян, как один из трезвенников, вызвался сходить за дровами — я увязалась за ним в надежде подышать свежим воздухом и вытянуть из него что-нибудь интересное про Анну и остальных. Да и находиться наедине со всеми после того, что я рассказала Гаррету, было неловко и просто мучительно.
— Угу, болит, — провыла я и споткнулась о корягу, не посмотрев как следует под ноги. Упала навзничь, и шапка, слетев с моей головы, сделала прыжок прямо в пушистый сугроб. Себастьян загоготал, как ненормальный, и только потом подошёл помочь. Поднял меня подмышками и стал отряхивать от снега.