Снимай меня полностью (СИ)

— Догадываюсь, — прохрипел Рома, стараясь держаться с достоинством, хотя Юнин отец внушал страх одним своим видом, даже без амбалов за спиной.
— Аренда ресторана, — Лебедев неторопливо подошел ближе и опустился за столик. — Особое меню на триста человек. Алкоголь. Украшения. Торт. Музыканты. Машины…
— Я понял, куча денег ушло в пустую, — перебил Рома, отчего густые брови Лебедева сдвинулись, превратившись в одну длинную мохнатую гусеницу. — Но этого бы не произошло, если бы вы сразу сказали Юне, зачем вам эта свадьба.
‌— Эта свадьба и вообще все, что я делаю, — ради Юны. Было, по крайней мере. Пока один проходимец, который считает себя умнее остальных, не полез, куда не следует.
— Выдать ее за этого урода? — Рома криво усмехнулся. — Себе хотя бы не врите.
— Ты не первый, кто решил, что моя дочь — легкая добыча, — Лебедев расправил салфетку. — Наивная закомплексованная толстушка… Как удобно!
— Она не…
— Мне можешь лапшу не вешать! Я всех вас насквозь вижу! Чертовы аферисты! Даже если вам дать в руки миллион, он у вас сквозь пальцы просочится через неделю. Я нашел ей приличного делового человека, который не отберет, а приумножит мое состояние. Который умеет зарабатывать. И обеспечит мою дочь и моих внуков. И что сделал ты?
— Сказал ей правду, — честно ответил Рома.
— О, сильно! — с сарказмом кивнул Лебедев. — Ты правдой ее будешь кормить? А одевать — тоже правдой?
— Не ваше дело. Она сама может…
— А вот тут ты, мальчик, ошибаешься! — Лебедев ожесточенно хлопнул по столу, отчего пустые бокалы, подпрыгнув, звякнули. — Ты полный идиот, если думаешь, что получишь от меня хоть копейку. Я перепишу завещание. Оставлю все… Да кому угодно, только не Юне! Что, так она тоже тебе нравится? Без ничего? А? Я тебе больше скажу: знаешь, кто вернет мне деньги за банкет и все остальное?
— Хотите повесить это на меня?
— А ведь он не дурак, да, Коля? — Лебедев покосился на одного их своих амбалов. — Именно так. Я не привык терять деньги.
— У меня все равно столько нет.
— Ну, теперь, есть, — Лебедев протянул руку, и Коля положил в нее паспорт. — Знаю, ни один нормальный банк не дал бы тебе кредит на такую сумму, но у меня есть связи, можешь не благодарить.
— Это незаконно! — возмутился Рома.
— Что поделать, таковы издержки. Ты сам подпишешь кредитное заявление, так что никаких вопросов. Я получу все обратно, а будешь выплачивать с учетом процентов… Лет сорок. Может, почку продашь, может, квартиру. Дачу. Уютная она у вас, наверное. Родители, конечно, расстроятся, в их возрасте это опасно, но ты ведь учел все риски, правда? Когда морочил голову моей дочери?
​Рома молчал. Ему нечего было ответить. Плакать и умолять о пощаде? Нет, такого удовольствия Лебедев не получит. Рома был не силен в политике, но где-то слышал: с террористами переговоров не ведут. Пусть угрожает. Пусть вешает на него долги. Если бы Роме удалось каким-то чудом повернуть время вспять, он бы все равно рассказал Юне про сделку между ее женихом и отцом. Даже, наверное, с еще большей охотой. Потому что она не заслужила, чтобы такие люди использовали ее как пешку.
Лебедев не сводил с Ромы мрачного тяжелого взгляда.
— Правда, у тебя есть один выход, — добавил Лев Львович, выдержав паузу.
— Хотите, чтобы я сказал Юне, что все выдумал, а Игорь — любовь всей ее жизни? — спросил Рома, не пытаясь скрыть издевку.
— Еще проще, — Лебедев подался вперед. — Ты просто бросишь ее. Скажешь, что без денег она тебе не нужна. Ты же у нас за правду? Вот и признайся, что затеял все это ради ее наследства. А без моей поддержки — она тебе даром не уперлась. Толстая, некрасивая, без слез не взглянешь. Скажи ей это — и можешь проваливать. С остальным я разберусь сам.
— У меня только один вопрос, — Рома сжал челюсти так, что пломба на верхней шестерке пошатнулась. — Где подписывать?
— Что? — густые брови поползли на лоснящийся лоб.
— Кредитный договор — где подписывать?
Лебедев смел посуду со стола, с звоном разлетелись осколки, и депутат вскочил, переливаясь всеми оттенками пунцового.
 
— Ах ты… — прорычал он, и Рома зажмурился, справедливо предчувствуя, что сейчас его будут бить.
Однако ничего подобного не произошло, потому что в тишине, нарушаемой лишь свирепым пыхтением Лебедева, вдруг прозвучал голос Юны.
— Отойди от него, папа. Сейчас же.
— Доигралась?! — взревел Лебедев. — Зря я не порол тебя в детстве, чертова избалованная эгоистка! Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось возиться в журналистами? Оправдываться перед гостями! Серьезные люди…
— Рома здесь ни при чем, — Юна подошла ближе и выхватила у отца паспорт. — Давай, ударь меня! Сорвала тебе схему с тендером? Ну же, вперед! Как ты решаешь все вопросы? Ухо мне отрежь, в бетон закатай. Так ты работаешь, да?
— Ты понятия не имеешь, о чем…
— Вот в первый раз в жизни как раз имею! — Юна вздернула подбородок. — Толстая, некрасивая, без слез не взглянешь… Вау! Каждая дочь мечтает такое услышать в день свадьбы!
*********
— Ты не понимаешь, я тебя защищал от этого альфонса!
— От этого защищал, а другому решил поднести на блюдечке?
— Эта сделка, Юна, обеспечила бы тебе будущее, — процедил Лебедев. — А теперь…
— В общем, так, — она схватила со стола нож, обошла вокруг Ромы и разрезала скотч, который удерживал Кулешова на стуле. — Деньги за свадьбу я тебе верну. Сама. До копейки. Переведу на счет, реквизиты твои у меня есть.
— Не смеши! — пренебрежительно фыркнул Лебедев. — Где ты их возьмешь?
— В понедельник я подписываю контракт с Матлаховой.
— Какой контракт?
— Как модель. Я буду лицом ее новой линии одежды. Через неделю у меня съемки в Лондоне. Так что деньги будут, не сразу — но будут, — Юна с вызовом посмотрела отцу в глаза. — Знаю, у меня дурные гены, папа. Но я не вру.
— Да как ты… — Лебедев возмущенно глотнул воздух. — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне!
— Не волнуйся, больше ты этого не услышишь. И меня ты больше не увидишь. На случай, если ты не понял: дочери у тебя больше нет. Придумай, как донести это до прессы, потому что я еще не раз появлюсь в западных журналах.
— Юна… Подожди…
— Удачи с тендером, Лев Львович. Не вижу смысла из-за меня отменять сделку, — Юна бросила нож на стол и взглянула на Рому. — Ты идешь?
Рома вскочил и последовал за ней к выходу. Он никогда еще не видел Юну такой жесткой и хладнокровной, даже слегка опешил от неожиданности. На мгновение Кулешову закралась странная мысль: Юна в чем-то сильно похожа на отца, хоть сама и не подозревает об этом. Рома догадывался, что эту сцену с гангстерским похищением Лебедев затеял не ради денег. Конечно, сумма немалая, но вряд ли настолько критичная для человека, который живет в пентхаусе и разъезжает на «майбахе». Нет, Лебедев боялся, что его дочь может оказаться жертвой мошенника. Защищал единственного ребенка, пусть и таким извращенным способом.
Вадик ждал их в такси поодаль, видимо, предпочел не высовываться и не попадаться на глаза разъяренному депутату.
— Ну, как все прошло? — поинтересовался Вадик, когда Юна с Ромой в полном молчании сели назад, и водитель тронулся. — Что нового?
— Думаю, Юна пока не хочет об этом говорить, — тихо ответил Рома.
— Да нет, почему же… — Юна с наигранным равнодушием пожала плечами. — Мой отец — бандит. Та-дам!
— Ну, в этом и так никто не сомневался, — Вадик хмыкнул. — А что нового?
Рома пнул друга через спинку за чудовищную бестактность. Ясное дело, никто не питал иллюзий насчет Лебедева, но для Юны-то он — отец…
 
— Нет, он прав… — Юна вздохнула и отвернулась к окну. — Я на счетчике у своего папы. Вот как чувствовала, что не надо было заказывать столько лишней ерунды…
— Это за свадьбу? — спросил Вадик.
— Да, — Рома накрыл Юнину ладонь и ободряюще сжал. — Ты бы видел… Зал на триста человек, все накрыто. Цветы, торт… Дикие деньги.