Зверь-из-Ущелья (СИ)

– Прости, этого я сказать не могу.
Он очертил взглядом контуры моего лица и, наконец, отстранился. В задумчивости подпёр колено кулаком, вокруг которого было обернуто моё очелье. Совершенно случайно коснулся его твёрдыми губами.
Я перекатилась на бок, не торопясь подниматься и не в силах отвести глаз от этой картины. Голова всё ещё немного плыла.
В свете луны и звёзд профиль чужака казался резким, но таким правильным.
– Тогда ответь, ты – жрица Матери Гор?
Он вытянул руку, собирая кровавым камнем звёздный свет. Всматриваясь в его алые глубины и принимая моё молчание за согласие.
– Неразумное дитя, – произнёс с сочувствием и протянул мне очелье. – Никогда не доверяй незнакомцам.
Слова его царапнули осколком стекла, и я вцепилась в конец плетёного шнура. Села, притянув ноги к груди и уложив на колени подбородок, как будто хотела спрятаться.
– Я вовсе не неразумная. И тем более не дитя.
– Я бы поспорил, но мне лень, – он разжал хватку, и мой амулет змеёй скользнул вниз. Я сплела его сама, много лет назад, как только узнала, что стану жрицей – такова традиция.
– Что случилось, лестриец? Новость о том, что я Каменная жрица, тебя не порадовала?
Горечь осела на губах каплями полыни. Захотелось стереть её рукавом, но я не шевельнулась – глядела, как меняется его лицо. То тонет во мраке, то белеет в сиянии луны. Воздух был таким густым, насыщенным влажным ароматом ночных цветов и терпких летних трав, что можно было собрать его в горсть.
Мы сидели так близко друг к другу, что я могла коснуться его носком ботинка. Или положить ладонь на плечо. После неожиданного обморока меня всё ещё потряхивало.
– Никогда не доверяй незнакомцам, – повторил Ренн задумчиво, и усмешка вспорола сурово сжатый рот. – У нашего народа есть легенда. Одна старая и странная легенда, которую странствующие барды разносят из города в город. Она гласит, что однажды жрица Матери Гор родит дитя от человека с равнины. Этот ребёнок вернёт нам утраченную магию, но...
Он красноречиво поглядел мне в глаза.
– Но… что? – выдавила я, заикаясь. Что-то чужое, пугающее, дикое рождалось во мне. Яд, что хуже дурмана и опасней цикуты – от него не будет спасенья.
– ...рухнет весь заведённый порядок. Магия – это сила, это огромная власть. Знаешь, почему искатели так ревностно оберегают своих женщин от чужаков? Особенно жриц, – сейчас он смотрел с сочувствием, или мне показалось? Свет луны слишком неверен. – Потому что соблазн похитить одну из них и зачать с ней ребёнка может оказаться слишком велик. Лестрийцы суеверны, а ещё жадны до власти, богатства и любви.
Взгляд человека напротив был тёмен, как самая глухая ночь – и вдруг пришло осознание. Ударило ножом по нервам. Он увидел это, прочёл все эмоции во взгляде.
– Не бойся, я тебя не трону, – голос его прозвучал глухо и устало. – Но остерегайся моих собратьев, Каменная жрица. Они могут быть жестоки.
Я смотрела на него и пыталась понять – говорит Реннейр всерьёз или шутит. Нет, не похоже на шутку. В глазах, внимательных и серьёзных, ни капли веселья.
– Почему я ничего не слышала об этой легенде? – спросила, совладав с волнением и крепче сжимая пальцы.
– Возможно, потому что это просто чушь, не достойная внимания, – он пожал плечами. – Так называемые прорицатели любят пудрить народу мозги, а дураки и верят.
– Может, и не чушь, – мысли завертелись со скоростью шлифовального круга. Сумбур. Просто полный сумбур! – А ты, выходит, не такой, как другие лестрийцы? Тебе не нужна власть и всё остальное?
– Я насмотрелся на то, как власть превращает человека в... – должно быть, он хотел сказать что-то грубое, но вовремя опомнился. – Не имеет значения.
– И тебя не влекла возможность?
– Нет.
***
Всю жизнь я имел счастье наблюдать, как лорд Брейгар распоряжается властью. Даже если в далёкой юности он был другим, то сейчас от этого человека не осталось ничего.
Рамона сидела напротив, затаив дыхание и распахнув глаза – чужачка с красивым именем. Юная, любопытная и совершенно неискушённая. Признаю, в какой-то момент у меня промелькнула мысль о заговоре искателей, но почти сразу разбилась об искренность этой девушки.
 
Она ещё не научилась лгать.
Как я это понял? Не знаю. Прочитал в глазах, наверное. Я назвал антримку глупым ребёнком. Сколько ей, лет восемнадцать-двадцать? Обычно к этому возрасту мои соплеменницы, как и женщины искателей, уже имеют мужа и парочку детишек, какой-никакой опыт и лицо с печатью забот и жизненных тягот. А от этой веяло лёгкостью, будто она стояла выше мирских проблем.
Каменная жрица. Я знал о её народе немногим больше других лестрийцев, случалось и раньше встречать служительниц Матери Гор, но все они отличались суровостью и сдержанностью, иногда – отрешённостью. Это уважаемая каста среди искателей, вторая после старейшин.
И этот её обморок – результат использования Дара? В первый момент я даже не понял, что с ней. Показалось – она начала засыпать, но, когда хрупкое девичье тело стало крениться вбок, я еле успел её подхватить. Проклятый камень у неё на лбу источал жар и, особо не думая, я поспешил сорвать украшение.
Странно, но это помогло. Она что-то говорила о каменном древе, а у меня в голове всплыла глупая легенда, в которую истово верил мой отец. Не знаю, кто дёрнул меня за язык, но я рассказал её этой жрице.
А сейчас Рамона старательно отводила взгляд. Смутилась – наверное, я слишком внимательно её разглядывал. Стянула пальцами воротник рубашки и отодвинулась, прислонилась спиной к камню.
– Я слишком мало знаю о вашем народе...
– Тебе же лучше, поверь.
Она недовольно полыхнула глазами.
– Нет, не лучше. Как можно спокойно спать, когда мир вокруг так огромен, загадочен! Разве мы живём не затем, чтобы его познать?
– Один мудрец сказал, что знания приносят лишь печаль.
– Ты что, смеешься надо мной, лестриец?! Хочешь сказать, что лучше оставаться зашоренной дурочкой?
Её негодование было таким горячим и искренним, что я не выдержал и усмехнулся.
– Ты хочешь открытий? Как те мужи, что бросают свой дом, чтобы сесть на корабль и отправить в бесконечное плаванье, даже не зная, вернутся ли живыми?
– Я даже моря ни разу не видела, а кораблей – тем более. Только на картинках, – она заправила за ухо прядь волос и вздохнула. – Это такие огромные деревянные коробки под парусами. Хотела бы я… поплавать на них.
– Возможно, когда-нибудь у тебя получится.
Рамона махнула рукой и подтянула колени к груди.
– А-ах! Если мы так и будем прятаться за стеной и дрожать от одной только мысли, чтобы высунуть нос наружу, то я так и умру, не повидав и десятой доли всех чудес. Даже сходить в вашу Лестру на ярмарку для меня нереально.
– Там и смотреть нечего. Во время ярмарок в городе шатаются приезжие, грабёж процветает, не смотря ни на какие меры, улицы заполняет пьянь и искатели приключений. Милым девушкам там не место.
– Ну, вот. Теперь ты тоже считаешь, что можешь учить меня, – крылья тонкого носа раздувались от негодования, и Рамона была похожа на маленького, но очень злого зверька. На ежа? Или белку, у которой отобрали орех?
Она упрямо сдвинула брови на переносице и запыхтела. Готов поспорить, щёки её полыхают огнём – у всех рыжих кожа тонкая и чувствительная. Особенно у девушек.
– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моём народе. Он погряз в страхах, старики трясутся за каждый самоцвет, подозревая врага в любом за границами Антрима. А тем временем мы выр… – она внезапно замолчала и поглядела на меня искоса. – Я начинаю думать, что твоё пророчество вовсе не чушь, а правда. Просто его от нас скрыли. Я помню книгу, в которой…
– Да что ты говоришь, Рамона из Алого Камня? – вопрос прозвучал едко и саркастично.
В мгновение ока преодолев расстояние между нами, я впечатал ладони в камень по обе стороны от её лица. Надо отдать жрице должное – даже не дёрнулась, только глаза распахнула шире, а зубы стиснула.