Зверь-из-Ущелья (СИ)

Если верить сказаниям, горная дева заплатила сердцем за магию. Но Рамона так искренне клялась, что это выдумки, что я не мог ей не поверить.
А ветер, тем временем, стих – прислушивался, наблюдал. И цветы пахли так сладко и приторно... Если наклониться к ней, можно почувствовать аромат нагретых камней, сухой травы, мёда и вереска.
Я усмехнулся и потёр пальцами виски. Колдовство какое-то! Влияние Антрима, не иначе.
– Реннейр?.. – показалось, что глаза цвета сосновой смолы вспыхнули. Совершенно небывалый, нечеловеческий цвет.
Интересно, на солнце они становятся золотыми, как у драконов из старых легенд?
– Какая, всё-таки, странная встреча, – произнёс и ощупал взглядом тонкую шею в вырезе рубашки, ключицы, рот.
Она тоже не сводила с меня глаз – пытливых, любопытных. Тело сковала странная слабость, и я не сразу заметил, как туча заслонила полнеба. Лицо Рамоны скрыла темнота.
– Только что мне ждать от этой встречи?
– Я задаюсь тем же вопросом, лестриец.
– Может, это происки подгорных духов? Или вашей Матери?
Я не слишком верил в старые предания, хотя у нас в Лестре было много культов самых разных богов. Если можно так сказать – я выбивался. Был белой вороной. Рассчитывал лишь на силу хорошего клинка и правильного слова.
– Ты тоже думаешь, что мы столкнулись неслучайно?
– Я не верю в знаки судьбы. Всё это чушь.
Лицо её вытянулось, а губы недовольно поджались. Пусть лучше обижается на грубые слова, чем забивает голову глупостями. Мало ли… Она, хоть и антримка, но всё-таки женщина. Молодая и впечатлительная. Надумает ещё невесть что.
– Почему ты так решил, Реннейр?
– Можно просто Ренн.
Я позволил это ей только потому, что моё полное имя Рамона произносила слишком чарующе. Тягуче и медленно, будто размазывала мёд по ломтю хлеба, прежде, чем откусить кусочек.
– Ты спросила, почему? Да потому что насмотрелся на людей, которые предпочитают думать не головой, а другим местом. И все свои несчастья на судьбу скидывать.
Горная дева фыркнула.
– Странный ты, Ренн. А мы, искатели, очень даже верим в судьбу.
– И божественную волю?
Она ничего не ответила, только плечи почему-то сникли. Рамона обхватила их руками, отвела взгляд.
Не хочет продолжать? Что ж, ладно. Уважаю её желание и признаю, что разговор с ней начал приносить удовольствие. Будто приоткрываешь завесу в скрытый от всех, таинственный мир.
– Расскажи мне про врата. Я видел, ты создала их из ничего.
Глава 4.
Он говорил серьёзным тоном совершенно возмутительные вещи! Такие, как Ренн, не верят ни во что и ни в кого, кроме себя. Не доверяют никому и всё время ждут удара в спину.
– Я всегда думал, что врата расположены в определённых местах, как в той пещере, куда мы сегодня прибыли.
Он взъерошил волосы и сел прямо на землю – в волнующей близости от моих ног. Уставился вопросительно. А я замерла, прислушиваясь к ощущениям тела, к бегущей по венам крови, к участившемуся дыханию.
– Да, это правда, – голос сел, и я откашлялась. – У нас есть карты, на которых отмечены все врата Западных Гор и их маршруты, но я... – заколебалась – сказать или нет? – ... умею их создавать и перемещаться туда, куда пожелаю. Это можем делать только я и матушка Этера. Были ещё и другие – старейшины, жрицы… но они умерли давно. Врата отнимают много сил, особенно когда проводишь кого-то. Поэтому я создаю их нечасто, пользуюсь теми, что уже есть. Они, в отличие от моих, стабильны и не меняют маршруты даже при большом желании.
Надеюсь, я не совершила ошибку? Вдруг я, и правда, слишком доверчива?
– Твой Дар силён.
– Все так говорят. Обычно врата приводили меня туда, куда нужно, но иногда выбрасывали в совершенно неожиданных местах. Редко. Очень редко. И сегодня что-то пошло не так, как будто ты изменил точку назначения.
Ренн усмехнулся.
– Этого не может быть.
– Много ты понимаешь, – буркнула я.
Он мне не верит! И как убедить этого упрямого лестрийца? Сам вмешался, что-то сотворил с моей магией, вот и нас вышвырнуло непонятно где, хотя целилась я, между прочим, в свою комнату. В свою скромную девичью спальню, где не место всяким… чужакам.
 
А что, если бы нас закинуло туда? У меня ведь постель не убрана, в сундуках кавардак!
Ох, Матерь Гор, я опять краснею? И хорошо, что лунного света недостаточно, чтобы Ренн увидел горящие щёки.
Мне ужасно хотелось расспросить его обо всём – как живут там, внизу, чем дышат, во что верят. Верят простые люди – не такие, как он. Вопросы вились в голове нескончаемой вереницей, хотелось впитывать новые впечатление жадно, как губка. А правильней бы закрыть рот на замок или вообще прочь бежать, но даже шевельнуться нельзя. Никак не получается – от пристального, выжидающего взгляда цепенеют ноги. Сердце стучит в районе горла. И хочется продлить этот момент откровения – мир, долгое время бывший под запретом, мир притягательный и манящий, ожил для меня в обличье этого человека.
Ох, если бы кто-то узнал мои мысли, закидал бы камнями. Даже милосердная Матерь Гор отвернулась бы от меня – жрицам непростительная мирская слабость.
Слабость губительная. Как пропасть – глубокая.
– Рамона? – тихий шёпот, как шелест ветра. Или то горы говорят со мной его голосом?
И вдруг со мной начало твориться что-то странное… То, от чего искателей, особенно жриц, предостерегали мудрые старики. Я смотрела перед собой как сквозь плохо отполированную линзу – очертания плыли и сливались, пространство ускользало. Наверное, я совсем потеряла счёт времени – это было похоже на транс, в который я впадала в святилище.
Внезапно камень в плетёном очелье ожил и потеплел, а голову повело, как от хмельного напитка – стало вдруг так хорошо, так упоительно, словно ветви подземного древа оплели меня теплыми лентами и уложили в колыбель. Пульс камней вторил биению сердца, сплетаясь с ним воедино. Веки налились тяжестью – не поднять. Руки упали вдоль тела, и я совершенно перестала понимать, кто я, где я.
Древо потянуло мою магию, мой Дар. Не так, как в святилище Матери Гор – там я добровольно делилась своими силами. Обязательный ритуал, который поддерживал защиту Антрима. Безобидный, просто немного утомительный. Но сейчас мой источник был вспорот без спроса.
Кровавый камень, вплетённый в очелье, жёг лоб раскалённым клеймом. Голова гудела, в ушах шумела кровь.
И вдруг – внезапная лёгкость, словно летишь вниз, раскинув руки. Недовольно ворча, горы отпустили свою дочь. Жадные каменные исполины оставили меня в покое до поры, до времени.
– Рамона! – лёгкая пощёчина вернула меня в реальность, и я увидела нависающего надо мной Ренна. – Что с тобой? Тебе дурно?
Он был встревожен. Хмурился и дышал тяжело, сжимая в кулаке мой амулет. Видимо, сорвал его, когда понял, что причина в нём.
– Это всё каменное древо, – шепнула, отворачиваясь.
Реннейр коснулся щеки и заставил посмотреть ему в лицо.
– Ты впала в беспамятство, едва на землю не свалилась, я еле успел поймать. Не знаю, о каком древе ты говоришь, но оно явно опасно.
Тёплые, загрубевшие от оружия пальцы не давали вырваться, а я старалась не представлять, как эти самые руки подхватывали меня и опускали на траву.
– Всё в порядке. Так бывает, когда... – выдавила с трудом, будто и голос, и тело разом перестали меня слушаться.
‍
– Когда?.. – Ренн приподнял брови, намекая, что неплохо было бы продолжить рассказ, но слова стояли в горле комом, а сердце отчаянно колотилось в рёбра.
Не могла я признаться, что горы, камни и то, что скрыто в их недрах, чутко улавливают всплески самых сильных эмоций и не могут отказать себе в удовольствии подкормиться от нас. Поэтому искатели с ранних лет учатся контролировать себя и сдерживать губительные порывы. А сегодня меня чуть не смыло волной и не утянуло на самое дно.
Страшно? Немного. Но я бы не позволила каменным исполинам выпить меня без остатка, я бы сумела вырваться. Просто всё случилось слишком неожиданно, я не знала, что встреча с лестрийцем заставит меня испытать такие эмоции. А ведь на эмоциях и чувствах и завязана вся магия.