Непристойно богатый вампир (ЛП)

― Ты займешь кровать.
― А где ты будешь спать? ― спросила она.
― В другом месте.
― Ты хочешь, чтобы я заняла твою кровать?
― Котёнок, я могу сойти с ума, если ты попытаешься спать в чужой кровати, ― сказал я напряженным голосом.
― Даже в моей собственной? ― спросила она. Ее губы подрагивали в уголках. Она думала, что поймала меня.
Я осмелился провести пальцем по ее щеке. Она вздрогнула при соприкосновении нашей голой кожи.
― Особенно в твоей собственной.
Ведь то, что она будет спать в своей постели, означало, что она вернется в Сан-Франциско. Мои собственные планы не позволят мне вернуться туда в этом году. Одна мысль о том, что она будет так далеко, высасывала воздух из моих легких. Мне когда-нибудь станет легче?
Она некоторое время изучала меня, ее лицо было полно собственных сомнений. Через минуту она повернулась и бросила одежду на стоящее рядом кресло.
― Отлично. Я пойду раздеваться ― одна.
Я молчал, пока она шла в ванную. Это была хоть и маленькая, но победа. Она закрыла дверь, а я собрал ее одежду и отнес в шкаф. Я не хотел напоминаний о том, что она почти ушла. Я как раз закончил развешивать ее вещи, когда она вышла из ванной. Ее лицо было свежевымытым, а сама она куталась в кашемировый халат. Она прошла мимо меня с видом чистой решимости. Дойдя до кровати, она быстро сняла халат, открыв мне вид на атлас цвета слоновой кости, и только после этого забралась под одеяло.
― Думаю, дальше я справлюсь сама, ― объявила она.
Каждый инстинкт в моем теле кричал, чтобы я присоединился к ней. Я никогда не хотел ничего больше ― ни секса, ни власти, ни крови. Вместо этого я кивнул и сел в кресло, которое только что освободил.
― Что ты делаешь? ― спросила она.
― Ложусь спать.
― Джулиан. ― Она растянула мое имя на пять слогов. ― В этом доме полно кроватей.
― Я не возражаю против кресла.
― Ты сказал, что будешь спать…
― В другом месте, ― указал я. ― Кресло ― это другое место.
― Я думала, ты имеешь в виду другую комнату. ― Она натянула одеяло до подбородка.
― Тогда я надеюсь, что ты сейчас научилась чему-то новому в заключении соглашений.
Ее глаза прищурились, но она зарылась в кровать.
― Со мной ничего не случится.
― Я знаю это. ― С ней ничего не случится, потому что я не позволю.
― Я не смогу заснуть, если ты будешь сидеть в кресле и смотреть на меня.
― Может быть, я могу помочь. ― Я поднялся со своего места, но она протянула руку, чтобы остановить меня.
― Я не думаю, что это хорошая идея.
― Расслабься, котёнок. Я буду вести себя хорошо, ― пообещал я ей. Она вцепилась в простыни, как в щит. Я вздохнул и сел на край кровати. Приподняв простыню, я вытянул ее ноги по очереди к себе на колени.
― Хочешь верь, хочешь нет, но я могу усыпить тебя без оргазма.
Мне показалось, или она выглядела слегка расстроенной после моих слов?
Неважно. Взяв в руки одну из ее ног, я начал нежно массировать. Мне стоило больших усилий контролировать свою силу, чтобы не причинить ей нежелательную боль. Но наблюдать за тем, как медленно расслабляются конечности Теи, стоило того.
― Потрясающие ощущения, ― сказала она, вздыхая.
― Я так и думал, после таких-то туфель.
Она вздохнула.
― Так это и есть то самое преимущество, что у тебя парень-вампир?
Боже, этот термин показался мне до ужаса неточным. Я затолкал желание сказать это обратно в себя.
― Одно из них.
― А есть другие? ― Она усмехнулась. Это было неуверенно и немного жестоко, и я любил ее за это.
― Я с удовольствием покажу тебе.
Я увидел, как у нее перехватило горло.
― Не искушай меня. Сегодня вечером все, что от лодыжек и выше, под запретом.
― Договорились, но, котёнок, запретный плод сладок.
― Если хочешь фруктов, спустись на кухню, ― сказала она сухим тоном. ― Сегодня здесь нет никаких плодов.
― Насчет вечера… ― Я начал массировать другую ногу, чувствуя себя довольным, что ее глаза уже начали закрываться. Это было далеко не так приятно, как наблюдать за тем, как она кончает до тех пор, пока не отключается, но это было уже кое-что.
 
― Уммм, хммм, ― сонно пробормотала она.
― Что случилось?
― Ничего, ― ответила она еще более усталым голосом, чем прежде.
― Себастьян сказал, что это был первый Обряд.
Это привлекло ее внимание. Ее глаза распахнулись.
― Ты знал?
― Я узнал только после того, как ты ушла, ― быстро сказал я, поняв свою ошибку. Меньше всего мне хотелось, чтобы она подумала, что я отправил ее на вампирский ритуал неподготовленной. ― Ты можешь рассказать мне что произошло?
― Вообще-то, могу. Я ушла до того, как кто-то смог заставить меня никогда не говорить об этом. ― Но она не стала продолжать.
Возможно, я задал не тот вопрос.
― Ты хочешь поговорить об этом?
― Не очень, ― сказала она. ― Я имею в виду, что там были змеи, песнопения и кровавые жертвоприношения.
― Кровавые жертвоприношения? ― повторил я. Темнота окутала меня, угрожая захватить.
― Я так далеко не зашла, ― сказала она, в голосе ее звучало легкое раздражение, но не злость. ― Я бы хотела, чтобы они внушили мне забыть все, что произошло.
― Все было так плохо?
― Там были змеи, ― решительно сказала она. ― Много змей. На мне.
Придется попросить Жаклин рассказать мне, что именно включает в себя первый Обряд.
― Я так понимаю, ты не любишь змей? ― предположил я.
― Теперь нет.
Я усмехнулся, укладывая ее ноги обратно под одеяло. Тея повернулась на бок, обхватив своими стройными руками пуховую подушку. Я встал, но не успел вернуться в кресло, как она промурлыкала:
― Не надо. Спи в постели со мной.
Я сделал несколько шагов и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.
― Тебе нужно время подумать.
Она покачала головой и потянулась ко мне.
― Я буду рядом. — Я вернулся на свое место в кресле. ― А когда ты завтра проснешься, я хотел бы пригласить тебя на свидание.
― На свидание? ― повторила она. ― В прошлый раз ты сказал…
― Настоящее свидание.
― А как же все те вечеринки, ради которых мы приехали в Париж? ― Спросила она. Уловил ли я в ее голосе намек на надежду?
― Завтра вечером у нас театр, но до этого времени мы свободны.
― Театр? Это звучит вполне нормально, ― сказала она.
― Это не так, ― разочаровал ее я. Все, что делали вампиры, никогда не попадало под эту категорию.
Тея молчала так долго, что я подумал, что она заснула, пока она не прошептала:
― Ты должен кое-что знать.
― Что? ― Мне не понравилось, как она это сказала. Кто бы знал, что еще пошло не так в этот вечер.
― Не злись.
Я вцепился в ручки кресла и стал ждать.
Она глубоко вздохнула, а затем выпалила.
― Твоя мама знает, что я ― девственница.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Тея
Проснувшись, я обнаружила, что Джулиан спит в кресле. Он был все еще одет, и казалось, что за ночь он ни разу не пошевелился. Я смотрела на него, пытаясь осмыслить все, что произошло за последние двенадцать часов. Я была покрыта змеями, его мать знала о моей девственности, я была покрыта змеями, и, судя по всему, я была парой Джулиана. Что бы это ни значило. О, и я была покрыта змеями.
Был ли он моей парой?
Мне нужно было узнать больше об этом спаривании, но как я могла спросить его? Жаклин сказала, что он, кажется, борется с этим. Почему? Казалось, что моя голова может взорваться от огромного количества вопросов, которые хотели вырваться наружу. Но когда я наблюдала за резкими чертами его лица, смягченными сном, в моей груди зародилась глубокая боль.
Вчера я не была уверена, что смогу остаться.
Сегодня я не была уверена, что смогу уйти.
Я тихо соскользнула с кровати и на цыпочках прошла в ванную комнату. Закрыв дверь как можно тише, я занялась своими утренними делами. Из-за того, что я наряжалась вчера вечером и знала, что сегодня это снова потребуется, я решила не краситься. Я плеснула на лицо немного холодной воды и потянулась за полотенцем.