Непристойно богатый вампир (ЛП)

Это было случайное замечание. Он не мог догадаться, что сболтнул лишнее. Питомец. Я называл Тею котёнком. Я говорил это ласково. Или я все это время знал, что хочу оставить ее у себя?
― Просто найди девушку-фамильяра, которая понравится нашим родителям, обрюхать ее и живи дальше, ― добавил Себастьян. ― Кровь тебе все равно нужна. Даже твоя жена это поймет. Она не станет спорить с тем, что тебе нужно питаться, и, судя по тому, что я слышал о браке, она будет рада позволить тебе и дальше трахать свою симпатичную смертную, если это поможет сохранить мир.
Внутри меня что-то разорвалось. В одну минуту я слушал, испытывая снежный ком отвращения. В следующую минуту я схватил Себастьяна за горло. Его ноги болтались в полуметре от земли. Себастьян открыл рот, но единственным звуком, который он издал, было бульканье.
― Перестань называть ее моей симпатичной смертной, ― прорычал я. ― Перестань говорить о том, чтобы трахать ее или использовать как любовницу. ― Моя рука впилась в его гортань. Из тех мест, где мои ногти прорвали его кожу, потекла кровь.
Сильная рука опустилась мне на плечо.
― Джулиан, ― мягко произнес Бенедикт мое имя. ― Опусти, пока ты случайно не оторвал ему голову.
― Это не было бы случайностью, ― прорычал я.
― Поверь, я разделяю твои чувства, но ты же не хочешь обезглавить своего брата.
Я не был полностью уверен, что это так. Медленно я заставил свои пальцы разжаться, пока он не упал на пол. Себастьян осторожно прикоснулся к своей шее. Когда он отдернул окровавленные пальцы, то усмехнулся.
― Я же говорил, что все плохо.
― Вы ведете себя так, будто меня здесь нет, ― предупредил я их. Очередной всплеск адреналина захлестнул меня, но я сумел, спотыкаясь, вернуться на свое место. Бенедикт поднял бутылку и налил нам всем еще по бокалу.
― Похоже, с твоей женщиной все немного сложнее, чем ты предполагаешь.
Бенедикт поднял руку в знак капитуляции.
― Не осуждай. Мы здесь, чтобы помочь. Себастьян сказал мне, что что-то происходит.
Я бросил взгляд на Себастьяна. Но у него даже не хватило порядочности притвориться, что он не сплетничал за моей спиной.
― Итак, где твоя девушка? ― спросил Бенедикт, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не вывести меня из себя.
― Она ушла на вечеринку. ― Я одним глотком допил виски и потянулся за добавкой. Будучи вампиром, мне было трудно напиться, но не невозможно. Я решил попробовать.
Бенедикт опустился в кресло напротив моего. Его бокал так и остался нетронутым в руке.
― Я никогда не видел тебя в таком состоянии. То есть я понимаю желание оторвать Себастьяну голову…
― Эй! ― вмешался Себастьян. ― Вот что я получил за попытку помочь.
Бенедикт продолжил, не обращая на него внимания:
― Но это не похоже на тебя, быть таким…
― Ворчливым? ― предложил я.
― Нет, ты всегда ворчливый, ― сказал Себастьян. Очевидно, он не беспокоился, что я закончу начатое с его шеей.
― Жестокий. Одержимый. ― Бенедикт откинулся на спинку стула. Он покрутил янтарную жидкость в своем бокале. ― Я слышал о недавних вспышках кровавой ярости и жажды крови.
― Мама преувеличивает, ― сказал я.
― А Беллами? ― серьезно спросил он. ― Неудивительно, что ходят слухи о том, что ты больше не ищешь невесту.
― Я никогда этого не делал, ― с горечью сказал я. Этот вечер превращался в худшую семейную встречу.
― А такими темпами ты никогда не будешь. ― Себастьян погрузил палец в горлышко бутылки и перевернул ее. Вытащив палец, он вытер кровь, оставшуюся на его шее после нашей ссоры. Раны уже затянулись. Никаких повреждений не было, и он, похоже, не сердился на меня.
Я просто не мог понять, почему.
― Что происходит? ― спросил Бенедикт. ― Что такого особенного в этой девушке?
Я подался вперед и устремил на них испепеляющий взгляд.
― Если я скажу вам, вы никому не сможете рассказать. Ни маме, ни папе. Даже Лисандру или Торену. ― Меньше всего мне хотелось, чтобы мои братья были вовлечены в эту историю.
― Твой секрет…
― Мне нужно, чтобы ты пообещал. ― Я провел ногтем по ладони. На месте ногтя выступила кровь, и я протянул руку.
 
― Серьезно? Клятва на крови? ― Себастьян засмеялся, но замолчал, когда я перевел на него яростный взгляд.
― Отлично! Снимаю перчатки.
Он снял их и повторил то, что сделал я. Протянув руку, он пожал мою.
― Я клянусь никогда никому не говорить, что ты сумасшедший, потому что ты мой брат, и я люблю тебя ― даже несмотря на то, что ты пытался меня убить.
― Я тоже тебя люблю, ― сказал хрипло. ― И мне жаль, что я пытался убить тебя.
Себастьян пожал плечами.
― Бывает.
Бенедикт молча наблюдал за происходящим. Я смотрел на него и ждал. Себастьян мог жаловаться на то, что его просят дать клятву на крови, но он всегда соглашался. Бенедикт был более осторожен с секретами, которые он соглашался хранить. Клятва на крови была для него тяжелым решением. Ему должно быть интересно, что за тайну я хранил, которая потребовала от меня такой крайней меры.
Наконец он встал и снял перчатки из телячьей кожи. Мгновение спустя он произнес клятву.
― Я унесу твою тайну в могилу.
Я вздохнул с облегчением. Они ждали с нетерпением.
― Тея — девственница, ― сказал я, стараясь не потерять самообладания.
― Не ожидал, что ты это скажешь, ― признался Себастьян, едва сдерживая смех.
Бенедикту было не до смеха.
― О чем, черт возьми, ты думаешь? Вот почему ты практически отрываешь людям головы за упоминание о ней? Девственницы и жажда крови не сочетаются, придурок.
― Спасибо, ― сухо сказал я. ― А я не заметил.
― Серьезно, Джулиан. Ты должен отпустить ее, пока не стало слишком поздно.
― Я не могу. Она знает о нашем мире, и она уже привлекла к себе внимание. Это будет небезопасно для нее. ― Это было самое разумное оправдание для того, чтобы оставить ее со мной.
― Сотри ей память, купи небольшую крепость в глуши и двигайся дальше. Ты же не хочешь привязывать к себе человека.
― Я вынужден согласиться, ― вмешался Себастьян. ― Это некрасиво.
― Она хоть знает, что произойдет, если ты поддашься похоти и переспишь с ней?
― Она знает. Она уже ходила с Жаклин по магазинам.
Они оба уставились на меня.
― Она ходит по магазинам с Жаклин? Неудивительно, что половина вампиров в Париже считает, что ты в двух шагах от алтаря. ― Бенедикт встал и начал расхаживать по комнате. ― Как она отреагировала, когда узнала?
― Не очень хорошо. ― Было неприятно признавать это. ― Я же не хочу привязывать ее к себе.
― И она не хочет быть привязанной, ― услужливо подсказал Себастьян. ― На это идут только сумасшедшие.
― Есть кое-что еще, ― медленно сказал я. Мои братья остановились и уставились на меня.
― По крайней мере, мы точно знаем, что она не беременна, ― пробормотал Себастьян.
Бенедикт продолжал, не обращая на него внимания:
― Что может быть хуже, чем вступить в связь с девственницей?
― Это то, что сказала Жаклин. ― Я колебался, но не мог игнорировать то, что уже успел собрать воедино. ― В Тее есть что-то еще.
― Это жажда крови говорит, ― сказал Бенедикт, но я покачал головой.
― Нет, я серьезно. Я не могу ей лгать. Я не могу ее принудить.
― Это невозможно, ― мягко сказал Себастьян. ― Может быть, у тебя просто был неудачный день?
― Я не раз пытался, ― с горечью сказал я. ― Я знаю ее всего неделю, но если бы кто-то из вас попытался встать между нами, я бы оторвал вам голову.
Бенедикт выругался под нос.
― Ты не можешь думать…
― Она моя пара, ― пробормотал я. С моих плеч свалилась тяжесть. Последние двадцать четыре часа я убеждал себя в обратном. Я не мог лгать Тее, но мог лгать себе. Теперь я это знал. Так же точно, как я знал, что Жаклин права.
Тея была моей парой.
На какую-то долю секунды внутри меня зародилась радость ― теплая, многообещающая, полная надежд. Но так же быстро на смену ей пришел ужас.