Осознание. Пятый пояс (СИ)

Несколько вдохов я боролся с гневом, который меня буквально душил, а сектанты словно подливали масла в огонь. Только если на похоронах это позволяет сжечь мертвеца без остатка, то здесь и сейчас… Лучше бы они прикрыли свои рты.
— Считаю до десяти, имперец, а потом пинками вытолкаю тебя на ту сторону границы.
— А я бы и не считал, эти имперцы совсем охамели, — возмутился самый младший. — И года не прошло, как они заявили, что нам нужно убираться с наших земель, а теперь они уже пришли даже сюда. Прикончить его надо, в назидание остальным. Раз спустим, другой спустим…
Я опустил руку и растянул губы в подобии улыбки:
— Прикончить? А сможешь?
— Кто это разевает рот, — оскалился парень, — вместо того, чтобы признать вину и бежать, поджав хвост? По голосу слышу, что имперская шавка, но почему такая смелая?
Я уж думал вот, сейчас ещё две-три фразы и они кинутся, но старший вдруг схватился за грудь, засунув руку за пазуху, побледнел и заорал:
— Назад! Назад! На деревню напали!
Тот, что с мечом дао качнулся в мою сторону:
— Ублюдок, он отвлекал наше внимание! Я отрублю ему голову.
— Оставь этого слабосилка! Назад, живо!
Миг и все трое уже бегут прочь, оставив меня хлопать глазами в клубах пыли.
Нет, удивлялся я не тому, что эти Мастера назвали меня, Предводителя, слабосилком. Оплётка меридианов не первый год обманывает моих противников о моей силе. Удивлён я другому. Что здесь, дарс меня побери, происходит? Я понимаю всё меньше и меньше, и, пожалуй, не откажусь глянуть на всё это поближе.
Я влил силу в Поступь, сорвавшись вслед за сбежавшими сектантами.
Бежать пришлось прилично, как раз до тех домишек, что я видел сверху.
Здесь уже пылало и дымило. Куда-то бежали мужчины и женщины, дети и старики. Ничем совершенно неотличимые от обычных крестьян Морозной Гряды или Вольного Приюта. Ну, разве что над некоторыми нет-нет, но висели печати Указов непривычной формы.
Ан нет.
Я замер, наблюдая за обычной телегой, набитой скарбом, вернее, за теми, кто её тянул.
Люди. Вроде как. Но покрытые пылью, в грязных штанах, с давно нечёсаными волосами, в которые были вплетены какие-то кольца. Кольца висели и в носах у каждого, грубо кованые, позеленевшие от старости. Кроме того, над каждым из этой четвёрки, что были запряжены в повозку, ярко светились сектантские Указы, где нет-нет, но вспыхивали символы.
«Сектанты», — напомнил я себе. Или ты, Леград, думал, что тут всё мирно и просто ковыряются в земле, а имперцам грозят пальчиком? Крестьяне ни в чём не виноваты, это всё их старшие, да?
Любуйся теперь, какие не такие эти крестьяне, чем они пользуются вместо ящеров и быков.
Марионетками, людьми, которых Указы заставляют повиноваться слову хозяина.
Каждый из них на уровне сильного, возможно, даже пикового Воина, каждый из них мог бы тащить за собой эту повозку, не сильно обращая внимания на её вес. Или тащить плуг, с утра до позднего вечера.
Неплохо они тут устроились, в своих сектах. Зачем поднимать своё Возвышение, если можно получить в марионетки вот таких здоровяков?
Мужичок, что сидел на повозке, заорал, складывая перед собой руки в умоляющем жесте:
— Давайте милые, быстрее, быстрее!
Марионетки и правда с каждым шагом тащили повозку всё быстрей и быстрей. Через десять вдохов я уже удивлялся не их виду, а тому, почему повозка не разваливается, подпрыгивая на ухабах, а с её задка не падают на землю пять испуганных детей.
Помедлив, отвернулся. Не время и не место для того, чтобы причинять справедливость. Пусть спасаются.
Двинул туда, куда и хотел изначально — на шум схватки.
Впрочем, нет, схваткой это назвать было сложно. Избиение.
Здешние защитники, пусть их и было больше десятка, да при пяти вооружённых марионетках, являлись всего лишь Мастерами, к тому же не самыми умелыми.
И хотя избивали их всего двое, это ничего не меняло.
Предводители. Молодые парни, вряд ли старше двадцати пяти лет каждый.
Изначально их прилетело трое, но если двое спрыгнули с мечей, оставив их стоять, вбитыми в землю, то третий так и висел в двадцати шагах над схваткой и орал сверху:
 
— Дай коротышке по башке, чтобы меньше умничал! А бабу подколи, подколи в зад ещё раз, она так забавно прыгает.
Его тут же обнадёжили:
— Сейчас, сейчас, господин!
И впрямь, этот, висящий в воздухе, одет дороже всех. Даже не нужно вспоминать нравоучений Рейки о тканях и их отличии, золота на шитье своего халата он не пожалел, ещё чуть и его было бы больше, чем шёлка.
«Господин» напыжился, надул щёки и гневно заорал:
— Что ты творишь⁈ Веселье только начато! Не смей портить мне эту поездку!
— Простите, господин, рука дрогнула.
Я опустил взгляд и невольно прищурился. Оправдывался слуга за то, что снёс голову одному из сектантов.
— Ублюдки! Имперские ублюдки! Мы слабая секта, к тому же всегда чтившая договор! Вы сказали покинуть империю, наши предки покинули её. Вы сказали, что здесь будет новый Пояс, мы молча ушли на новые земли. Но даже нашему терпению есть предел!
— Рой, ты слабо дал коротышке по башке. Он орёт, не слышишь?
В ответ «господину» хохотнули:
— Или дал слишком сильно и отбил ему всю осторожность, господин. Сейчас проверю и то и то, господин, и заткну его.
— А кто это у нас не участвует в веселье, а только подглядывает?
Щеку обдало тёплым ветром, и я сделал шаг в сторону.
Угол домика, за которым я стоял и наблюдал за происходящим восприятием Предводителя, разнесло в щепки.
«Господин», отправивший в меня технику, опустил руку и захохотал:
— Охо-хо-хо! Отлично! Замена выбывшему, и шустрая замена, отмечу. Самое то для забега. Ставлю сотню духовных камней, что этот будет в троице выживших к концу. Кто забьётся со мной?
— Аха-ха-ха! — тут же в два голоса захихикали слуги. — Господин, трудно соревноваться с вами в остроте взгляда и умении заглянуть в суть человека, но я рискну, ставлю десять камней на то, что он сдохнет раньше, чем добежит до граничного камня.
Я потёр лицо. Каких только ублюдков не подсовывает мне на пути Небо.
Один из слуг вальяжно двинулся ко мне, на середине пути замер, сглотнул, а затем попятился и хрипло заорал:
— Господин! Господин! Проблема!
— Что ты орёшь? — стоящий на мече «господин» в вышитом халате напоказ поковырял пальцем в ухе.
— Господин, взгляните на этого человека ближе! Быстрее, господин!
«Господин» прищурился, скользнул на мече вниз и вперёд, а затем выдохнул:
— Ха! Только расправивший пёрышки Феникс. С одной стороны, неприятность, здесь ты прав, Рой, с другой, счастливая встреча, посланная мне самим Небом.
Я изумлённо вскинул брови. Феникс? Как он это…
Через миг вопрос отпал сам по себе — за спиной «господина» протаял из пустоты голубой… дракон. Два крыла, зубастая пасть, шипы и прочее. Не очень похоже на то изображение, что я видел в книгах, но ошибиться невозможно.
Раз я вижу дракона, то они все видят…
Косой взгляд себе за спину подтвердил догадку — там сиял Феникс с одним пером.
«Господин» тем временем самодовольно вещал, нестерпимо напоминая то ли Виргла, то ли Агоста Тамима.
А вещал он, тыкая в мою сторону пальцем, весьма интересное:
— Сейчас ты поучаствуешь в нашей забаве, Феникс, а затем, когда я скажу, что сектанты в очередной раз нарушили договор и попытались вернуться на потерянные земли, ты подтвердишь мои слова перед своими старшими.
Я, стараясь говорить спокойно, спросил:
— А если нет?
«Господин» пожал плечами:
— Тогда придётся рассказывать, что мы увидели признаки сражения, ринулись на помощь, но успели только отомстить за юного и слабого Стража Границ, который переоценил свои силы, сцепившись с нарушителями этой самой границы. Но для начала, я всё же попытаюсь тебя переубедить. Рой, ну-ка, вразуми этого глупца.
Рой, который совсем недавно пятился от меня, заметив моего Феникса, довольно оскалился и шагнул вперёд. Как его воодушевила поддержка «господина». Я тоже попытался вразумить их: