Серебряная Птичка
Наверняка фляжка лежит в перемётной сумке. Фай опасливо огляделась, подбежала к лошади Найрина, сунула руку в сумку и с первого раза нашла флягу, быстро подложила на её место другую, с водой. И отошла как ни в чём ни бывало. Глянула по сторонам – всё хорошо…
Надо было опустошить флягу и вернуть в сундук.
– Ну-ка стой! – она не поняла даже, откуда к ней шагнул Клай Вин, ведь только что не было его!
– Дай сюда. Ты что это творишь, а? – он крепко взял её за руку, вынуждая выпустить посудину, но смотрел не грозно, скорее с упрёком.
– Ничего, – она упрямо насупилась. – Тебе показалось.
– Я же видел. Слежу за тобой, милорд приказал. Рыжая, тебе же меня не провести! Я коней воровал, и не только их. А тебе ещё учиться! – он подбросил на ладони злосчастную флягу.
– Не стану я учиться коней воровать! – она даже попробовала усмехнуться, посмотреть дерзко.
Но ведь – попалась! Потому что милорд приказал за ней следить. Вот же…
За ней следили, а она не замечала. И как теперь оправдаться? А надо суметь…
– Ну, что ты делала? – лошадник смотрел строго, её руки не выпускал. – Подменила флягу лорда Найрина. Что ему подложила?
– Там простая вода, чистая! – она сделала пальцами знак, призывающий Мать Гемм в свидетели. – Питье, что у него в сумке, протухло. Вот я свежей воды и налила…
– Он при мне наполнял флягу, у Асты. Так что не ври, красавица. Говори правду, ну?
Она упрямо сжала губы. А он выдернул пробку и понюхал содержимое фляги, а потом отхлебнул.
– Нет-нет, не пей! – вскинулась она, сделав попытку выбить флягу, но мужчина, не казавшийся мощным на вид, был ловким и сильным, ей его и не пошатнуть было…
– А что такое? – он прищурился. – Отрава какая разве? А мне понравилось.
– Нет! – она вздохнула. – Не отрава. Поверь мне, а? Ну что тебе стоит?
– Поверить, что ты по ошибке перестаралась, услуживая лорду? И ему не говорить, да?
– Да! – она закивала.
– Вот, смотри, – и Клай вдруг тоже сделал пальцами такой же знак, как она только что, то есть поклялся именем Матери Гемм. – Пусть Горная Хозяйка меня слышит и накажет, если что. Обещаю, что если правду скажешь, она между нами останется. Ну, говори, – и он опять отхлебнул из фляги, не сводя с девушки глаз.
Она опять дернулась, чтобы помешать, но куда там!
– Ты никому не скажешь?.. Правда? – всё-таки боялась…
Он чужеземец. Уверенно поклялся их клятвой, но что ему чужие боги?
– Малышка. Я долго ходил по этой земле, и меня боги здешние не карали. Значит, я их понапрасну не сердил. Что, сдать тебя милорду? Говори, ну… – и он посмотрел как-то так, что она ему поверила. – Что я выпил, признавайся скорее!
– Ты выпил зелье… оно не вредное! – она опять сделала знак, призывая в свидетели богиню, – оно для того, чтобы нравиться. Но это не я, я не хотела! И не хочу. Потому и поменяла, – сказала она, вздохнув и отважно встретив взгляд Клая.
– Приворотное? Милорду? – он уставился удивлённо.
– Нет, не то! – даже испугалась Фай. – Приворотное другое. А это простое, не приворачивает. Но если я тебе стану нравиться, не обращай внимания, и всё. Это пройдёт!
Бабка Сару настоящие приворотные зелья не готовила. Это сложно, и разрешение у Матери просить, и по-любому в этом зло, так что – нет…
Пару мгновений лошадник смотрел молча, с непонятным напряжением во взгляде, и вдруг рассмеялся и сделал большой глоток из фляги.
– Ты мне нравиться станешь, и не обращать внимания? Ах ты дурочка рыжая! – и эти слова он так необычно сказал, так ласково, что Фай изумлённо раскрыла глаза. – Да я почему здесь, как думаешь? Я уже почти домой отправился, много лет там не был. А как тебя увидел у торговцев, так и понял, что не уйду. Упросил лордов тебя купить. Как хмельной хожу от тебя. А ты на него наглядеться не можешь, и вот, зелье это…
– Нет, что ты. Нет… – она поспешно замотала головой. – Не надо так! И это не я – зелье, я не хотела!
– А чего не надо? – он не слушал, говорил своё. – Я тебя к себе увезу, в город Ви-Арден. Там море. Это лучшее место на земле! И никуда ты от меня не денешься. А ты говоришь – зелье! Рассмешила!
– Прости, – она опустила взгляд.
– Ну всё, – Клай выпустил её руку. – Я смотрю за тобой, ты поняла, да? Милорд приказал не выпускать тебя из лагеря, и помогать. Поняла? Так что всё будет хорошо, не бойся. Иди, пора тебе.
– Отдай, – она протянула руку за флягой.
– Иди, говорю. Это я сам, – он отвел руку, не отдавая. – Сам верну. Иди в повозку.
Повернулся и ушёл.
А она улыбнулась и покачала головой – нет и нет, не надобен ей город Ви-Арден, и море не надобно. Но стало хорошо на душе. Потому что такие слова ей сказали впервые.
Протрубил рог – приказ трогаться. Найрин выехал впереди головного отряда, а Делина, старшего племянника, позвал ехать рядом. Рон, ещё сонный от зелья, остался в повозке с Астой.
Как ни странно было появление гадалок, странней оказалось, что они сбежали. Просто возле пологого лесистого склона выскочили из повозки и побежали вниз, в заросли. Не догонять же? А что прикажет милорд?
– Да пусть! – отмахнулся Найрин. – Их не звали, лошадям будет легче!
Они проехали ещё немного, когда из леса донеслись звуки рога. Найрин протрубил ответ, и вскоре на дорогу выехал всадник и радостно его поприветствовал.
– И тебе здравствовать, Мран! – Найрин тоже обрадовался лазутчику, засланному ими в Дьямон. – Что хорошего нам припас?
А потом выслушал обстоятельный доклад. Ну что ж, могло быть и хуже. А что всё будет гладко и сладко – наивно было бы ожидать…
Глава 11. Первое знакомство
Служанки в комнате переговаривались и хихикали. Челла остановилась перед занавесью, помедлила зачем-то, улыбнулась – вместо того, чтобы сразу отодвинуть тяжёлый бархат и зайти. Повод веселиться у девушек был, и сама Челла не могла сочувствовать жениху, который пострадал от пояса мачехи. Скорее, ей тоже было смешно.
И вот что – так ему и надо.
– Он такой красивый! – с придыханием заявила Ману, её личная горничная. – Правда же, красивый?
– Дивно хорош! Интересно, он будет любить только Челлу, или другим тоже достанется? – подхватила Тин, вторая служанка.
– Растрещались сороки, и не совестно им! – вмешалась строгая бай Туану, Старшая, в подчинении у которой были все горничные, – плетки бы вам досталось, помнили бы своё место! Как мы в своё время. При тани помалкивайте!
– Нет-нет, бай, как можно! – воскликнула Ману с преувеличенным возмущением, – мы будем с тани Челлой немы и почтительны! Но что такого, если господин через год возьмёт наложницу? А тани будет носить ребенка…
– Цыц! – повысила голос Старшая. – Скажу тани Юне! Добрая она с вами. Ты знаешь хоть одну наложницу тана Суреша?
– Но это тан Суреш! А у князя, говорят, четыре наложницы! А у господина есть неженатый брат. Он хоть возьмёт наложниц, как думаете?
– И кто вам столько всего говорит?! У вас что, по четыре уха? А на господина когда успели поглазеть? Он явился только-только!
– А вот как закончили одевать Челлу… тани Челлу, то есть, она ушла, вот мы и…
Просто болтовня, как и вчера, и год назад, только сейчас говорят о её женихе, а тогда – о ком угодно. И бай Туану поминает плетку, но это у неё лишь слова, как присказка.
– И этот ещё явился! Мало тани Юне забот! Сдуло бы его ветром…
Челла откинула занавесь и вошла.
– А, вот и моя птичка, моя маленькая тани! Наконец-то, я уж беспокоюсь, – обрадовалась бай Туану.
У неё были слабые глаза, а вот девушки рассмотрели больше и дружно ахнули.
– Паутина на волосах, на платье! Где ты была, о Гемм?! – простонала Ману, которая больше всех потрудилась над нарядом своей тани.
Ману когда-то была подружкой Челлы по детским играм, и по-прежнему обращалась к ней запросто – если рядом не было лишних ушей. А теперь она могла бы получить нагоняй от Старшей, но та тоже заволновалась: