Скандинавский король (ЛП)

Я улыбаюсь ему, зная, что от моей улыбки у него слабеют колени, а затем скольжу к нему.
— Добрый вечер, Ваше Величество, — ласково говорю я ему. — У меня здесь ваши дети. — Знаете, чтобы напомнить ему, что я няня и мы не трахаемся тайком уже несколько месяцев.
Клара и Фрея сейчас невероятно тихие, и Аксель говорит премьер-министру: — Варнекрос, позволь представить тебе мою няню, Аврору Джеймс.
— Рада познакомиться с вами, господин премьер-министр, — говорю я, протягивая руку.
Варнекрос — пожилой мужчина с копной седых волос и в очках, и в данный момент он выглядит немного растерянным. Тем не менее, он крепко пожимает мою руку, затем смотрит на Акселя. — Вживую она гораздо красивее.
Он сказал это по-датски, но я уверена, что он именно так и сказал.
Не уверена, должна ли я оскорбиться или нет. Думаю, таблоиды никогда не публикуют мои положительные стороны.
— Я оставлю вас вдвоём, — говорит премьер-министр, кладя руку на плечо Акселя, прежде чем уйти за шампанским.
— Прекрасная вечеринка, — говорю я Акселю.
— Она только что стала намного прекраснее, — говорит он, его голос взволнован и груб. В его глазах появляется взгляд, который он не может показать на людях. — Ты…, - его глаза медленно блуждают по мне, вверх и вниз. — Ты больше, чем богиня.
Я ухмыляюсь, желая протянуть руку и поправить его галстук-бабочку. — Ну, в этом смокинге ты выглядишь как скандинавский бог, так что, думаю, мы составим тихую пару.
Только тогда я понимаю, что и Клара, и Фрея смотрят на нас, наблюдая.
— Ладно, девочки, — говорю я им, чрезмерно весёлая. — Давайте принесём вам что-нибудь поесть.
— Отдай их Майе, — говорит он, протягивая руку и касаясь моего плеча.
— Зачем?
— Я хочу потанцевать с тобой, — говорит он. Его глаза напряжённые и властные, я чувствую их до самых пальцев ног. Они владеют мной так, как ничто другое.
Я оглядываюсь вокруг. Многие люди смотрят на нас. На самом деле, я думаю, что все. Они следят за каждым нашим действием, за каждым нашим взглядом.
Я чувствую себя как в зоопарке.
В самом гламурном зоопарке в мире.
— Хочешь потанцевать со мной? — спрашиваю я. — Что случилось с тем, что ты не умеешь танцевать?
— Возможно, я стал лучше. — Он поворачивается и машет рукой Майе, стоящей неподалёку, затем улыбается своим девочкам. — Идите к своей tante Майе. Я верну Аврору обратно.
Они кивают, Клара берет Фрею за руку, и они идут через бальный зал к Майе, при этом Клара начинает петь: — Я знаю тебя, я танцевала с тобой однажды во сне.
Однажды во сне — это правильно.
Аксель протягивает мне руку. — С вашего позволения, мисс Джеймс.
Я делаю небольшой реверанс, а затем беру его руку, и он ведёт меня в центр зала.
Все, кто там танцевал, внезапно разбегаются, оставляя место только для нас.
Он не перестаёт улыбаться мне, ни когда я кладу руку ему на плечо, ни когда он кладёт свою вторую руку на мою талию.
— Ты не боишься, что люди поймут это неправильно? — шепчу я, не отрывая взгляда от сильных, точёных линий его красивого лица. От шрама на переносице, которую он сломал во время аварии на ралли, до седых волос на висках и постоянной складки между дугами бровей — я запомнила его лицо, как карту, которая ведёт меня домой.
— Пусть думают, что хотят, — говорит он, крепко обхватывая меня руками. — Ты всё равно не сможешь это контролировать.
В его словах есть смысл.
Поэтому я продолжаю улыбаться, пока мы скользим и кружимся по бальному залу, и мир исчезает вокруг нас. Фрагменты песни Клары мерцают в моей голове, как звёздная пыль.
Я знаю тебя, я танцевала с тобой однажды ночью. Мы были там, желая, чтобы этот танец длился вечно.
И я знаю, что буду любить его вечно.
Вечно.
Но когда танец заканчивается, заканчивается и мечта.
Аксель провожает меня обратно к Майе и девочкам, и, видимо, чтобы компенсировать то внимание, которое я получила, он берет Майю за руку и ведёт её на танцпол. Она протестует, сначала робко, а затем несколько агрессивно, пытаясь вырваться из его хватки, но Аксель настойчив и завоёвывает тётю, осторожно кружа её по танцполу, как он это делал со мной, пока она громко не смеётся, явно наслаждаясь вниманием племянника.
 
Я счастлива.
За эти дни было так много моментов, когда я была поражена, почти ослеплена, всем этим счастьем, и это ещё один.
Счастье, счастье, счастье.
Если я спала всю свою жизнь, то только сейчас, благодаря ему, я наконец-то просыпаюсь.
— Я тоже хочу танцевать, — говорит Фрея своим тоненьким голоском.
Я смотрю на неё. — Хорошо, но вы обе должны это сделать. Я эксперт в танцах с двумя принцессами одновременно.
Обе девочки протягивают мне руки, и пока Аксель танцует с Майей, я кружу Клару и Фрею, их хихиканье такое же яркое и игристое, как переполненное шампанское.
Так продолжается довольно долго, пока мои ноги не начинают уставать, а выпивка немного дурманит меня.
Я говорю Майе, что пойду в ванную и скоро вернусь, и не успеваю я выйти из бального зала, как Аксель уже рядом со мной, держит меня за локоть и провожает по коридору.
— Ты сводишь меня с ума, — резко шепчет он мне на ухо.
— О чём ты говоришь? — спрашиваю я.
Что я сделала?
Он не отвечает, просто оглядывается по сторонам и, увидев, что вокруг никого нет, открывает дверь в ванную и заталкивает меня туда вместе с собой.
Он быстро закрывает дверь и запирает нас, и прежде чем я успеваю произнести хоть слово, он хватает моё лицо, впивается губами в мои губы, проталкивает язык в мой рот, поглаживая каждое сдерживаемое желание.
О, Ваше Величество.
Я хватаю его, зарываясь руками в его волосы, за шею, а его руки хватают меня за талию, потом за задницу, пытаясь ущипнуть и поласкать меня сквозь слои тюля. Мы сжимаемся вместе в безумии жара, похоти и чего-то невероятно реального. Чего-то очень нашего.
Я прижата спиной к кафельной стене, прижата к ней, и я его, полностью его. Моё тело действует на чистом инстинкте, бросаясь в него без запретов, без осторожности. Оно жаждет его так же сильно, как мой разум и душа. Когда он прижимается ко мне, тяжело дыша и целуя меня, грязную и влажную, я обхватываю руками его плечи и с наслаждением ощущаю подтянутые мышцы его спины, притягивая его к себе.
Одна из его рук запуталась в моих волосах, перебирая их так, как мне нравится, и я задыхаюсь от сладкой боли.
— Я никогда в жизни не видел такого великолепного создания, пока не увидел тебя сегодня ночью, — говорит он, голос грубый от вожделения. — Действительно, однажды во сне.
Другой рукой он поднимает пышный подол моего платья, вздёргивая его вверх и вверх, и вверх по моей талии, пока оно не заняло почти всю стойку. Он сдвигает в сторону атлас моего нижнего белья и издаёт глубокий стон, который, как я чувствую, вибрирует во мне, пока он исследует меня своими пальцами.
— Такая мокрая, — бормочет он. — Ты становишься такой чертовски мокрой для меня. — Он вводит в меня три своих больших, длинных пальца, и я сжимаюсь вокруг них, умоляя о большем. — Ты знаешь, что я хочу этого. Я должен это получить.
— Поторопись и трахни меня, — говорю я ему. — Сэр.
Но реально. Это опасное место, и кто-то может постучать в дверь в любую минуту.
Он смеётся, низко и богато, тянется вниз и поднимает меня так, что мои ноги обвиваются вокруг его талии. Я тянусь вниз между нами и судорожно пытаюсь расстегнуть его ремень. Он с минуту смотрит на мои неистовые руки, явно наслаждаясь тем, как сильно я его хочу.
— Подожди, — говорит он, стягивая с себя брюки от смокинга и трусы-боксёры, пока его член не стал свободно покачиваться, такой тёмный и твёрдый. Я люблю его таким, таким необработанным, толстым и предназначенным только для меня.
Он прижимается к моему отверстию и ждёт несколько мгновений. Я чувствую, как между нами поднимается жар, как его глаза прожигают меня, пока его взгляд не опускается на член, когда он собирается ввести его жёсткую длину в меня. Прежде чем я успеваю подтолкнуть его внутрь, мои пальцы крепче сжимают его спину, он толкается одним большим, мощным толчком.