Ваши не пляшут (СИ)

От сторонних мыслей, коими я хоть как-то пытался отгородиться от гложущего душу страха, меня отвлек голос товарища:
— Ну все, Зуб, мы на месте. Сразу пойдешь или передохнешь чутка?
— Дык не устал, — через силу улыбнулся я, — веди, Колян.
— Тогда топай за мной.
Жом тут же направился по видимой одному ему тропинке, я за ним след в след. Главное не оказаться в зоне действия локального сторожевого конструкта, коих тут полным-полно понатыкано. Грят, раньше и боевые были. Высунет морду из Прорвы какая тварь, её тут же либо огнем, либо хладом шарахнет так, что угольки да кровавые ошметки в разные стороны. Ну это когда часто вылазили, теперь достаточно Зосимова с его магическим карамультуком. Забавное слово, от кавказских горцев перенял наш чародей, коих Кузьме Митрофановичу в младые годы довелось усмирять в составе армии генерала Самоедова. Про те времена наш храбрый вояка любит рассказывать в корчме Хлыста под хмельком, причем, количество побитых лично им абреков с каждой принятой стопкой отчего-то увеличивается едва ли не в геометрической прогрессии. Впрочем, о горских нравах и тамошних порядках он рассказывает сочно, вкусно и с изрядной толикой юмора, так что слушают его байки наши селяне и пришлый люд с превеликим удовольствием.
Если бы не мой приятель, сам я ни в жизнь не нашел дорогу к проходу, поскольку мне бы и в голову не пришло совершать замысловатые зигзаги и загибы аж на сто восемьдесят градусов с перепрыгиванием невидимых преград и хождением гусиным шагом. Такое впечатление, что зрячий ведет слепого, впрочем, так оно и есть.
Наконец мы приблизились к торчащей из земли одиноким гнилым зубом скале, на которой можно было свободно разглядеть косой крест, намалеванный белой краской.
— Ждем, — приказал Колян. — Когда врата распахнутся, увидишь. Сразу ныряй в проход. Обратно будешь выбираться тем же путем. Выйдешь, махни рукой, я приду и выведу тебя обратно. Не хватает чтобы Зосимов прискакал и стал учинять расследование.
Спустя минут пять, участок скалы, аккурат на месте креста, как бы растворился в воздухе, образовав проход. На той стороне было отлично видно серое небо и участок леса вдалеке. Ну да, именно так всё и должно быть. В таких местах как наша Прорва солнца вообще не бывает, ночь также не наступает, все время что-то наподобие хмурого облачного дня. Откуда свет, никто из побывавших там магов точно сказать не может.
Не теряя времени, я рванул в образовавшийся в каменной толще просвет и в следующее мгновение оказался на другой стороне. Обернулся, помахал рукой корешу, мол, у меня все нормально. Дождавшись, когда проход закроется, осмотрелся. Обстановка угрюмая, давящая на нервы. Впрочем, так оно и должно быть. Это мне обычному человеку тут лишь муторно, одаренному вдвойне, даже втройне хреновее. Экспедиционные маги хоть и похваляются своей удалью, но от глаз людей не скрыть, какими изнуренными они возвращаются после каждой ходки в Прорву и обратно особливо не рвутся, несмотря на то, что за всякую добытую здесь хрень им платят звонкой монетой и, сказывают, что неплохо так платят.
В процессе тщательного осмотра, искомого растения в пределах видимости обнаружено не было. Впрочем, я особо и не надеялся, возле самого прохода найти что-то путное. Пришлось топать в сторону леса. Скромный такой лесок, деревья низкорослые, но не такие уродливые как в Криволесье. Свободных от растительности участков земли не наблюдается, всюду травка, наподобие нашей тимофеевки, иногда куртины «клевера» попадаются. По большому счету, это сорняки. Мне нужно особенное растение, его ни с чем не перепутать, и внешний вид которого крепко-накрепко вбит в мою голову.
Тепло, воздух влажный, неприятно воняет болотной гнилью. Удивительная тишина царит вокруг. Ни стрекота цикад, ни гомона птиц, ни шума ветра, ни каких иных звуков. Впрочем, пернатых и насекомых тут отродясь не бывало, только невиданные твари откуда-то появляются. Что касаемо ветров, таковых и вовсе не бывает. Дожди выпадают довольно регулярно в основном в виде противной мороси. Насчет здешней живности, маги утверждают, что все здешние твари с других планов проникают, поскольку Прорва — есть нечто наподобие переходного шлюза между пространствами с несовместимыми физическими законами, ну как на подводных лодках специальные тамбуры для высадки боевых пловцов или эвакуации личного состава в случае гибели корабля. Как правило, в местах типа нашей Прорвы находят действующие проходы в иные миры и не в едином экземпляре, но, насколько мне известно, посланные туда экспедиции так ни разу и не вернулись обратно, и что творится на иных планах бытия науке пока неведомо.
 
Место неприятное. Следует как можно быстрее отыскать этот злосчастный драмарин златолистый, выкопать и вместе с комом земли обмотать корни целлофаном, не забыть прихватить с собой толику тутошней почвы и рвать когти обратно.
У самого края леса я неожиданно увидел Катю Трофимову.
— Осподи Боже мой! Катюша, ты откуда здесь?
— Спрознала, Володенька, что ты на День Рождения подарок мне вельми ценный задумал сделать. Для этого в Прорву окаянную решился направиться. Вот и захотелось мне помочь тебе, мил дружок. Пойдем, отведу тебя куда следует. Заберешь драмарин златолистый и возвернемся домой, по дороге обратно будем целоваться-миловаться.
Ух ты! Катюша откуда-то узнала, что я ради нее собираюсь в Прорву и как магиня решила оказать посильную помощь. Мысль показалась мне вполне здравой. Сердечко в груди заколотилось от счастья, да так, что едва из груди не выскочило. Значит, я не только люблю, но любим самой распрекрасной на всем свете девушкой.
— За тобой куда угодно, любимая, — выдал я пересохшим от волнения языком, хотел подбежать к ней, обнять, прижать к груди, но та задорно расхохоталась и при всякой попытке приблизиться, оказывалась от меня на расстоянии десятка шагов.
Ситуация казалась мне вполне логичной. На самом деле мы с ней в местах крайне опасных. Сейчас не до проявлений чувств. Нужно побыстрее добыть то, за чем я сюда вообще явился. Теперь с помощью настоящей одаренной сделать это будет намного проще. Главное, Катя знает, где растет драмарин и отведет меня туда.
И мы пошли, моя любовь впереди, я — за ней. Если не так давно вид мрачного леса вызывал в моей душе неприятные ощущения, теперь он не казался мне сколь-нибудь опасным. И болотная вонь перестала щекотать нос. Ощущение, будто гуляю по светлому бору в поисках грибов с лыковым туесом за плечами. Лепота! От былых горестей и печалей не осталось и следа, будто из моей головы удалили всё дурное нечистое, заменив квинтэссенцией духовного и радостного.
Постепенно реальность начала расплываться перед глазами. Только что пережитое состояние абсолютного счастья мгновенно пропало. Непосильная тяжесть упала стопудовым грузом на мои плечи. В какой-то момент вернулось ощущение реальности. Стою на краю лесной поляны, болотная вонь никуда не пропала, дерева по-прежнему кривые, небеса серые. Но самое ужасное, нет никакой Кати, вместо нее нечто невообразимо гнусное. Старуха, с вислыми грудями, верхняя часть тела которой опирается о землю посредством бесчисленного множества полупрозрачных нитей. При этом существо мерзко усмехается морщинистой будто печеное яблоко рожей и совершает пассы своими тонкими, будто хворостины ручонками, приговаривая при этом что-то невразумительное на неведомом мне языке. Никакими словами невозможно передать навалившееся на меня ощущение ужаса с солидной примесью гадливости.
Впрочем надолго меня не хватило. В какой-то момент белый свет перед глазами начал меркнуть. Я вдруг осознал, факт своей близкой кончины. Ни сил, ни желания сопротивляться ментальному воздействию мерзкой сущности у меня не нашлось. И вскоре я умер.
 Глава 3 
Пробуждение было весьма и весьма болезненным. Резь в глазах, тупая боль в башке, сушняк во рту и гортани. Все симптомы серьезной алкогольной интоксикации налицо. Признаться, бывало и хуже. Вообще-то я не любитель выпить, но жизнь штука сложная, иногда приходится делать то, чего не очень хочется. Интересно, как это и с кем меня угораздило так нажраться? Не могу понять, где нахожусь, поскольку всякая попытка распахнуть веки и осмотреться заканчивается жесточайшей болью в глазах, будто железной окалины из отцовой кузни кто-то туда изрядно сыпанул.