Измены (СИ)

— Аня, почему ты мне не доверяешь?
— Доверяю.
— Нет, не доверяешь. Ты думаешь, что я тебе изменяю, а это не так. Прочитай мою переписку с ней. — И он протягивает мне в руки телефон.
Признаться честно, я уже читала их переписку. Бессовестно залезла в Юрин телефон, когда он спал, и прочитала все сообщения. Там легкий флирт, много шуток и обсуждения коллег. С ее стороны несколько раз бывали провокации, но Юра на них не велся. Отвечал сдержанно и в рамках дружеского общения.
Вот только мне от этого не легче.
— Я не хочу читать твою переписку с ней.
— Нет, я настаиваю на том, чтобы ты прочитала, раз в этом вся проблема.
— А ты не можешь просто перестать с ней общаться? — скрещиваю на груди руки.
— Под каким предлогом? По-твоему, я должен сказать ей: «Марин, извини, у меня жена ревнивая дура. Запрещает мне с тобой общаться». Так я должен сказать?
Его слова меня задели.
— Я не дура.
— Сейчас ты ведешь себя именно так.
— А если у меня появится такой друг, с которым я буду постоянно переписываться и созваниваться?
Он пожимает плечами.
— Во-первых, я тебе доверяю. Во-вторых, вспомни, как ты все время после секса подскакивала и мчалась звонить кому-то по работе. Я хоть раз спросил у тебя, кому и зачем ты звонишь? А, знаешь ли, мне тоже не очень приятно было это наблюдать.
— То есть, ты мне мстишь? — повышаю голос.
— Нет, что за бред? Я когда-то был мстительным?
Повисает гнетущая тишина. Мы сверлим друг друга глазами.
— Слушай, — прерывает молчание Юра. — Тебе вечно не нравились мои друзья. На предыдущей работе у меня были только мужики, и тебя это не устраивало. Видите ли, я начал с ними пить. На этой работе в офисе большинство женщин, и тебя тоже это не устраивает. Видите ли, я с ними общаюсь! Когда я сидел дома без работы, тебе тоже это было не по душе. Мне умереть!?
— Ты все переворачиваешь.
— Я ничего не переворачиваю. Я говорю, как есть.
— Юр, просто уйди. — Тихо говорю и откидываюсь на подушку, прикрыв глаза. Не хочу с ним разговаривать. Он меня вообще раздражает.
Муж молча разворачивается и выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Апатия не покидает меня ни на минуту. С каждым днем она становится все сильнее и сильнее. Я заметила, что Юра почти перестал сидеть в телефоне. Не выдержала и снова залезла в его переписку: он существенно сократил общение с этой Мариной. В основном она ему пишет, а он лишь односложно отвечает через час-два после получения смски от нее.
Есть, конечно, вероятность, что он или чистит их переписку, или просто сократил общение по телефону, а не вживую, но все же.
Вот только легче мне не становится. Юра по-прежнему меня тяготит и мне по-прежнему не очень хочется с ним разговаривать. Я уже молчу о сексе. Занимаюсь им через силу. Но чаще отказываю и говорю, что устала и хочу спать.
В мае я окончательно понимаю, что так жить больше нельзя и иду к психологу. Приемы два раза в неделю слегка улучшают мое состояние, но не сильно. Но хотя бы в целом появляется интерес к жизни, которого не было.
— Ань, помнишь Славу, нашего финансового директора? Я знакомил тебя с ним тогда на корпоративе. — Юра звонит мне в пятницу днем, когда я на работе.
— Да, а что?
— Я сегодня после работы приеду к нам домой с ним. Мы не успеваем завершить проект, который нам сдавать завтра. Будем всю ночь над ним сидеть, а у него маленький ребенок, так что в его квартире неудобно.
— Хорошо, без проблем. Я могу детей после продленки отвезти к своим родителям, чтобы тоже вам не мешали.
— Да, наверное, так лучше сделать.
После работы я еду домой, но не захожу в квартиру, а направляюсь в школу, которая неподалеку. Забираю детей и говорю им, что выходные они проведут у бабушки с дедушкой. Андрей и Василиса этому только рады. Мои консервативные и строгие родители на удивление балуют внуков. И это при том, что, когда дети родились, они отказывались с ними сидеть.
— Мам, пап, мы приехали! — Завожу сына с дочкой в квартиру.
В прихожую выходят родители. Они по очереди обнимают и целуют меня с детьми.
 
— Анюта, как дела? — щебечет мама. — Поужинаешь у нас?
— Да, Юра все равно занят с коллегой.
Я прохожу на кухню и сажусь за стол. Мама быстро греет борщ и что-то из второго.
— Аня, как дела? — спрашивает отец, усаживая к себе на колени Василису.
— Все хорошо, пап.
— Юра как?
— Нормально.
Их дежурные вопросы. Мои дежурные ответы. У меня всегда для всех одна фраза: «Все хорошо». Что бы ни было. Как бы мы с Юрой ни ругались, через какие бы сложности ни проходили — ответ у меня всегда одинаковый.
Я сижу пару часов у родителей, разговаривая обо всем и ни о чем, и уезжаю домой. По дороге снова погружаюсь в грустные мысли.
Все не так и все не то. Меня уже давно ничего не радует. Юра даже перестал общаться с этой Мариной, а я все равно в депрессии. И это при том, что я точно знаю: муж мне не изменял. Ни с ней, ни с кем-то еще.
Я открываю дверь и вхожу в квартиру, стараясь не шуметь. В кухне слышны громкие мужские голоса: Юрин и того Славы. Хоть уже и май, но в Москве прохладно. Тут странная погода. Я расстегиваю пуговицы на плаще и непроизвольно слушаю их разговор. Обращаю внимание на то, что голоса уже явно не трезвые.
— Семейная жизнь превращается в какую-то рутину, — говорит Слава.
— Пф, ты только недавно женился, дальше еще хуже будет. — Отвечает Юра.
— А ты сколько уже женат?
— 12 лет.
— И как?
Я замираю в ожидании его ответа.
— То, что казалось поначалу праздником, оказалось одним сплошным будним днем. Бесконечным понедельником.
— И что же теперь для тебя праздник?
Юра мгновение медлит с ответом.
— Ну вот Марина была праздником, но мои будни мне его запретили.
— Будни — это твоя жена?
— Да.
— Давай выпьем за то, чтобы праздники случались почаще? И желательно так, чтобы будни о них не знали.
Юра смеется.
— Давай.
От этих слов сердце начинает колотиться, как бешеное. Я быстро моргаю, чтобы прийти в себя от услышанного. Затем на ватных ногах разворачиваюсь, снимаю с крючка плащ, который только что туда повесила, и тихо выхожу из квартиры.
Я нахожусь в каком-то странном состоянии ступора. Слез нет. Обиды тоже. Просто есть желание уйти отсюда поскорее. Я выхожу из подъезда и направляюсь в сторону набережной Москва-реки. Уже стемнело, прохладный вечерний ветер теребит волосы, они падают на лицо и закрывают обзор, но я как будто не чувствую всего этого.
В голове словно на повторе крутятся слова Юры. Я — это будни, а Марина — это праздник.
12 лет я с ним прожила, родила ему двоих детей, столько всего прощала и все для чего? Для того, чтобы вот так однажды услышать, что я для него скучный будний день, бесконечный понедельник, а какая-то там Марина — это праздник?
Как же это гадко и горько… Как же это унизительно…
Я останавливаюсь на набережной и смотрю на воду. Ветер усиливается, и я еще плотнее кутаюсь в плащ. Снова прокручиваю в голове их диалог.
— Давай выпьем за то, чтобы праздники случались почаще? И желательно так, чтобы будни о них не знали.
— Давай.
Тихо смеюсь и чувствую, как с ресниц срываются слезинки. Закрываю ладонью рот, чтобы подавить в себе всхлип.
Я — будни, а она — праздник.
Зажмуриваю крепко глаза и глубоко вдыхаю. Пробую делать упражнения, которые рекомендовала мне психолог, но не получается.
— Черт, — злюсь сама на себя и вытираю мокрые щеки.
Разворачиваюсь на тротуаре и продолжаю путь. Я не знаю, куда я иду. Никуда. Хочу идти и никуда не приходить.
Но ноги все равно выносят меня на шумную улицу с множеством заведений. Вдруг ощущаю совершенно четкое желание выпить. Я не сказать, чтобы прямо очень люблю алкоголь, но вот сейчас я точно хочу напиться.
Захожу в первый попавшийся бар и сажусь на высокий стул за деревянной стойкой.