Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

Они записали в своих блокнотах, что пять свидетелей, среди которых был (то есть была) мировой судья, слышали, как Джоди Лидс признался, что они с бывшим ветеринарным врачом, которому было запрещено работать по профессии, проникли после полуночи в конюшню с намерением лишить жизни одну из лошадей. Они записали также, что лошадь мертва. Причина смерти осталась неизвестной до проведения вскрытия.
Сразу вслед за полицией приехал доктор Руперта — пожилой человек с повадками доброго дедушки. Зевая, но не жалуясь, он вместе со мной отправился к моему охраннику. Последний, к моему великому облегчению, сидел на земле, держась за голову обеими руками, и стонал. Раз стонет — значит, живой! Мы отвели его в кабинет Руперта, где доктор залепил пластырем запекшуюся рану на лбу, накормил его какими-то таблетками и велел пару дней отдыхать. Мой человек слабо улыбнулся и сказал, что это зависит от того, что скажет хозяин.
Один из молодых полисменов спросил, видел ли он, кто его ударил.
— Высокий человек в темных очках. Он подобрался ко мне сзади с этим чертовым поленом. Я услышал какой-то шум, обернулся, посветил фонариком — и увидел его. Он размахнулся и врезал мне по башке. Очнулся я уже лежа на земле.
Увидев, что он пришел в себя, я несколько успокоился и вышел во двор посмотреть, что там делается.
Судья и полковник, похоже, уехали домой. Руперт разговаривал с двумя конюхами, разбуженными шумом.
Макрахайниш прыгал на одной ноге, кричал, что я сломал ему ногу, и клялся, что привлечет меня к суду за превышение необходимой самообороны. Пожилой доктор флегматично осмотрел поврежденную конечность и сказал, что, скорее всего, это обычное растяжение.
Полицейские неблагоразумно развязали Макрахайнишу руки, видимо рассчитывая на то, что с больной ногой он далеко не убежит. Услышав, что нога не сломана, а только растянута, они достали наручники и потребовали, чтобы Макрахайниш протянул руки. Он отказался и оказал сопротивление. Поскольку полицейские так же, как и я в свое время, недооценили его силу и дерзость, им пришло потратить несколько минут, чтобы его скрутить.
— Сопротивление аресту, — пропыхтели они, записывая это в свои блокноты. — Нападение на офицеров полиции, находящихся при исполнении обязанностей.
Очки Макрахайниша лежали на гравии в главном дворе, там, куда они отлетели во время свалки. Я пошел и подобрал их. Принес их Макрахайнишу и вложил в его скованные наручниками руки.
Он уставился на меня своими красными, как у кролика, глазами. Ничего не сказал. Надел очки. Руки у него дрожали.
— Трахома, — сказал доктор, когда я отошел от него.
— Что-что?
— Заболевание глаз. Трахома. Бедняга!
С Джоди полицейские этой ошибки не повторили. Он сел рядом с Макрахайнишем на заднее сиденье полицейской машины. На руках у него были наручники, лицо ледяное, как Северный полюс. Когда полицейский подошел, чтобы захлопнуть дверцу, Джоди высунулся из машины и сказал мне непослушными губами:
— Дерьмо!
* * *
Руперт пригласил моих охранников к себе в кабинет, погреться и выпить кофе. Я представил их ему.
— Мой друг в сером костюме — Чарли Кентерфильд. Вот этот высокий и широкоплечий мужчина в форме — Берт Хаггернек. Наш пострадавший — Оуэн Айдрис.
Руперт пожал им всем руки. Они ему улыбнулись. Он тотчас же почуял, что в их улыбках имеется некий подтекст, и обернулся ко мне.
— А от какой они фирмы?
— Чарли — банкир. Берт работает клерком в букмекерской конторе. Оуэн помогает мне в мастерской.
Чарли хихикнул и произнес с самым безупречным итонским выговором:
— Мы еще неплохо организуем контрольные пункты, так что, если вам понадобится...
Руперт только головой покачал. Достал из буфета бренди и рюмки.
— Интересно, если я вас кое о чем спрошу, вы мне ответите?
— Если сумеем, — сказал я.
— Та убитая лошадь в деннике. Это все-таки Энерджайз?
— Нет. Как я и говорил, это лошадь, которую я купил в Штатах. Ее звали Черный Огонь.
— Но лысинка на плече... Джоди был так уверен...
 
— Эту лысинку выбрил я сам. А в остальном эти лошади были удивительно похожи. Особенно ночью, потому что обе они черные. Но есть верный способ отличить Черного Огня. У него на губе вытатуирован американский номер.
— А зачем вы привезли его сюда?
— Я не хотел рисковать настоящим Энерджайзом. Сперва я не знал, как заманить Джоди в ловушку, чтобы это было наверняка. А потом я увидел в Америке Черного Огня. Остальное было просто.
— Но мне показалось, — задумчиво произнес Руперт, — будто вы не рассчитывали, что Джоди убьет лошадь.
— Не рассчитывал. Я не знал про Макрахайниша. В смысле, я не знал, что он ветеринар и что он может заставить Джоди поступить по-своему. Я думал, что Джоди просто попытается украсть лошадь, и хотел поймать его с поличным. Застать на месте преступления так, чтобы он не смог отговориться. Я хотел доказать, что Джоди — вовсе не невинный страдалец, каким его считают. Не столько полиции, сколько миру скачек.
Руперт обдумал все это.
— А почему вы решили, что он не станет его убивать?
— Ну... это приходило мне в голову, но я все взвесил и решил, что это маловероятно. Энерджайз — слишком хороший конь. Я подумал, что Джоди захочет его где-нибудь припрятать, чтобы позднее извлечь из него выгоду — даже если придется продать его по дешевке. Энерджайз — это деньги, а Джоди деньгами не разбрасывается.
— Но Макрахайниш хотел его убить, — сказал Руперт.
Я вздохнул.
— Видимо, он решил, что так будет безопаснее. Руперт улыбнулся.
— Ну и задали же вы им задачу! Они не могли рассчитывать на то, что вы успокоитесь, вернув себе лошадь, — это было бы рискованно. Они не могли быть уверены, что вы не сумеете каким-то образом доказать, что лошадь у вас украли. Но если бы лошади у вас не было, вам было бы почти невозможно что-то доказать.
— Верно, — согласился Чарли. — Стивен рассуждал точно так же.
— И еще, — продолжал я, — Джоди просто не мог перенести мысли, что я возьму над ним верх. Он попытался бы украсть Энерджайза не только ради безопасности и выгоды, но и из мести.
— Знаешь что? — вмешался Чарли. — Я подозреваю, что он поставил все, что у него было на счету, на Паделлика в Стратфорде, думая, что это будет Энерджайз. И когда Паделлик пришел шестым, Джоди потерял уйму денег. По-моему, это само по себе может служить неплохим мотивом для мести.
— Ага! — радостно согласился Берт. — А представляете, сколько деньжищ ухнул коту под хвост этот гребаный Дженсер Мэйз? Просто со смеху помереть можно! Они-то все думали, что ставят на подмену, а мы взяли и подсунули им настоящего Паделлика!
— Паделлик сделал все, что мог, — заметил я. — И все заботами Руперта.
Руперт обвел нас взглядом и покачал головой.
— Мошенники и проныры!
Мы не стали спорить и выпили еще бренди.
— А откуда взялась эта американская лошадь? — спросил Руперт.
— Из Майами.
— Да нет, сегодня утром.
— Из маленькой тихой деревенской конюшни, — сказал я. — Мы привезли его на контрольный пункт...
— Блин, его надо было видеть! — весело перебил Берт. — Я имею в виду, вот этого нашего буржуя. Он переставил этих трех лошадей быстрее, чем шулер передергивает карты!
— Я как раз хотел спросить, как ему это удалось, — задумчиво сказал Руперт.
— Он вывел этого чертова Энерджайза из фургона Джоди и поставил в пустой денник прицепа, в котором привезли Черного Огня. Потом поставил Паделлика на место Энерджайза, в фургон Джоди. Потом поставил этого чертова Черного Огня туда, где раньше стоял Паделлик, в ваш фургон то есть. По кругу, прямо как карусель.
— Меняли лошадей на контрольном пункте, — с улыбкой сказал Чарли. — Паделлик выехал отсюда и направился в Стратфорд. Черный Огонь выехал из деревенской конюшни и прибыл сюда. А Энерджайз выехал от Джоди, и... — Чарли осекся.
— И куда он делся? — спросил Руперт. Я покачал головой.