Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

Обе половинки двери денника номер четырнадцать были приоткрыты примерно на фут. Из щели пулей вылетели две темные фигуры.
— Хватайте их! — крикнул Руперт.
Выход со двора был только один, но довольно широкий. Темные фигуры бросились к нему, петляя, как зайцы. Один обогнул нас с Рупертом слева, другой справа.
Руперт рванулся наперерез тому, что поменьше. Когда тот повернулся лицом к свету, оказалось, что это Джоди.
Я бросился вдогонку большому. Догнал. Схватил за плечо.
Он взмахнул рукой, двинул бедром, и я буквально отлетел от него и плюхнулся на землю.
Мускулы у него были твердые, как камень. Блеснули темные очки.
Джокер уходил от преследователей.
* * *
Джоди и Руперт катались по гравию. Один держал, другой отбивался, оба ругались на чем свет стоит. Я снова попытался схватить здорового, с тем же результатом Он, похоже, хотел броситься на помощь Джоди — потому мне и удалось догнать его во второй раз, — но в конце концов обратился в бегство. К тому времени, как я снова поднялся на ноги, он уже со всех ног мчался к выходу со двора.
Но навстречу ему бросился крепкий мужчина в синей форме. Он упал ему в ноги, дернул за колени и сбил с ног. Темные очки отлетели в сторону, и двое людей в синем принялись кататься по земле. Человек в форме оказался наверху. Я бросился ему на помощь и с размаху уселся на ноги здоровяку. Нежничать с ним я вовсе не собирался. Здоровяк взвыл от боли и прекратил вырываться. Но, боюсь, я еще некоторое время продолжал выкручивать ему ногу.
Джоди вырвался из хватки Руперта и пробежал мимо меня. До сих пор полковник, как и его жена, только смотрел на всю эту свалку, совершенно ошеломленный, но теперь он вспомнил о своем воинском долге и изящно подставил Джоди подножку.
Джоди споткнулся и растянулся на гравии. Полковник наклонился и схватил его за ворот куртки. Тут подоспел Руперт, и они вдвоем тоже уселись на Джоди, не давая ему подняться.
— И что теперь делать? — пропыхтел Руперт.
— Ждать полицию, — коротко ответил я. Нашим пленникам упоминание о полиции очень не понравилось, но вырваться им не удалось. Здоровяк принялся жаловаться, что я сломал ему ногу. Джоди, находившийся в руках профессионала, то есть полковника, не мог выдавить ни слова. На самом деле, полковник так умело держал Джоди в одиночку, что Руперт встал, отряхнулся и задумчиво посмотрел на меня.
Я дернул головой в сторону четырнадцатого денника. Дверь по-прежнему стояла полуоткрытой, внутри было темно. Руперт медленно кивнул и направился к деннику. Включил свет. Вошел. Когда он вышел, лицо у него было каменным.
— Энерджайз мертв, — с горечью произнес он.
  
Глава 15
 
Руперт принес веревку и крепко связал Джоди руки за спиной. Только после этого они с полковником позволили ему подняться. Встав, Джоди попытался пнуть полковника. Руперт сказал ему, чтобы он угомонился, если не хочет, чтобы ему связали еще и ноги.
Руперт и мой человек в синей форме повторили ту же процедуру со здоровяком. Тот пинаться не стал, попросту потому, что не мог. Но зато его гневные речи заставили вскинуть брови даже даму-судью, которая на своем веку слышала ругани побольше, чем все остальные из присутствующих.
Увидев лицо здоровяка, мы поняли, почему он все время ходил в темных очках. Он стоял, набычившись, исходя бессильной яростью, прыгая на одной ноге и натягивая веревку, конец которой держал мой человек в форме. Его веки, особенно нижние, были чудовищно изуродованы, и даже при этом слабом освещении было видно, что они воспалены. Да, этого человека действительно можно было пожалеть.
— Я вас знаю, — внезапно сказал Руперт, вглядевшись в него поближе. — Что у вас с глазами?
— А не пошел бы ты!.. — и так далее.
— Макрахайниш. Ваше имя — Макрахайниш. Здоровяк ничего не ответил. Руперт обернулся ко мне.
— Вы его не знаете? Хотя, возможно, он был еще до вас. Он ветеринар. Его лишили лицензии. Вычеркнули из официального списка ветеринаров и удалили со всех ипподромов. И уж в конюшне ему находиться совсем не полагается.
 
Здоровяк Макрахайниш высказал самое нелицеприятное мнение о скачках в целом и о Руперте в частности.
— Он был обвинен в мошенничестве и использовании допинга и получил срок в тюрьме. Он торговал допингами направо и налево. Теперь он, конечно, выглядит старше, и с глазами у него что-то не то, но это, несомненно, он, Макрахайниш.
Я отделился от группы и подошел к ярко освещенному деннику. Открыл дверь. Заглянул внутрь.
Мой прекрасный черный конь лежал на боку, ноги вытянуты, голова бессильно откинута на солому. Блестящий глаз сделался теперь тусклым и мутным. Изо рта торчали клочья недожеванного сена. Крови не было, ран, насколько я мог видеть, тоже. Я вошел, присел на корточки рядом с ним и печально погладил его. Меня переполняли гнев и жалость.
Вслед за мной к деннику подвели упирающихся Джоди и Макрахайниша. Я поднял голову и увидел их в деннике. Руперт, полковник, его жена и человек в синей форме стояли в дверях, загораживая выход.
— Как вы его убили? — с горечью спросил я.
В ответе Макрахайниша полезной информации не содержалось.
Я встал и, выпрямляясь, заметил возле хвоста лошади плоский коричневый чемоданчик, наполовину присыпанный соломой. Я наклонился и поднял его. Макрахайниш взвыл и попытался вырваться. Когда я положил чемоданчик на край кормушки и открыл его, Макрахайниш принялся ругаться вдвое энергичнее, чем прежде.
В чемоданчике было обычное снаряжение ветеринара, аккуратно разложенное по специальным отделениям. Я достал только одну вещь.
Полиэтиленовый пакет с прозрачной жидкостью. Это явно был стерильный физиологический раствор.
Я показал его Джоди.
— Вы ввели алкоголь мне в вену.
— Ты же был без сознания! — удивленно сказал Джоди.
— Заткнись, идиот! — рявкнул на него Макрахайниш.
Я улыбнулся.
— Не все время. Я помню почти все, что было той ночью.
— Он же говорил, что ни черта не помнит! — сказал Джоди Макрахайнишу оправдывающимся тоном и был вознагражден таким взглядом опухших глаз, которому позавидовала бы любая Медуза Горгона.
— Я приходил, чтобы узнать, действительно ли Энерджайз у тебя, — сказал я. — И я нашел его.
— Да ты бы его не отличил! — насмешливо бросил Джоди. — Ты же обыкновенный лох! Бестолковый и жадный лох.
— Сам такой, — ответил я. — Лошадь, которую вы убили, — не Энерджайз.
— Энерджайз!
— Заткнись! — заорал Макрахайниш. — Закрой свою поганую варежку, педераст вонючий!
— Нет, — сказал я Джоди. — Вы убили американскую лошадь, которую звали Черный Огонь. Джоди дико уставился на неподвижное тело.
— Энерджайз это! — повторил он. — Я его с закрытыми глазами узнаю!
— Господи Иисусе! — взвыл Макрахайниш. — Я тебе язык выдеру!
— Вы уверены, что это не Энерджайз? — недоверчиво спросил у меня Руперт.
— Абсолютно.
— Да он это нарочно, чтобы надо мной поиздеваться! — яростно завопил Джоди. — Это Энерджайз, я-то знаю! Вон, видите ту лысинку на плече? Это Энерджайз!
Макрахайниш уже не мог говорить. Он попытался наброситься на Джоди, забыв о связанных руках и поврежденной ноге. Джоди посмотрел на него невидящим взглядом. Он был целиком сосредоточен на лошади.
— Вы хотите сказать, — начал Руперт, — что вы приехали сюда, чтобы убить Энерджайза, и сделали это?
— Да! — торжествующе ответил Джоди. Это слово повисло в звенящей тишине. Все молчали. Джоди огляделся, поначалу с вызовом и гордостью, потом с тревогой. И постепенно до него дошло то, что пытался сказать ему Макрахайниш: что ему ни в коем случае не следовало ни в чем признаваться. Пламя угасло, и угли затянулись золой.
— Я его не убивал, — угрюмо сказал Джоди. — Это все Макрахайниш. Я вообще не хотел его убивать, но Макрахайниш настаивал.
Приехала полицейская машина с двумя молодыми и энергичными констеблями, которые не нашли ничего странного в том, что их вызвали по поводу убийства лошади.