По образу и подобию (СИ)

— Проходите, сейчас все будет готово.
— Что будет готово? — шепотом спросила я у Ланаора.
Мы подошли к столику у окна, Ланаор учтиво отодвинул стул, помог сесть, сам устроился напротив.
— Мы так давно не сидели с тобой просто так, я подумал, почему бы и нет. Здесь подают чудесные пирожные, между прочим.
— Не тяни, что случилось? — от страха у меня уже зуб на зуб не попадал.
Хотя внешне это никак не выражалось, внутреннее чутье подсказывало, что Ланаор нервничает. И вдруг от неожиданной догадки у меня даже в глазах потемнело.
— Что-то с Ромкой?
Он недовольно поморщился.
— С твоим приятелем все в порядке.
Но я не поверила, хотела открыть портал, только Ланаор не позволил. Впрочем, я и так поняла, что с Ромкой все в порядке.
Ланаор немного помолчал и добавил примирительно:
— Просто недавно случайно набрел на это уютное местечко и подумал, что тебе здесь понравится. Что в этом плохого?
Я не верила своим ушам. Действительно, наделать столько шума, и все как в порядке вещей.
— А как же дела Ордена, ты говорил про возникшие сложности, — поинтересовалась я.
— Разве душевное равновесие первых лиц Ордена не является первостепенной задачей? — с деланым добродушием ответил Ланаор.
Подошла девушка, поставила на стол две чашки приятно пахнущего корицей кофе и вазочку со сладостями. По вкусу пирожное напомнило ванильный пломбир, было таким же нежным и в меру сладким.
— И как? — Ланаор смотрел на меня как на маленькую.
— Пока непонятно, — схитрила я.
И… не заметила, как они закончились.
— Как всегда, мне ничего не досталось, — притворно выдохнул Ланаор.
Мне стало неловко, предложила заказать еще, но он отмахнулся.
— В следующий раз.
И радостно улыбнулся. Вот прямо ущипните меня. Пока я гадала, с чего бы такие перемены, Ланаор протянул мне салфетку.
— Опять умудрилась измазаться по уши.
Еле сдержалась, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Подскочила, хотела сбежать, но не успела. Меня обхватили сильными руками, и вот мы уже на вершине какого-то склона. Вокруг веселье, толпы смеющихся людей скатываются вниз по очереди на больших низких санях. Мы с Ланаором оказались тоже тепло одетыми.
— Прокатимся? — весело предложил он.
Это все напоминало какой-то безумный сон. Но такой сладкий. И как было отказаться?
Склон длинный, и не все сани благополучно докатывались до долины, у нас на глазах одни сошли с колеи и завалились в сугроб. Барахтающаяся по пояс в снегу компания смотрелась забавно, да они и сами хохотали, пытаясь вернуться на трассу.
Мы долго катались. И тоже валялись в снегу. Это и правда очень весело. Потом ужинали у большого камина. Ланаор рассказал о своем детстве в Башне. Он тогда часто сбегал, бродил по лесу. Как-то с утра у него были теоретические занятия о природе огня. Рассказав основы, учитель, который уже тогда был Великим Магистром, оставил его читать параграф, а сам ушел в класс к старшим ученикам. Ланаору было тогда лет шесть, читать еще не любил. Вот и решил вместо этого опять в лес улизнуть. Очень любил рассматривать, как всякие зверьки живут. Ходил, рассматривал, потом надоело, решил поупражняться со стихией огня. Сил у него было много, а ума нет. Спохватился, когда лес вокруг полыхать начал, жар нестерпимый, куда бежать непонятно. А еще от Магистра влетит. Вспомнил про дальнее озеро, в котором рыбу иногда ловили. Вода ведь огонь гасит. Но чтобы наверняка, мысленно вызвал воды побольше. В итоге устроил потоп, чуть сам не захлебнулся, чудом спасся. А когда Магистр с другими учениками прибежали, обнаружился еще и рыбак на сосне, его вместе с водой захватило. Живой, здоровый, только слезть не может, высоко. Тогда Ланаор впервые узнал, что можно менять воспоминания. Рыбака отвезли в его селение, внушив, что тот стал свидетелем редкого природного явления.
А еще озеро сильно обмелело, уровень воды где-то через месяц восстановился. Зато рыбы по лесу насобирали и насушили на год вперед, несколько возов даже на рынок отвезли. Ланаора заставили вместе со всеми эту рыбу собирать, выдав большую корзину. А потом еще и потрошить. Рыбы было так много, что она ему потом долго в глазах стояла. Зато больше не тянуло на опасные эксперименты.
 
Посидели, потом в Тиильдер вернулись. Я сначала к Конерсам, потом за Агнессой Ильиничной и в Ленинград.
Рассказала Агнессе Ильиничне про катание с Ланаором.
— А как же Роман, Олечка? — спросила она.
— Агнесса Ильинична, я не знаю. Ланаор раньше всегда отталкивал, но он меняется. Сегодня он показал мне, что все может быть совсем по-другому.
— Оля, у женщины должен быть характер, — Агнесса Ильинична даже прихлопнула ладонью по столу, — если твое сердце тянется к Ланаору, имей смелость сказать об этом Роману прямо, чтобы он не питал лишних надежд.
— Хорошо, завтра так и сделаю.
— Вот и правильно.
И все же Агнесса Ильинична очень расстроилась.
Да и мне не спокойно на душе. Как я скажу Ромке о том, что у нас с Ланаором теперь все будет хорошо? Что я смогла достучаться до его сердца?
Дневник Эринии Конерс 
Ленинград, 22 июня 1958 года 
Сегодня Агнесса Ильинична себя плохо чувствовала, не могу понять, что с нею. Она пролежала почти весь день, просила сидеть рядом и никуда не уходить. К вечеру вроде немного отпустило, и то хорошо.
Так что в Ариманию попасть не удалось.
Ничего, на следующих выходных все получится.
Весь день в голову лезли разные глупости.
Например, построит ли Ланаор для нас большой дом?
Не так, чтобы очень надо, но первую жену он привел в настоящий дворец.
Так, все, без глупых мыслей.
О Ромке стараюсь не думать.
Мне его очень-очень жаль, но…
В моем сердце Ланаор навсегда.
Он всегда был мой.
А Ромка обязательно встретит свою настоящую любовь.
Хотя, эта мысль мне как-то не очень нравится. Если представить, что он другую обнимает и нежно целует, говорит такие слова, что мне говорил, даже сердце болеть начинает.
Нет-нет, я должна про все забыть.
Надо будет подумать, куда пригласить Ланаора в следующую субботу. И самой его поцеловать, а то ведь не дождешься.
Я ведь не распущенная девушка?
Я просто хочу быть рядом с человеком, которого люблю.
И что в этом плохого?
  
Глава 27. Ланаор. Время взрослеть
 
Тиильдер, 
17 октября 1948 года 
В это утро Ланаор проспал почти до обеда. Видимо, сказалась накопившаяся усталость от всех событий, его мозг просто отключился. Но перед тем, как окончательно проснуться, уже в полудреме, привиделись Ланаору странные картины.
Увиденное настолько его взволновало, что, поднявшись, он стал ходить по комнате. «Это просто от переутомления, — убеждал себя Ланаор, — не может такого быть». Но образ понуро стоящей у окна девочки прочно впечатался в память. Больше нет чудесных золотых кудряшек, на голове молодая поросль, схожая с шерсткой олененка. Застиранное платье с чужого плеча. И взгляд что у того же олененка, непонимающий.
Защитить, закрыть от черноты их мира. Только как?
«Нет, такого не может быть. Слишком много событий произошло в последнее время, вот и мерещится саах знает что. На самом деле все у нее хорошо, наверняка уже встретилась с родителями», — но сердце не верило доводам разума. И только одна мысль принесла хоть какое-то утешение. Ланаор решил сегодня же поговорить с наставником. Известно, что тот как-то общается с Всевидящей, пусть попросит за девчонку. Пусть Всевидящая скорее вернет Эринию.
Стоило подумать о Великом Магистре, вспомнилась подаренная шкатулка. Вчера Ланаор так и не посмотрел подарка. Без особого интереса он обнаружил внутри свиток, перевязанный золотистой лентой. Концы ленты скреплялись печатью, не разрушив которую свитка не прочитать. На печати странный зверь, похожий на льва, но с крыльями и хвостом в виде змеи. Возможно, оттиск был сделан перстнем, по крайней мере, узор вокруг свидетельствовал об этом.