Шепот звезд (СИ)
— А если суд признает ее виновной? — фыркнул Астуриас. — Заберете к себе под крылышко?
— Если она не может приносить пользу королевству, сидя на троне, пусть занимается другим делом.
Матерь вышла в центр зала, стащив с себя и передник. Я невольно залюбовалась ею. Я плохо помню свою маму, но она наверняка вела себя именно так: спокойно и уверенно, двигалась плавно и грациозно, полностью осознавая свою красоту и достоинство. Каждое движение Матери говорило о том, что она делает большое одолжение всем присутствующим, участвуя в суде.
— Я думаю, нет смысла оспаривать обвинения в покушении на жизнь короля. Если бы Кора захотела, Его Величество сейчас был бы мертв.
— Да как вы смеете!
— Она натренирована ничуть не хуже других послушниц. Кора должна уметь защищать знания, что нам доверила Акра. За все это время она ни разу не напала на сестер.
— Леди Айза показала нам укусы, — возмутился Астуриас.
— Друг мой, если бы вы были чуть внимательнее, вы бы заметили несколько важных деталей. Во-первых, руки Айзы были чисты, когда Кора уезжала из монастыря. Во-вторых, такие рубцы может оставить лишь собачья челюсть. И Айза никакая не леди, ее привели в монастырь чуть раньше, чем Кору. Люди выгнали ее из деревни за воровство и отправили ко мне на суд. Я решила, что Айзу можно перевоспитать, и она перестанет зариться на чужое. Однако я ошиблась.
Матерь махнула рукой стражникам, словно находилась у себя в монастыре. И те, после небольшой заминки, подхватили монахиню под руки и повели прочь из залы. Бедная Айза путалась в подоле, так что мужчинам пришлось ее тащить. Лицо монахини стало красным, как свекла, а глаза зло блестели. Она все равно не рискнула встретиться взглядом со мной или настоятельницей.
Казалось, Айза даже не чувствовала вины. Я допускала, что монахиня пошла на это с уверенностью в правильности своих поступков. Может, она и правда надеялась, что меня просто отправят обратно в монастырь.
Ей-то невдомек, что если моего освобождения требовал Совет, Астуриас просто не мог оставить меня в живых и тем самым подарить как минимум еще одну попытку дорваться до трона.
Астуриас, словно в подтверждение моих мыслей, посмотрел на меня. В его глазах плескалась горечь и злость. Словно он не хотел начинать эту ссору, но ему просто приходится. Звездочет со скорбным видом склонил голову, пряча руки под алой мантией.
— Скажите, позволяла ли девчонка себе грубости? — обратился он к Грейс.
— Да, — ответила та.
Глава 31
— Она заставляла меня признаться в сговоре с принцессой.
— Как? — поинтересовалась Матерь. — Жгла вас раскаленными щипцами для завивки? Ударила?
— Нет, — тихо ответила Грейс. — Еще она украла мою форму служанки.
— Воровка, — покачал головой Астуриас. — Разве принцесса может быть воровкой?
Матерь расхохоталась. Невинная фраза так насмешила ее, что в уголках глаз заблестели слезы.
— Вор на троне прекрасно смотрится, — заметила настоятельница. — Он будет тащить все в королевство, завоевывая или обманом получая новые земли. И казна у такой принцессы всегда будет полной звонких монет. Впрочем, мы так и не узнали, почему Кора украла у слуги одежду.
— Я не слуга, — вздернула носик Грейс.
— Детка, ты прислужница принцессы, — мягко произнесла Матерь. — Сначала служанка Беатрис, теперь Коры. Здесь нечего стыдиться. Поверь мне, в этом зале куда больше лакеев, чем ты думаешь. Некоторые этим даже гордятся.
Матерь бросила хитрый взгляд на Астуриаса и снова обратилась к Грейс. Из ее голоса испарились все покровительственные нотки, оставив после себя лишь сталь.
— Давай-ка я угадаю. Ты не могла рассказать, как Коре попасть в зал суда? Запамятовала, с кем не бывает. И провожать ты ее не стала, раз уж не отняла свои вещи у моей подопечной. Получается, Коре пришлось пойти на небольшую хитрость, чтобы вызнать дорогу. Детка, как ты появилась в зале суда? С кувшином воды или мокрой тряпкой?
Я промолчала, помня об указаниях отца. Однако мне несказанно нравилась потеха, устроенная Матерью.
— В чем еще вы ее обвиняете? Бросала игрушки в служанок? Отказывалась есть суп? Может, громко плакала по ночам? — улыбнулась настоятельница. — Государственный переворот, как же. Если память мне не изменяет, Кора чтит династию фон Эгартов больше других. Она хочет занять трон, это и так ясно. Но лишь потому, что это ее наследие. Ее отец занимает его сейчас, ее дети сядут на него потом. В этом нет ничего темного и противоестественного. Спросите Беатрис, хочет ли она стать королевой. Или того милого мальчика, которого Астуриас привез в монастырь, чтобы в будущем скомпрометировать как пособника проклятой принцессы. Нет ничего постыдного в амбициях, так что давайте закончим этот цирк.
— Мне сообщили, — подал голос король, — что она не справляется с обучением. Принцесса должна иметь образование, тем более к восемнадцати годам.
— Дайте ей текст, и она его прочтет. Продиктуйте указ, и она его напишет.
— Вот так? — воскликнула Беатрис, махнув позабытыми Айзой листками из тубуса. — С кучей ошибок?
— Проверьте, — тонко улыбнулась Матерь. — Кора одна из лучших учениц, хоть и резко реагирует на упоминание Мелании фон Эгарт, нашей покойной королевы.
Как по мановению волшебной палочки, с лица Беатрис слетело пренебрежительно-насмешливое выражение. Принцессу перекосило, как от литра бражки. Я кожей ощущала ее ярость. Отец тоже нахмурился.
Астуриас выглядел так, будто ему под нос сунули флакон с нюхательной солью: глаза круглые, голова опрокинута назад, будто он изо всех сил пытается избежать соприкосновения с чем-то. С кем-то. С моей покойной матушкой.
— Как видите, она никого не оставит спокойным, — улыбнулась Матерь, кинув взгляд на меня. — Кора даже держится с большим достоинством, чем многие из вас.
— Довольно, — сказал отец, махнув слуге. — Пусть девочка прочитает хоть что-то. Если ей хватит образования, она останется во дворце.
Астуриас в мгновение ока оказался рядом со мной. Он вытащил из-под камзола книжицу в переплете из черной кожи, потертую в уголках, и шлепнул ее на трибуну передо мной.
— Читай, — велел он, отступая на несколько шагов. — Или язык проглотила? От тебя ни единого слова.
Я скрипнула зубами и раскрыла книгу в середине. Слова прыгали со строки на строку, замысловато закручиваясь в спирали. Ни одна из букв не принадлежала к общему алфавиту Хорта. Я улыбнулась и перелистнула страницу. То же самое. Ни одна аристократка не смогла бы прочитать эти надписи.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно произнес Астуриас. — Она не умеет читать.
Глава 32
— Несколько членов нашего отряда были взяты в заложники. Барьер под Зарядьем убрать не удалось, деревня не пострадала. Часть леса сожжена, Сивый отвел второй отряд к границе с…
— Довольно! — крикнул Астуриас, вырывая тетрадь из моих рук. — Хватит.
— Что это? — удивился король.
— Личные записи лорда аш’Бааша на криотанском приграничном наречии, — улыбнулась я. — Довольно интересный шифр. Вы дозволяете мне говорить?
Отец откинулся на троне и смерил меня взглядом. Беатрис нервно постукивала каблучком по постаменту.
— Разве я запрещал? — сказал король.
— Лорд Астуриас поймал меня у входа в зал и сказал, что вы велели молчать, Ваше Величество, — скороговоркой произнесла я, чтобы звездочет не успел остановить.
— Я не запрещал, — мрачно ответил король.
— Это вмешательство в процесс суда, — сказала Матерь. — Он запретил ей защищаться, прекрасно зная, что у вашей дочери даже не было возможности позвать свидетелей.
— Разве я не прислал вам письмо месяц назад?!
— Впервые слышу. Я писала вам каждый месяц об успехах вашей дочери, но ни разу за двенадцать лет не получила ответа.
Воцарилось молчание оглушительнее любого крика. Я смотрела на звездочета. Он единственный из присутствующих не отводил от меня взгляда. Мы изучали друг друга. Я знала, что моя ненависть взаимна и впервые в жизни была рада, что он еще ходил по земле. У меня была возможность уничтожить его лично, раздавить, стереть в порошок все то, что Астуриас так долго строил.