Коллоидный Мир (СИ)

Вторым экспериментом была проверка “на маге”, точнее — на биодоспехе. Жалко, конечно, но эксперимент нужен, да и маленький кусочек… надо, в общем. И результат был ожидаемыми — насыщенный эфиром отрастивший “тестовые куски” биодоспех резался херово. Но резался, и это при том, что “стандартное лезвие” просто не пробивало его кожуру. Но пара-тройка миллиметров, конечно, не лёд… Хотя, всё равно чит в схватке — пусть мелкая царапина, но неожиданная и в уязвимое место — будет крайне полезна. Это, если я с магами буду войну воевать. Что, впрочем, высоковероятно: тихо сидеть я не буду, “ареал интересов” расширю волей-неволей. Так что схватки с “задетыми” практически неизбежны, с точки зрения моей текущей информированности.
Уже с видневшимся на горизонте куполом Весёлок я припоминал, что это за пакость такая — сирин. И воспоминания тоже подняли настроение — это не чирикалы буржуйские, а нашо, беловодское! Похрюкав, я припомнил детально местное “голосовое сообщалово” — в основу двадцатисантиметровых птах, похоже, легли вороны. Но пасти сирин была лишена напрочь — вместо неё мягкий хоботок, поглощающий жирное молоко, или, при нужде, кровь. Но молоко гонцы предпочитали больше. Очень аэродинамичны, стрижеобразны, а главное — на спине птаха обитала мембрана, натуральный динамик по функционалу.
То есть сириновод “активировал запись”, сообщение надиктовывалось вслух, и птах, чуть ли не на сотне, а то и более километрах в час, летел к корреспонденту.
Как находил — хрен знает, может эфирно, может и по памяти. Но с деревеньками коммуникация была налажена прекрасно, что, в общем-то, в условиях Жопы Мира и Голодной Пущи — залог выживания.
На этом я въехал в деревеньку, приветствуемый натуральной овацией, пожеланиями всяких благ от Стрибога и искренней радостью пейзан.
— Проводник до жоруна, — бросил я, не став терять времени.
— Дык… господин Стригор, видно поганого от врат лесных, — раздался голосок пожилой бабы, как удивлённо отметило сознание — старостихи Весёлок.
Странно, половая сегрегация должна быть, по логике, а её нет, точнее… родовая и, как следствие, магическая, скорее всего. Та же родовая магичка даст себя сегрегировать, как же! Потом догонит и ещё раз даст, причём больно.
А у пейзан вообще чёткое “разделение труда” наблюдается, припомнил я разные занятия групп по полам и возрастам. Так что и доминантность самцов выходит вещью несколько эфемерной, а вот эффективность и польза деревеньки — натуральной и важной. Так что умная и эффективная баба вполне может быть старостихой, если на своём месте. А тупого и сильного пейзане за “матушку” отпиздят, возможно даже ногами.
— Тогда не нужен, — логично бросил я, направляя Индрика к противоположным воротам.
Пейзане всячески ликовали и подпрыгивали, а я, миновав ворота, остановился. Взглянул на гору мяса на горизонте, поманил рукой старостиху.
— Что пожелаешь, господин Стрижич? — подсеменила сельская администрация.
— Почему предупредили так поздно? — поинтересовался я.
Интерес был не праздный: до Пущи километров двадцать, жорун — тварь медленная, километра три в час делает, примерно. А раз виден из деревни — не один час пёрся, поганец.
— Воранами увешан, господин, аки гнездо на ногах, — выдала баба. — Коровушек, кормилиц наших, пожрал и Жильку с Стрешкой, пастухов… не убереглись от напасти крылатой. А как бабы увидели супостата — тотчас же вашей милости симурга послали.
— Понятно, жаль, — откомментировал я. — Ладно, пойду, прибью скотину. Приготовьтесь, если случится что — бегите в Топляки.
— Упаси Стрибог, благой Стрижич! Охранит он твою милость! Да и куда нам бежать, всё добро…
— Жорун сожрёт, Мёда, — припомнил я имя тётки. — Топляки не из пузыря, но потеснятся топлячане до поры. А вы — мои люди, велю не помирать! — самодурски заявил я, на что пейзане закланялись.
Вот тоже средневековье, едрить их в дышло, рассуждал я, уже на трусящем к жоруну Индрике. Вот не приказал бы — и вправду могли тупо сожраться. В поле близ Пущи ночевать — конечно, вариант извращённого самоубийства, факт. Но до Топляков — полдня вразвалочку, а бегом и того быстрее, уж до темноты всяко успеют. И меж домов переночуют, как пример.
 
Ну, это, конечно, на будущее скорее. Потому как ни помирать, ни допускать жоруна до деревни у меня никакого желания нет.
Издали осмотрел жоруна, глаза опять показали себя выше всяческих похвал. Более того — блестяще получился один экспиремент — воздушные линзы, компилируемые в подзорную трубу. Тяжеловато для сознания (опять, пинать этот мозг ленивый и девственный надо!), но по эфиру ерунда. И работает, что не может не радовать.
А картина выходила такая — восьминогий одночлен целенаправленно чесал к деревеньке, не менее целенаправленно выжирая поля. А вот вороны веганами не были, и за жоруном тянулся “шлейф” птах, явно пирующих на остатках стада и пастухов, не сожранных “гнездилищем”.
Много, паразитов таких, с недовольством оценил я кучу летучих тварей. И, блин, выходят они поопаснее жоруна в рамках моих текущих возможностей.
Тот же воздушный взрыв — да, в хлам… но ведь они не на жоруне сидят, паразиты такие, как я рассчитывал. А значит, захреначить взрывом и страдать на Индрике, как гимназистка обморочная — путь на тот свет.
Одним лезвием от них отбиться — ну такое себе, прямо скажем. Не отобьюсь от стаи, факт. А значит, надо думать, как тварей воевать не локализовано, а вообще.
Области пониженного давления напрашиваются, но большие площади не вытяну, а от малых толку ноль. Как и вакуум в серьёзных масштабах.
Газ… угарный газ, улыбнулся я. Вообще, воздушнику-слабосилку запасы газов — милое дело. Но запасов нет, да и не мгновенно оксид углерода действует, хотя, того же жоруна таким травануть, если с лезвиями облом выйдет — сам я велел. Но запасов нет, а всё, что теоретически возможно “в полевых условиях” — недостаточно летально.
Пороха в патронах ни черта не хватит, на что-то серьёзное, но вот объёмный взрыв… о да, широко улыбнулась моя физическая научность. Вариант весьма действенный, осуществимый, а с учётом пусть и не абсолютного, но вполне возможного обогащения кислородом локального пространства — так просто замечательный.
Но вопрос, из чего “спрей” делать. За выпивкой или мукой в деревеньку смотаться? На последнем я натурально заржал, представив физиономии пейзан, на моё: “мне выпить и пожрать, без этого воюется хреново, я пробовал!”
Ну ладно, отсмеялся я, как вариант — оставим, а морды я переживу, хрюкнул я. И уставился на расположенный неподалёку стог сушёной ботвы: более чем, если измельчить, вообще-то.
И полчаса удерживал воздухом и мельчил в пыль кубометр сена. А подрыв у нас будет, прикинул я, локализированной концентрацией чистого кислорода, там много не надо.
Попробовал малую жмень: пыхнуло знатно, хорошо что подальше пыхал. Ну, вороны огня боятся, так что если и не накрою всех, то отпугну и справлюсь по частям. Далее, вопрос прикрытия. Индрику с его “акулей шкурой” на воронов чихать, в любых количествах, разве что поймает парочку пастью, на закусь. Доспеху тоже, но вот вопрос, почему Стригор морду не прикрывал? Он дурак, или разработчики биодоспеха — придурки?
Да даже если придурки, припомнил я эволюции брони по желанию, всё равно парень дурак. И стал я думать о защите, которая, после полуминутного “подтупливания”, наползла на башку. Дыры дыхательные есть, глаза прозрачными окулярами прикрыты, так что хер жоруна воронам, а не стрижичьего тела, порадовался я.
И, напихав “боезапас” в нагрудный карман, довольный я начал приближаться к жоруну. Вороны моё приближение отметили, затеяли грай, часть “облака” сменило направление. А я решил пока “траву” не тратить. Трава — вещь серьёзная, пыхать ей по делу надо, веско определил я.
А значит, собрать побольше воронов, нарезая их лезвием потихоньку, ну и тогда пыхать. Раз уж безопасность обеспечил.
И начал я подлетающее вороньё кромсать. Индрик подёргался, но убедившись в моей неуязвимости, стал взирать на птах с акульим презрением, и вправду время от времени выхватывая пастью тварюшку-другую из копошащегося вокруг месива.