Коллоидный Мир (СИ)

И срок жизни Неведа, кстати, мог быть следствием в том числе и крох циркулирующего в его теле эфира.
Так что на явку старика, будучи занят наблюдением и моделированием, я ответил небрежным поднятием брови:
— Что за напасть-то?
— Жорун, господин Стригор, Жорун на полях Весёлки буйствует, к людишкам подбирается! Только-только Сирина прислали, господин!
— Жорун, говоришь, — нахмурился я, припоминая. — Ладно, займусь.
А сам, приподнимаясь, впал в полутранс, вспоминая, о чём вообще говорил старик.
Итак, Жорун — восьминогий одночлен, хех. Ну, похож по крайней мере — диполодокоподобная тварь о восьми колоннообразных ногах, с очень характерной мордой на длинной шее, причём без глаз.
Длиной метров двадцать, тепловидение, эхо или термолокация или вообще эфирное зрение — Стригор не знал. Но быстрая движениями, хоть и медленно передвигающаяся тварь. И чертовски сильная, “купол” деревеньки может ударами “шеи” разнести за минуту. Всеяден — сжирает и посевы, и коров, и деревеньку, и пейзан, если доберётся, причём мясо именно предпочитает, сжирая стада, если успеет, ну и целенаправленно двигаясь к деревеньке, сжирая по пути поля.
Малый, относительно, рот твари — не помеха, всё “горло” покрывают зубы, у морды смотрящие вперёд, а добычу в полуметровое жерло Жорун всасывает, аки пылесос, эпизодически вскидывая голову и отрыгивая сожранный воздух и застрявшие на зубах остатки пищи.
Из хренового — на спине жоруна могут поселиться вороны, причём, моя встреча с парочкой делает такой расклад весьма вероятным. Много, сотни тварей, уж не знаю, насколько “симбиотичен” этот союз, но при охоте на Жоруна твари своё “гнездовье” защищают самоотверженно.
А далее изюминка хреновости: башка-”член” — всего лишь рот и “тяжёлый тупой инструмент”, как и хвост Жоруна, прикрывающий твари тылы. Стригор жорунов “валил”, но это была “эпичная битва” на полдня, критически завязанная на кладенец:
В случае наличия воронов, подняв руку с кладенцом вверх, парень на Индрике нарезал вокруг жоруна круги, вне досягаемости башки и хвоста. А после, перебив играющих в гастелло крылатых наскоками полосовал всё тот же “член” и хвост твари.
Бессмертным жорун не был, плоть кладенец полосовал исправно, и за несколько часов тварь просто дохла от потери крови.
Уязвимых частей же туша жоруна просто не имела, согласно известному Стригору. Кружить и обескровить, блин.
А, при разделке (мясо твари было съедобным, часть костей и прочего скупали купцы, да и шли куски гиганта на удобрение полей, вполне справедливо, как по мне) обнажался даже не мозг, а централизованный ганглий под полуметровым слоем мышц и шкуры.
В общем, ни хера мне не нравится расклад, хмуро констатировал я. Росси тут… да практически бесполезен, разве что попробовать повредить суставы всех восьми, чтоб его, ног.
Ну и хорошо, вот я, предположим, даже положу тварь “на землю”, прикидывал я. Да, деревню это защитит и неплохо, но. Он, скотина такая, не сдохнет! Более того, регенерация у твари запредельная, хоть и не “эфирная”, как у монстров Земного Края. То есть, глубокие обильно кровоточащие буквально потоками крови разрезы от кладенца её приканчивают, факт.
Кстати, не удивлюсь, если кладенец — также частично эфирное оружие, уж очень он хорошо, зараза, рубит, припомнил я располовиненный череп Гемина.
Ну да не суть, а суть в том, что даже иммобилизовать я тварь могу чисто теоретически, не более. А как убить — не представляю, хмуро думал я, влезая в доспех.
— Кладенец, господин! — подал голос Недум, сжавшись, в ожидании удара — за такое “напоминание” от Стригора можно было огрести более чем неиллюзорных люлей, я даже сам отметил порыв тела стукнуть деда.
— Трясинник сожрал, — хмуро бросил я, укладывая обоймы в “сумки” доспеха, как оказалось на нём присутствующие.
— Гос…подин Стригор… — пал на задницу на подкосившихся ногах старик. — А что ж делать-то?
— В Росток надо будет съездить. А сейчас разберусь, — бросил я, скатываясь по лесенке.
Как-нибудь, мрачно думал я, подзывая Индрика и взгромождаясь на него. По пути проверил “связь” с управляющим — ворота начали опускаться ранее, нежели я приблизился к ним. Работает, хом-мун-кулус, ухмыльнулся я, несколько приподняв своё настроение.
 
А покинув поместье, призадумался. Ну, положим, бросать пейзан на прокорм жоруну — свинство эпическое и мне неугодное. Назвался феодалием, вон, служанку отымел в дыхательные и пихательные — будь любезен соответствовать. Это просто модус операнди у меня такой, и менять его банально некомфортно.
Однако как ентого восмилапого однохуя воевать-то? Блин, он — здоровая и неубиваемая скотина, а у меня и нет ни хрена, кроме воздуха и Росси.
Так, хорошо, начал по монстробойной привычке Отмороженного разбирать детали. Воздух мне с воронами поможет, уже хорошо. Лезвия есть, да взрывом, в конце концов изведу: больно, но потерплю, Индрик сутками может бегать, отойду на нём.
А вот дальше получается хрень. Воздушные лезвия? Так не смешно ни хера — там туша огромная и прочная. Тут эфира тонны надо… эфир… воля, желание, воображение! В башке вспыхивали огоньками слова, а на роже появлялась хищная ухмылка. Я — маг. Я — физик. Какая мне к чёрту разница, сколь велик враг, главное — он уязвим. Какая мне к чёрту разница, сколько у меня подконтрольного эфира — главное, что он есть.
Эфир, воля, желание и знание физики. Да, оперирование перепадами давления на больших площадях и прочее мне недоступно. Даже кристаллического воздуха я не создам, невзирая на “близость” моих проявлений к данной форме материи. И не сожму и не охлажу — в данном случае это неважно. Но выходит, конечно, печально.
Но есть “воздушные лезвия”: уплотнённый поток воздуха, с урезанным в рамках уплотнения, до ничтожных величин, за счёт эфира, трением. Причём свойство это базовое, иначе чуда в виде воздушных стрел-копий и прочей пакости просто не существовало бы.
Итак, форма им придана воле-желанием, да пусть даже “прошита” в органе-надсердечнике, непринципиально. Лезвие, серп, гранёная остроконечная пирамида в случае “стрелы и копья”. И нахера, пардон, мне это извращенство? Пластина в молекулу, пусть две, не более. Какая нахер заточка — я при трате эфира в сотни раз менее, получу инструмент в сотни раз более.
Не абсолютный — притушил я своё ликование. Пропитанная эфиром плоть резистентна, в определённой степени, эфирным проявлениям. Тут не Земной Край, но лезвие в пару молекул, прикинул я насыщенность своего тела эфиром… нет, не имба, пару миллиметров плоти, максимум. Просто не вытянет больше манифестация толщиной в пару молекул, почему я и делал в Земном Крае именно ЛЕЗВИЯ с мономолекулярной заточкой, а не пластины.
Но, я маг. Херовый, слабый, но маг. А жорун — ни хрена не эфирная тварь, слишком “продуман”, нет точки применения эфира… или зрение?
Хм, зрение — возможно, но насыщенность тела эфиром всё равно порядково ниже моего или того же Индрика. А значит: будет не пара миллиметров, а двадцать сантиметров глубина раны, а то и все полметра — вязкость плоти, толщина шкуры и прочие мелочи эфиру, удерживающему “невозможное состояние” воздуха, похер. Ну а “невозможному воздуху” похер в силу невозможности.
Так что оружие у меня есть, уж против тварей — точно. Не всех, возможно, припомнил я проявления, могущие быть эфирными, но многих и многих. И надо думать, как физик. Лезвия — это хорошо, но арсенал боевого мага может быть намного шире. Знания, воля, воображение. Ну и тренировки. А ещё — хорошо, что есть Архив. Хреново, что не во плоти, но возможность проведения расчётов, пусть в медитации, уже радует.
На этом моменте я попробовал. Для начала — скосить траву (вообще — были это уже пейзанские поля, но я аккуратно и по верхам) “лезвием ветра”, сознательно сделанным мономолекулярным, потом дуомолекулярным и так далее. Эксперименты показали, что для вменяемого результата надо вообще шесть слоёв, но даже с ними итог впечатлял — три метра “сбритой” верхушки зелени. Затраты эфира столь ничтожны, что незаметны… правда, строчить пулемётом такими манифестациями я ни черта не смогу, скорее всего — пока: очень чёткое надо было волеизъявление. Причём было оно не “самоподдерживающееся”. Подозреваю, как раз из-за крупиц, в плане объёма, эфира. Надо было постоянно думать это лезвие всё время его существования, но всё равно — весьма и весьма.