Живописец смерти (СИ)
Когда принтер выплюнул распечатанные листы, Рос собрал их, и все трое вышли из кабинета.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил Миллер Александера.
Рос направился по коридору к выходу. Когда он уже не мог их слышать, Миллер уставился в пол, ощутив минутное замешательство, а потом посмотрел на Тома Александера.
— Где сейчас Мэрилин Хэммингз? — спросил он.
— В данный момент она сидит в яме по пояс в воде, пытаясь достать утопленника так, чтобы он не развалился на куски у нее в руках. Хотите, чтобы я ей позвонил?
— У вас неправильное восприятие, Том Александер, — сказал Миллер и поспешил за Росом.
— Я скажу ей, что вы спрашивали! — крикнул Александер ему вдогонку, но Миллер, занятый мыслями о Билле Янге и Майкле Маккалоу, не ответил.
* * *
Кэтрин Шеридан мертва.
А также Наташа Джойс, Маргарет Мозли, Энн Райнер и Барбара Ли.
Мое сердце разбито.
Я обедаю в закусочной с узким фасадом на Марион-стрит, всего в паре кварталов от дома. Жареный цыпленок, салат, картофель фри. Я пью «Севен-ап» прямо из бутылки, обмакиваю картошку в майонез и кетчуп. Мне так нравится. Я хотел бы закурить за едой, но я недавно бросил и теперь проверяю свою выдержку. Кэтрин всегда говорила, что у меня есть выдержка.
— То, чем ты занимаешься, требует выдержки, — говорила она.
Я улыбался, кивал и молчал.
А теперь она мертва.
Завтра утром я проснусь как обычно. Я надену костюм и пойду на работу, как в любой другой день. И я более чем уверен, что какая-нибудь девушка сделает комплимент по поводу того, как я одет, и крикнет: «Эй, Джон! У тебя сегодня свидание с красоткой, да?» А я улыбнусь и кивну или подмигну, словно мы связаны какой-то тайной. Ей станет интересно. Им всем становится интересно время от времени. Им интересен преподаватель из аудитории 419.
Когда все закончится, я уверен, в преподавательской столовой начнутся разговоры. Будут задавать друг другу вопросы, строить предположения и гадать. Но они ни за что не догадаются. Ни на йоту не приблизятся к разгадке. Студенты будут сплетничать, распускать слухи и прикидывать, скольких я убил. И убил ли я вообще кого-либо.
Вот почему так получается? Ты делаешь что-то хорошее, потом приходят милые люди и все портят? Кто это сказал?
Ла Гуардия, верно? Он знал. Он знал, какие мы люди. Снаружи мы были хорошими ребятами, но что же мы творили! Мы творили такое, во что вам было бы трудно поверить. И мы занимались этим вечно. Люди вроде меня, которые верили, что мы занимаемся этим ради высокой цели. Кэтрин Шеридан и Джон Роби, которые отправились в Манагуа, чтобы изменить мир. Ну, мир мы немного изменили, и отголоски этого изменения чувствуются до сих пор, двадцать пять лет спустя. Чувствуются в Вашингтоне, среди граждан, которые даже не подозревают о том, что тогда происходило. Среди таких людей, как Маргарет, Энн, Барбара и Наташа. Таких, как Дэррил Кинг. А теперь еще и таких, как Роберт Миллер. Зацепил ли он верхушку айсберга? Черт, да он ее еще даже не разглядел!
Почему так получается? Каждый раз, когда делаешь что-то хорошее, приходят милые люди и все портят.
Я скажу вам почему. Потому что на доброте денег не сделаешь. Есть только друзья, соседи и близкие. На доброте деньги не сделаешь.
Глава 42
Вернувшись в участок, Рос разыскал заметки, которые делал, когда они разговаривали с Лорентценом.
— Маккалоу открыл счет одиннадцатого апреля две тысячи третьего года, — сказал он. — Месяц или около того после выхода в отставку. Положил на счет пятьдесят долларов. Имя менеджера его счета Кейт Бек…
— Которая там больше не работает, — перебил его Миллер.
Он снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоявшего возле окна. Потом взял блокнот Роса, достал свои записи из офиса коронера и принялся записывать на доске даты закрытия досье Мозли, Райнер и Ли. Он добавил внизу имя Дэррила Кинга, написав рядом «август 1995 года».
— Это, — сказал он тихо, — открывает совершенно другое направление в расследовании.
— И какое же направление перед нами открывается? — спросил Рос.
— А такое, что все эти люди были не теми, за кого себя выдавали. То есть мы подозревали, что с Кэтрин Шеридан что-то нечисто, с тех пор как всплыло имя Исабеллы Кордильеры. Но мы не думали, что они все замешаны.
— Ты все еще веришь в версию с программой защиты свидетелей? — спросил Рос. — Это как-то могло бы объяснить, почему Дэррил Кинг сотрудничал с полицией.
— Программа защиты свидетелей в первую очередь является федеральной, верно? — спросил Миллер. — Черт, Эл, я не знаю! Сначала кажется, что это одно, а потом оказывается, что что-то другое.
— Вероятно, так и задумывалось, — ответил Рос.
Миллер потер виски. Было обеденное время. Он был голоден, и головная боль все нарастала.
— Я думаю, тебе надо будет еще раз встретиться с Роби, — сказал Рос.
Сердце Миллера на мгновение замерло. Он подумал о щетке для волос, аккуратно упакованной в пакет для вещественных доказательств и спрятанной в его шкафчике внизу. Он не верил, что сделал это. Что ему это дало? Уверенность, что Роби лгал, что Роби знал Кэтрин Шеридан или был в ее доме, что между ними существовала некая связь, но также это дало ему ощущение пустоты и бессилия. Он ничего не мог сделать с этой информацией. Он даже забыл об этом, пока разговаривал с Росом. И теперь Рос говорит, что надо снова побеседовать с Роби. Так у него появится возможность вернуть щетку на место. Хотя бы это.
— Мне кажется, пора поговорить с ним официально. Мы должны скоординироваться с Нэнси Коэн…
— Не думаю, что мы добьемся чего-нибудь официально. У нас нет ничего конкретного на этого парня.
Миллер замолчал, обдумывая то, что только что сказал. Он пытался понять, была бы у него иная точка зрения, если бы он не взял щетку? Он скомпрометировал не только расследование, но и собственную объективность!
— Мы будем искать Маккалоу, вот чем мы займемся. Надо его разрабатывать, поговорить со знакомым Ласситера из седьмого участка, посмотреть, что удастся выяснить.
— Хорошо, — согласился Рос. — С этим я справлюсь.
Он позвонил секретарю и узнал, что Ласситер будет занят большую часть дня.
— Можете найти адрес капитана в отставке из седьмого участка? — спросил ее Рос. — Его зовут Билл Янг.
Секретарь попросила его подождать и через секунду ответила.
— Есть личное дело Билла Янга, — сказала она. — Но я не могу дать его вам без разрешения Ласситера.
Рос не стал спорить, зная, что это бесполезно.
— Остается административный отдел, — сказал он Миллеру, положив трубку. — У них должны быть записи.
— Просто позвони в седьмой участок, — сказал Миллер. Кто-то же должен быть в курсе.
Несколько минут спустя, большая часть которых прошла в ожидании, пока одни люди говорили с другими, которые говорили еще с кем-то, они наконец получили адрес. Правда, это была информация четырехлетней давности. Рос позвонил в справочную, чтобы узнать номер телефона Билла Янга, но ничего не узнал.
— Мы поедем туда, — сказал Миллер, глядя на лист бумаги с адресом. — Тут ехать всего минут пятнадцать.
Миллер попросил Роса подогнать машину и добавил, что скоро спустится. Когда Рос исчез из виду, он прошел мимо дежурного в раздевалку. Сунув щетку во внутренний карман пиджака, он вышел из здания.
Из-за того, что они попали в утренние пробки, пятнадцатиминутная поездка растянулась на добрых сорок минут. Когда они добрались до Висконсин-авеню, расположенную недалеко от парка Дамбартон-Оукс, было уже почти три часа пополудни. Дом, который они искали, находился на углу Уайтхэвен-парквей и Тридцать седьмой улицы. Это был симпатичный деревянный особняк в колониальном стиле, расположенный чуть в удалении от улицы за рядом невысоких деревьев. Миллер подошел к дому, и ему навстречу вышла какая-то женщина среднего возраста. Рос остался на тротуаре.