Живописец смерти (СИ)
Роби молчал на удивление долго. Он пристально посмотрел на Эла Роса, пока тот не отвел глаза, потом снова взглянул на Роберта Миллера. Миллер выдержал его взгляд, невозмутимо попивая кофе.
— Мне сорок семь лет, — в конце концов сказал Роби. — Я работаю в колледже Маунт-Вернон преподавателем английской и американской литературы. Работаю там с мая девяносто восьмого года. До этого я занимался разными делами, большинство из которых носит академический характер. В результате этих контактов я общался с огромным количеством людей. Я ездил на Дальний Восток, в Южную Америку, в Англию, Париж, Прагу, Вену, Польшу и так далее. Все и не упомнить. Это были гостевые туры в другие университеты и колледжи, иногда меня приглашало иностранное правительство, иногда я выступал независимым наблюдателем за деятельностью иностранных образовательных систем. Со мной ездили другие люди, иногда они сопровождали меня в нескольких поездках. Вероятно, меня фотографировали. Возможно, я был частью группы, и эта женщина оказалась рядом или позади меня. Я просто делюсь догадками, детектив, на данный момент у меня нет лучшего или более ясного объяснения. И хочу заметить, что то, что произошло, и то, как вы думаете, что произошло, — разные вещи.
— А в прошлую субботу?
— Я не могу вам сказать, где был в прошлую субботу.
— Почему?
— Просто потому, что не хочу.
— То есть вы не не можете, а не хотите?
Роби кивнул.
— Вы ставите нас в затруднительное положение, профессор Роби. Мы расследуем дело чрезвычайной важности, а вы не хотите сотрудничать.
— Я считаю это нечестным анализом ситуации, детектив. Вы сегодня подходили ко мне дважды. Из-за вас я опоздал на работу. Потом вы ждали меня возле колледжа, чтобы снова задавать вопросы. Вы не объяснили причину такого интереса к моей деятельности. Вы меня не арестовали. Вы не зачитали мне мои права. Вы не посоветовали мне подыскать адвоката, тем не менее, когда я отказываюсь ответить на один из ваших вопросов, вы обвиняете меня в нежелании сотрудничать. Я сотрудничаю с вами максимально тесно, детектив.
Роби встал со стула, взял чашку и допил кофе. Поставив ее обратно на стол, он потянулся за пальто и чемоданчиком. Миллер смотрел, как Роби складывает тетради в стопку и выходит из-за стола.
— Значит, это конец разговора? — спросил Миллер.
— Я полагаю, что да, детектив Миллер. В противном случае я бы не уходил.
Миллер встал, обошел стол и остановился перед Роби. Напряжение в груди было почти невыносимым. Он чувствовал, что его плечи и спина покрылись потом. По какой-то причине ему было страшно. А еще он злился. Эта злоба напомнила ему об эмоциях в доме Брендона Томаса, когда он увидел, что случилось с Дженнифер Ирвинг.
— Мне очень жаль, что я не смог вам ничем помочь…
— Профессор Роби, у меня складывается впечатление, что вы не совсем понимаете серьезность ситуации.
— Вы мне угрожаете?
— Боже, нет! Мне нет нужды угрожать вам. Вы и так вляпались без всякой помощи с моей стороны.
— И что это значит? — Роби помолчал, улыбнулся и добавил: — Уверен, мы встретимся снова. Для следующего раза я советую вам подготовиться чуть лучше, чем сегодня.
— Подготовиться к чему?
— К тому, что вы хотите узнать, детектив.
— Полагаю, я достаточно четко изложил, что хочу знать. Ваши отношения с Кэтрин Шеридан и место пребывания во время ее смерти. Куда уж яснее?
— Вы спрашиваете «что» и «когда», а не «почему». Доброго дня, джентльмены.
И прежде чем Миллер успел собраться с мыслями, чтобы дать достойный ответ, Роби покинул кофейню.
Рос поднялся на ноги.
— Иисусе, — тихо сказал он, — что это было?
Миллер какое-то время не мог говорить. Оно появилось. Ощущение, которое было ему знакомо по предыдущим делам. Чувство, словно за тобой наблюдают, словно ты знаешь так мало, а есть масса людей, которые знают намного больше твоего.
Глава 36
Ласситер покачал головой.
— Нет, просто слово в слово повтори то, что тебе сказал Роби.
Миллер поглядел на женщину, сидевшую перед ним. Это была помощник окружного прокурора Нэнси Коэн. Он встречался с ней третий раз в жизни, и все три раза она не переставала удивлять его. Ее волосы были собраны в хвост в строгом, почти мужском стиле, никаких однотонных синих или черных деловых костюмов с типовыми кожаными туфлями, никакой агрессивности и резкости, зачастую присущих подобным особам. Нэнси Коэн одевалась, как обычная еврейская мамаша среднего возраста, забирающая детей после занятий в синагоге. Будет свежее печенье, холодное молоко, мытье рук перед выполнением домашних заданий и все такое. Но Нэнси Коэн было сорок восемь лет, и она не была замужем. Ходили слухи, что она спит с двадцатисемилетним помощником юриста из одной солидной юридической конторы. Также поговаривали, что ей досталось наследство от дедушки-лавочника, который, уехав из послевоенной Германии в США, умудрился сколотить состояние. А еще шептались, что это далеко не все, что можно порассказать об этой женщине. Впрочем, большинству было на это наплевать. Нэнси Коэн сделала то, что могли бы повторить всего несколько помощников окружного прокурора, — она приехала в участок, когда нужна была помощь, и ответила на вопросы так, как требовалось.
— Он сказал, что не хочет отвечать на вопрос… — начал Миллер.
— О том, где был в прошлую субботу? — перебила его Нэнси.
— Да, именно об этом. А перед тем как уйти, он сказал, что мы задаем не те вопросы, что нас интересует «что» и «когда», а не «почему».
Нэнси Коэн писала, пока Миллер рассказывал.
— Если я правильно понимаю, это был второй раз, когда вы с ним говорили, верно? Вы пообщались сегодня утром в закусочной, потом он пошел в колледж, поработал, а когда вышел из здания, вы ждали его и пригласили на чашечку кофе.
— Правильно.
Нэнси понимающе улыбнулась.
— И он заплатил за кофе, так?
Миллер кивнул.
— Он не дурак, — сухо заметила она. — Посмотрите на это со стороны. С той стороны, с которой на это дело будет смотреть судья. Джон Роби с утра, как обычно, заходит в закусочную, чтобы выпить кофе. Там его ждет группа полицейских, которые хотят поговорить с ним о ком-то. Они показывают ему снимок. Он говорит, что не помнит этого человека, — ни его имя, ни лицо. Полицейские упоминают еще несколько имен, которые тоже незнакомы Роби. Полицейские его отпускают. Он очень вежлив. Он не оправдывается. Он старается помочь всем, чем может, а потом отправляется по своим делам. Те же полицейские ждут его вечером, когда он выходит с работы. Они хотят задать еще несколько вопросов. Он снова ведет себя подчеркнуто вежливо, приглашает вас в ближайшую кофейню в колледже. Он хороший гражданин. Он не дергается, когда к нему обращаются полицейские. Я удивлена, что он вам еще кексов с черникой не купил.
Миллер покачал головой.
— В кофейне не продавали кексы.
— Боже! — раздраженно воскликнула Нэнси. — Это же надо уметь загнать себя в такой глухой угол!
— Почему? — спросил Рос.
— Почему? Ты же еврей, верно?
Рос нахмурился.
— Да. А при чем здесь это?
— Не продолжай, — сказала Нэнси Коэн. — Ты позоришь наш народ, понятно? Ради всего святого, предполагается, что нас не так-то просто провести. — Она сунула руку в бездонную кожаную сумку, стоявшую возле стула, и достала бутылку с водой. Открутив колпачок, она сделала большой глоток. — Ладно, ладно, — сказала она, откинулась на спинку стула и прищурилась. — Значит, у нас нет ничего, кроме фотографий и свидетельств мертвой женщины из бедняцкого района, чернокожей женщины, которая нажила ребенка от известного наркомана, возможно, даже наркоторговца. Сказать, что этот парень ездил туда, чтобы встретиться с наркошей…
Она замолчала. Миллер посмотрел на Ласситера. Ласситер покачал головой и прижал палец к губам.
— У вас есть три варианта, — сказала она спустя минуту. — Первый вариант: вы арестовываете его по подозрению в попытке помешать расследованию. Вы зачитываете ему его права, он нанимает адвоката, и тогда он либо рассказывает, где был в субботу, либо апеллирует к Пятой поправке.[115] Если второе, то у вас, возможно, появится что-то, что можно будет предъявить судье и получить ордер на обыск. Если вы попадете к нему домой, то, вероятно, сможете найти что-нибудь, что связывает его с этой Шеридан или другими жертвами. Второй вариант: вы можете упомянуть дело тысяча девятьсот восемьдесят девятого года «Лансинг против штата Калифорния». Тогда ходатайство об отклонении свидетельских показаний, данных под присягой потерпевшей стороной, было отменено. Вы можете использовать это в таком ключе, что уверенность чернокожей женщины в том, что Роби приезжал к ней с Шеридан, дает вам основания полагать, что Роби лжет. Это очень слабый аргумент, вам понадобится судья широких взглядов, но может сработать. И третий вариант, который я бы на вашем месте попробовала. Вы идете к нему домой и очень вежливо — чертовски вежливо! — разговариваете с ним, умоляя Бога, чтобы он впустил вас в дом.