Сотня золотых ос (СИ)
К тому же Освальд все-таки побежал к башне. Точно ведь боялся, но все равно побежал, вот и склонность к импульсивным решениям….
Рихард открыл его профиль и задумчиво уставился на жмущиеся в углу цифры его рейтинга. Совсем немного, тут и рейтинга-то не на эфир, а на обзорную статью.
Зеленое 2571, 58 вдруг мигнуло, а потом бодро зазеленело: 2580, 2600, 2650, 3000, 3012, 3050…
— Что за… — прошептал он. — Аве Аби! Найди мне Освальда Ирша!
— Выполняю запрос… — монотонно защелкала машинка.
3567. 3800.
— Живо!
— Выполняю запрос…
4000. 4078.
— Нет-нет-нет, парень, ты что творишь… что ты…
Освальд не мог пойти на преступление. Он в центр-то попал за пьяную драку, во всех отчетах его врачей говорилось, что у него минимальный индекс социальной опасности.
А если все-таки поддается?
— Запрос выполнен, — бодро доложил Аби и зажег на карте Третьего квартала зеленую точку.
Третий квартал. Этаж… крыло…
— Доступ к камерам, — хрипло скомандовал Рихард, на ходу надевая пальто. — И аэрокэб к главному входу!
На белом коверкоте темнела еле заметная полоска грязи. Точно, пальто упало, и Анни…
Аби вывел на экран целую плитку изображений. Пустые коридоры, коридоры, в которых чуть больше людей, люди бледны и чем-то напуганы, и все что-то снимают.
— Камера у балкона, — скомандовал он, проследив взглядом, где людей становится больше.
Он проскользил взглядом по растерянным лицам и встревоженно поднятым рукам — люди слали репорты.
Рихард успел заметить Марш Арто, лицо которой наконец-то стало по-настоящему безумным. Она пятилась к балкону, прикрываясь Бесси, к горлу которой был приставлен короткий, отчетливо блестящий нож.
Бесси прижимала к животу объемный черный сверток и растерянно оглядывала собравшихся перед ней людей.
Освальда Рихард заметил последним — он открыл дверь на балкон и что-то кричал Марш, махая рукой.
Они скрылись на балконе и захлопнули двери. Люди остались стоять, переглядываясь и переводя взгляды с дверей на браслеты.
«Ах ты сука, — с горечью думал Рихард. — Сумасшедшая, злобная сука. Если бы только Леопольд знал, ради кого он…»
— Срочная поездка, высокий приоритет! — рявкнул он в датчик, усаживаясь в кэб.
В наушнике звякнули списавшиеся токены. Рихарду было плевать. Он думал. Ему нужно было понять, куда ехать, а для этого нужно думать как Марш Арто. Как убийца и социопат.
Это оказалось неожиданно легко.
Вряд ли Марш вытащила Бесси и Освальда на балкон для того, чтобы втроем оттуда спрыгнуть. Не до того Освальд поддавался влиянию, да и угрожать девочке тогда не имело смысла. Она хочет сбежать.
Сбежать можно только за город, или, с высоким рейтингом — в соседний город. Она не станет вызывать аэрокэб, чтобы ее сложнее было отследить, нет, она поедет на аэробусе, к тому же на платформе много зрителей и можно будет повторить выходку.
Повторить выходку — или убить Бесси. Что-то холодное поползло по левой руке вверх, от кончиков пальцев и к локтю.
Идиот. Какой же идиот.
Но она не должна была ничего узнать! С какой стати гаденыш вообще к ней поперся, Даффи ведь сказал, что они ей больше не доверяли?!
— К Платформе Третьего квартала! — в отчаянии крикнул он динамику. Впервые пожалел, что давно нет живых водителей — с человеком можно договориться. Пусть нарушит правила, пусть гонит вне линий, создаст аварийную ситуацию, но успеет, успеет на проклятую платформу, прежде чем Марш Арто — какая же ты дрянь! — воспользуется шансом, который он дал.
Убийство. Сколько рейтинга можно получить за убийство славной девчонки с нездешним взглядом?
Почему он думал, что Марш на это не пойдет?
Холод полз неумолимо, подбирался к сердцу, и Аби что-то встревоженно бубнил про аптеку и вызов скорой, но Рихард не слышал. В ушах стучала кровь, а мир медленно сжимался в точку — красную точку на карте, где остановится аэрокэб.
Оказывается, еще две минуты назад он верил в Марш Арто. И в то, что она ничего не узнает.
…
Марш курила, привалившись к тонким балконным перилам и мечтала упасть.
— Не поранила? — глухо спросила она.
Смотреть на Бесси не хотелось. Пусть они обо всем договорились, но она никак не могла себя заставить.
— Нет-нет…
— Ты бы еще дальше нож держала, — фыркнул Освальд. — Чтобы на него в толпе кто-нибудь напоролся.
— Все поверили, — усмехнулась Марш. — Правда здорово когда тебя никто не любит? Я, может, всю жизнь работала на этот момент.
— Неправда, неправда, — неожиданно сказала Бесси. — Не бывает, чтобы никто не любил. Я люблю.
— Ты всех любишь, — отмахнулась Марш. — Кстати, Бесси, как ты думаешь, хорошо ли тыкать в людей ножами?
— Ты не тыкала, — осторожно сказала Бесси.
Марш раздраженно ударила ладонью по перилам. Девчонка для дурочки была удивительно тактична. А в Марш некстати проснулся педагог.
— Тыкала, — безжалостно сказала она. — И никто не знал, что я тебя не прирежу.
— Я знала…
— Бесси… — закатила глаза Марш. — Аве Аби! Покажи статистику за последние десять минут. Видишь зеленые циферки? Понимаешь, что это значит?
— Нет, — честно ответила Бесси, касаясь кончиками пальцев виртуального экрана. Экран и зеленые цифры рейтинга пошли искрящейся рябью.
— Это значит, что не все, у кого мало циферок — плохие, а у кого много — хорошие. Бесси, ау, на меня смотри, ладно? Я сделала плохое дело и получила надбавку. А еще я себе глаз… так, ладно. В общем, ты хорошая, Бесси, и пореже смотри на циферки. А вот и кэб, — с облегчением заметила Марш.
Она была недовольна импровизированной речью, а у Бесси было совершенно ошеломленное лицо, но думать об этом стало некогда, да и педагог в Марш быстро выдохся.
— Я думал, нас остановят, — признался Освальд, открывая перед ними дверцу. — Мы же прямо через толпу шли, там мужчины были… некоторые такие… ну… — он неопределенно взмахнул руками.
— Да? — равнодушно сказала Марш, помогая Бесси перелезть через перила. — А я не думала.
…
Рихард Леопольда не узнал. Даже подумал, что он переехал к старшему брату в Нижний Остхайм, а потом вспомнил, что Леопольд больше мог выезжать из Младшего Эддаберга. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
Справа нехорошо кололо, а еще казалось, что сердце вдруг распухло, заполнило всю грудную клетку и давит на легкие, не давая сделать вдох.
Но это было неважно.
Леопольд не удивился его звонку. Он выслушал его очень внимательно, с взбесившей Рихарда профессиональной снисходительной сосредоточенностью. Будто он бредит. Будто он впавший в истерику пациент.
— Почему Марш напала на девочку? — спокойно спросил Леопольд.
— Какая разница?!
— Рихард, вы задаете странные вопросы, — мягко укорил он. — Это главный вопрос, от которого мы и будем работать.
— У нас сбежал пациент, — процедил он. — Он ее друг, мог внушить странные мысли…
— Сбежал? Рихард, вы мне лжете. Когда это из «Сада» начали сбегать пациенты?
«Да вы оба друг друга стоите, — с ненавистью подумал Рихард. — Нет чтобы позвонить своей бешеной дуре…»
— Вы же знаете какие проблемы у этой женщины! Откуда я знаю, что ей взбрело… позвоните! Приезжайте на платформу! Она сейчас человека убьет, ребенка, как вы…
— Марш никого не убьет, — твердо сказал Леопольд. — Я прекрасно знаю, какие у нее проблемы. Она может убить только себя. Но судя по акции с девочкой — делать этого она не собирается. Рихард, как вы себя чувствуете? Мне не нравится ваша испарина…
— Позвоните ей, — процедил Рихард. — Я вызову вам аэрокэб, приезжайте на платформу… Девочка не виновата, что вы остались упертым бараном и верите в эту…
— Рихард, — тихо сказал он. — Я не могу никуда приехать. Я не могу встать с постели, и это не имеет смысла. Марш не принимает вызовы, я звонил ей трижды, пока мы говорим. И не читает сообщения. Почему бы вам ей не позвонить?
— Мне?!
— Похоже, что она хочет привлечь внимание, и скорее всего ваше… — мягко начал Леопольд.