Легион павших. VI - VII Акт (СИ)

— Так давай я выколю тебе второй, раз ты только одним хотел, — Ц-Цузу склонился и потянул к нему руку.
Страх. В окружившем крикуна плотном багрянце плавали, точно комки в скисшем молоке, синие сгустки страха. Стоило зародиться новому, и взгляд Ц-Цузу становился еще злее: крикун будто умышленно накручивал себя, чтобы скрыть то, что не мог контролировать.
— Ц-Цузарравальш, я все осознал, уймись уже, — Райз примиряюще улыбнулся, мысленно приготовившись остаться без одного глаза. Если подумать, невелика цена за отменное представление.
Рука Ц-Цузу замерла. Прищурившись, он выпрямился и отошел подальше.
— Прости, Ц-Цузу, я не хотел так сильно тебя разозлить. Виноват. Прости.
— Я терплю тебя только из-за твоего некроманта, — процедил крикун. — Ты — ничто без него. Уясни это и не выводи меня.
Сказав это, он обдал Райза презрением и покинул многогранник.
Почему Ц-Цузу боялся? Чего он боялся? Что могло напугать настолько безбашенного типа, для которого отрастить новую голову — как чихнуть? Испугался, что в гневе прихлопнет призванного, и тогда плакал его план по вербовке Къярта? Или боялся, что тому все же удастся протащить сквозь барьер душу Райза, узнать все то, что крикун охотно разболтал, и тогда его прибьет уже сам Пастырь? Если другие рыцари не доберутся прежде.
Гадать можно было бесконечно. Райз одновременно любил и ненавидел эту часть. Как правило, все начиналось неплохо: выдвижение гипотез, поиск подкрепляющих и опровергающих фактов, прикидка вероятностей — одно следовало за другим, пока в какой-то момент не спотыкалось, превращалось в снежный ком и подминало под себя, если вовремя не остановиться.
Не желая сидеть на полу, Райз поудобнее устроился в скорлупе — место все равно пустовало. Хмыкнул. Когда Шикти сказала, что Ц-Цузу не ест мертвечину, он и не подумал, что тот предпочитает буквально отрывать куски от живых. И делал это при свидетелях, а не заперевшись на десять замков в темной комнате — какая же все-таки мерзость. Повезло, что его собственное тело тоже считалось мертвечиной. Будь по другому, и Райз не удивился бы, если однажды Ц-Цузу вздумалось бы почесать зубы и об него.
  
- 3 -
 
После инцидента в трапезной Ц-Цузу исчез на целые сутки. Когда же он соизволил навестить своего пленника, вокруг него не витал болезненный пурпур обиды, но весь его вид кричал об обратном, и Райз решил подыграть.
— Все еще дуешься? — участливо поинтересовался он и сел в скорлупе, рассудив, что валяться на кровати прямо на глазах ее владельца — расходящаяся с его словами наглость. — Извини, я виноват и раскаиваюсь. Серьезно.
— Кто тебе разрешал ложиться на мое место? — зло спросил тот.
— Но ты и не запрещал. Ты оставил меня одного, я здесь чуть с тоски не умер.
— И чем тебе помогла моя кровать? Подойди.
Надев миролюбивую улыбку, Райз выполнил приказ и снова оказался схваченным за шкирку.
— Ты когда-нибудь перестанешь так делать? Нет? Ответь мне, Ц-Цузу.
Ц-Цузу не отвечал, и выдавливая из себя непринужденный смех Райз мечтал, как однажды отрубит крикуну руки за все эти хватания и швыряния, к которым тот питал нездоровую слабость.
Они прошли сквозь пару многогранников, когда их встретил вопрос Шикти:
— Собираешься взять его с собой?
Недовольная еще неозвученным ответом, она стояла рядом с Кальдеором; держался поблизости и блондин, и даже зависшее у самого пола, непривычно близко к иллюзии, бледно-голубое опасливое облако.
— У тебя какие-то возражения?
— Он — не рыцарь Пастыря. Ему не место на собрании синклита.
— Это не собрание синклита, а дружеские посиделки добрых товарищей, — каждое слово крикуна сочилось ядом. — Что хочу, то и беру с собой.
Шикти махнула рукой и не стала больше спорить.
— Может, ты наконец отпустишь? — любезным тоном поинтересовался Райз. Да, отсечь глефой руки, а заодно и ноги по колено, а то достало уже смотреть на эту каланчу снизу вверх.
— Нет.
— Только не нужно слишком высоко, Кальде...
 
Буль-Буль не успел закончить фразу, когда Кальдеор телепортировал их.
Среди стука каблуков, ознаменовавшего короткое падение, Райз различил тихий и будто сырой шлепок. Неужто в своей истинной форме Буль-Буль действительно слизень?
Не дав толком осмотреться, Ц-Цузу поволок его следом за собой.
— Сядь, — сухо приказал он, выпустил загривок Райза из хватки и расположился в одной из «выеденных скорлупок» — не такой громадной, как в его спальне, но тоже покрытой изнутри мехом.
Райз повертел головой. Кальдеор перенес их в бесконечное «ничего», где кроме иссиня-черного мрамора пола и черноты вместо стен были только одиннадцать кресел-скорлупок. Шикти заняла место по левую руку от Ц-Цузу, а Буль-Буль — по правую.
— Где сесть?
— Здесь, — Ц-Цузу взглядом указал на место у своих ног.
«Как же ты достал меня, мразь», — подумал Райз, улыбнулся крикуну и устроился, где было велено.
Ц-Цузу не удержался от комментария:
— Омерзительная покорность.
— Опять не можешь определиться, чего хочешь?
— Рот закрой. Откроешь его до того, как я разрешу — останешься без языка.
Райз кивнул. Судя по появляющимся один за другим рыцарям, последняя фраза Ц-Цузу была не столько угрозой, сколько констатацией факта или, скорее, предостережением.
Веереетаана отыскать было проще всего: характерные секаторы за спиной и лицо — одно на двоих с сыном. Старший Таан еще не заслужил место в синклите, но явился вместе с отцом и теперь стоял рядом с его креслом, сверля ненавидящим взглядом то ли Ц-Цузу, то ли Райза, то ли обоих сразу.
По соседству от Веереетаана расположился Швея, рядом с ним — порождение ночного бреда. Обтянутое черной и тонкой, будто обугленной, кожей, с узловатыми конечностями и непропорционально большой головой на тонкой шее-прутике, существо сидело склонившись далеко вперед, и Райз не мог выбрать, по какой из всех причин. Рыцарю мешала выпрямиться тяжесть гигантских рогов, формирующих незаконченную букву «о», или то, что они буквально не влезли бы в кресло-скорлупу?
Со всей своей нескладностью этот рыцарь выглядел скорее нелепо, чем жутко. А вот соседствующая с ним тварь вызывала спазмы даже в мертвом желудке. Если не присматриваться, то в кресле сидела обычная человеческая девушка, привлекательная даже не смотря на легкую полноту, со светлыми волосами и большими выразительными глазами. Увы, большими они были, потому что она таращила их, уставившись перед собой невидящим взглядом. Ее приоткрытые губы припухли и покраснели, будто от поцелуев, но вряд ли кто-то решился поцеловать ее вопреки растущим из ее рта лозам, кончики которых лежали на разрумянившихся щеках. Эх, если бы эти щеки хотя бы не шевелились, перенимая медленные движения того, что находилось у девушки во рту.
Спрше, значит. Когда Ц-Цузу упоминал дух дерева, Райз надеялся встретиться с какой-нибудь ходячей осиной, но никак не с сорняком-паразитом.
Кальдеор привел еще одного: в свободном, скрывающем тело многослойном наряде, на первый взгляд — человекоподобного, если бы только не россыпь круглых, как у стрекозы, глаз на озлобленном лице.
Последними появились двое рыцарей. Или это был один, но сопровождаемый светящимся шаром размером с небольшую козу? Нет, все же разные.
Окруженный вращающимися световыми кольцами, шар проплыл в сторону одной из скорлупок, тогда как второй, покрытый повторяющими каждый изгиб тела металлическими пластинами, направился к креслу напротив. Сверкающая броня закрывала даже его лицо, оставив одни только прорези для глаз. С комплекцией близкой к человеческой, среди собравшихся он выглядел наименее вызывающе, пускай его голову и венчал похожий на корону полукруг шипов.
Когда все рыцари собрались, и Кальдеор занял место рядом с Шикти, Райз почувствовал ее обеспокоенный взгляд. Чудеса. Как бы Ц-Цузу ни оскорблял ее, даже не взирая на то, что она сама была не прочь насолить ему, Стирающая Явь Расщепляющая Шикти беспокоилась о том, как бы ее напарник не накликал своей дерзостью гнев синклита.