Разбитые сердца (ЛП)

— Хороший?
— Да, — киваю я. — Но не ты. — Я наклоняюсь и чмокаю его. — Я обзавелась друзьями. Ходила на вечеринки. Получала хорошие оценки. Даже полюбила свою волейбольную команду. Мы весьма неплохо играли.
Самсон улыбается и снова кладет голову мне на колени.
— Хорошо. Тогда я не жалею о своем решении.
— Хорошо.
— Как Сара? Они с Маркосом по-прежнему вместе?
— Да, поженились в прошлом году. Она на четвертом месяце беременности.
— Рад за них. Я надеялся, что у них все получится. А что с его линейкой одежды? Он запустил ее?
Я указываю на дом дальше напротив пляжа. Самсон приподнимается на локтях, чтобы увидеть, куда я показываю.
— Это их дом. Они завершили стройку полгода назад.
— Желтый?
— Ага.
— Ого.
— Да, линейка одежды пользуется успехом. У него много подписчиков в ТикТоке, а это здорово продвинуло его товары.
— В ТикТоке?
Я смеюсь.
— Потом покажу тебе, когда купишь новый телефон.
— Смотри-ка, как мы поменялись ролями, — говорит Самсон и снова садится рядом. Отряхивается от песка. — Мы можем с ними повидаться?
— С Сарой и Маркосом? Прямо сейчас?
— Не сию же секунду, — отвечает он. — Я хочу побольше времени провести с тобой. А еще хочу увидеться с твоим отцом. Я должен не раз перед ним извиниться.
— Да, будет непросто.
— Знаю. Но я настойчив. — Самсон обнимает меня рукой и прижимает к себе. Целует в макушку.
— Как мне тебя называть? Шон или Самсон?
— Самсон, — сразу же отвечает он. — Я никогда не чувствовал себя самим собой сильнее, чем рядом с тобой этим летом. Им я и хочу быть. Всегда.
Я обхватываю колени руками и прячу лицо в изгибе локтя, чтобы скрыть улыбку.
— Где ты теперь живешь? — спрашивает Самсон.
Я киваю в сторону отцовского летнего дома.
— На этой неделе живу у отца и Аланы, но вообще у меня квартира в Хьюстоне. Я учусь на юриста.
— Да ладно.
— Да, — смеюсь я. — Первый семестр начался в августе.
Самсон качает головой с выражением гордости и неверия на лице.
— Я не знал, что ты этим хочешь заниматься.
— Я тоже не знала, пока тебя не арестовали. Кевин здорово помог. Я даже подумываю пройти стажировку в его конторе.
Самсон нежно улыбается.
— Я горжусь тобой.
— Спасибо.
— Я посещал учебные занятия в тюрьме, — говорит он. — Попробую поступить в какой-нибудь колледж, если меня куда-то возьмут.
Его взгляд уносится прочь, будто он беспокоится из-за всех предстоящих испытаний.
— Каково в тюрьме?
— Очень, очень дерьмово, — вздыхает он. — Один из десяти. Не рекомендую.
Я смеюсь.
— Какой следующий шаг? Где будешь жить?
Самсон пожимает плечами.
— Вся информация у Кевина. Говорит, что нашел мне какое-то временное жилье. Честно говоря, я должен был позвонить ему, как только вышел.
У меня отвисает челюсть.
— Самсон! Прошло уже четыре часа. А ты ему не позвонил?
— У меня нет телефона. Я хотел одолжить твой, но немного отвлекся.
Я закатываю глаза и достаю свой телефон.
— Если нарушишь условия досрочного освобождения из-за подобной ерунды, я лично отвезу тебя в тюрьму.
Самсон отряхивает руки от песка и берет у меня телефон, когда я набираю номер Кевина. Он отвечает после второго гудка.
— Мне еще не звонил, — говорит Кевин, решив, что это я ему звоню. — Я же обещал, что позвоню сразу после его звонка.
Самсон с улыбкой говорит в трубку.
— Это я, Кевин. Я на свободе.
Наступает пауза, а потом Кевин спрашивает:
— Это номер Бейи. Ты с ней?
— Ага.
— Где вы?
— На пляже.
— Бейя меня слышит? — спрашивает Кевин.
— Да, — отвечаю я, пододвинувшись к телефону.
— Похоже, ты была права на его счет.
— Конечно, права, — отвечаю я с улыбкой.
— Я говорил, что при твоем упорстве из тебя выйдет отменный адвокат, — замечает Кевин. — Послушай, Самсон. Ты слушаешь?
— Ага.
— Сегодня я почтой вышлю тебе всю информацию о твоем инспекторе по УДО. У тебя неделя на то, чтобы связаться с ним. Ключ найдешь под камнем справа от мусорки.
Самсон смотрит на меня и вскидывает бровь.
— Какой ключ?
— От маминого дома.
 
Самсон оглядывается на дом Марджори.
— Не понимаю, о чем ты.
— Да, знаю. Мама взяла с меня слово, что я ничего тебе не скажу, пока ты не выйдешь из тюрьмы. Поэтому я настоял, чтобы ты позвонил мне, как только выйдешь. Ты отвратительно выполняешь указания. Документы на собственность у меня в кабинете, могу завести их на этой неделе. Я как мог старался присматривать за домом, но дел полно. Придется здорово над ним поработать.
В выражении лица Самсона столько неверия, что мне хочется его запечатлеть. Уверена, на моем лице точно такое же выражение.
— Это шутка? — спрашивает он.
— Нет. Ты совершил несколько глупых ошибок, но еще сделал много добра людям в округе. В том числе моей матери. Она посчитала, что ты заслужил право называть это место своим домом, потому что знала, как сильно он тебе нравился.
Самсон судорожно вздыхает и роняет телефон на песок. Встает и идет прочь, закончив разговор с Кевином. Он останавливается у воды и сжимает затылок рукой.
Я поднимаю трубку и отряхиваю от песка.
— Кевин, можно мы потом перезвоним?
— Все хорошо?
Я наблюдаю, как Самсон пытается уложить в голове все, что услышал от Кевина.
— Да. Думаю, ему нужно время, чтобы все осмыслить.
Повесив трубку, я иду к Самсону. Встаю рядом с ним и пальцами стираю с его щек слезы, как он множество раз вытирал мои.
Он мотает головой.
— Я не заслуживаю этот дом, Бейя.
Я обхватываю его лицо ладонями и наклоняю, чтобы он посмотрел на меня.
— Хватит с тебя наказаний. Прими все хорошее, что дает тебе жизнь.
Он быстро вдыхает и крепко обнимает меня. Но я не даю ему обниматься слишком долго, потому что мне не терпится найти ключ. Я беру его за руку и веду с пляжа.
— Пойдем, я хочу осмотреть твой дом.
Мы находим ключ там, где и сказал Кевин. Самсон вставляет его в замочную скважину трясущимися руками. Ему приходится остановиться на миг и прижать ладони к дверному косяку.
— Не может быть, что это по-настоящему, — шепотом говорит он.
Когда мы входим, внутри темно, но я вижу слой пыли на полах еще до того, как он зажигает свет. Стоит затхлый, солоноватый запах. Но зная Самсона, уверена, что уже завтра все будет налажено.
Мы идем по дому, и он всего касается руками. Шкафчиков, стен, дверных ручек, всех предметов мебели Марджори, которые так и остались здесь. Он заглядывает в каждую комнату и в каждой вздыхает, будто не может поверить, что это его жизнь.
И я тоже не могу в это поверить.
Наконец, Самсон открывает дверь, которая ведет на крышу. Я поднимаюсь вслед за ним. Выйдя, он садится. Расставляет ноги и хлопает по пространству между ними, чтобы я туда села.
Я сажусь и прислоняюсь спиной к его плечу. Он обнимает меня, и пусть перед нами открывается прекрасный вид, я закрываю глаза, потому что безумно соскучилась по чувствам к нему. Сильнее, чем думала.
Я так долго старалась их не испытывать, что начала переживать, что больше не чувствую ничего. Но чувства никуда не делись. Не исчезли. Просто я позволила им погрузиться в сон, чтобы было не так больно.
Самсон то и дело встряхивает головой в неверии. С самого знакомства я знала его как молчаливого человека, но он еще никогда не лишался дара речи в моем присутствии. Мне нравится его реакция. Нравится быть свидетельницей того, как его жизнь меняется к лучшему.
Взгляните на нас. Два одиноких дитя, которые всегда ускользали от внимания, но вновь взобрались на вершину мира.
Самсон касается моего лица, вынуждая повернуться к нему. Он смотрит на меня так же, как множество раз смотрел тем летом — будто на полуострове нет ничего интереснее.
 
Он целует меня, затем опускает голову и прижимается губами к моему плечу. Какое-то время так и сидит, прижавшись ими к моей коже, будто компенсирует все годы, в течение которых не мог меня поцеловать.