(Не) его трофей (СИ)

Секретарша приносит кофе. Я выбираюсь из рук Яра, подхожу к столу. Не сяду в папино кресло, не смогу просто. Опускаюсь в одно из тех, что возле сделанного буквой «Т» стола.
— Соедините меня с начальником охраны, потом с руководителем IT-отдела. Потом напечатайте приказ об увольнении Кулагина, — уточняю детали и отпускаю не сумевшую скрыть удивления девушку. Мини-атс звонит почти сразу. Распоряжаюсь, чтоб Кулагина обыскали на выходе — вдруг решит какие документы вынести и чтоб прямо сейчас поменяли все логины и пароли. Беру в руки, брошенные Игорем бумаги, просматриваю. Просто договор с новым поставщиком, ничего особенного. Игорь, как и все, не ожидал моего появления либо же уже что-то сделал? Запрашиваю движения по счетам компании. Выписка приходит сразу же. Странных переводов нет.
Сую руку в карман, достаю телефон. Под удивленным взглядом Яра задумчиво слушаю запись.
— И в чем прикол?
— Я намекнула, что вполне могу создать проблемы. Сфабриковать результаты экспертизы, например, — пожимаю плечами. Встаю, делаю несколько шагов по кабинету, — И сделала это так, что ко мне в случае, если придется использовать эту запись, вопросов не возникнет. Блеф чистой воды, но в стрессовой ситуации это не всегда сразу осознаешь и можешь сказать лишнее, что Игорь и сделал. Теперь, в случае чего, эта запись будет каким-никаким доказательством…
— Ничего не случится! — рявкает Яр. Подходит, заключает меня в объятия. — Даже не думай об этом.
— Я не думаю. Точнее, я не понимаю вообще, о чем думаю и к чему готовлюсь. Ощущение, что совершаю хаотичные необдуманные действия!
— Это не так! — Яр гладит меня по волосам. — Ты убрала его из компании, обезопасила ваши данные, все это правильно. Это мы, похоже, ошиблись. Недооценили тебя.
Яр облокачивает меня бедрами о стол. Наклоняется, опираясь руками по обе стороны от меня, словно отгораживая от всего. Несколько секунд медлит, словно обдумывает что-то. Штормовой взгляд скользит по моему лицу, обводит кабинет.
— Маме звонишь? — ощущение, словно говорит первое пришедшее на ум, чтоб заполнить паузу.
— Да.
Яр отходит, а я глубоко вздыхаю и нахожу в телефоне мамин номер.
*****
Провожу собрание акционеров, погружаюсь в текучку, отчеты и сметы. К вечеру голова гудит, как улей, но я довольна собой. Яр от меня не отходит, двое охранников постоянно маячат поблизости. Спрашивать о причинах нет смысла, ответом все равно будет словосочетание «меры предосторожности». В субботу утром в сети появляются весьма однозначные фотографии Кулагина с Ариной из клуба, статьи с соответствующими заголовками. Поднимаю всех «бойцов» по тревоге, и вся эта дрянь исчезает из сети, но не исчезает из жизни. Подавив желание найти Арину и повыдергивать ей волосы, еду с Яром в больницу. Папе лучше, это успокаивает. Я бы вообще, честно говоря, обрела одну из вариаций стабильного морального состояния, если бы не гадкое ощущение, что от меня что-то скрывают.
Выходные так и проходят — в неясной, изматывающей тревоге. В понедельник папу переводят в палату, он требует себе туда смартфон, ноутбук и помощников. Приходит время рассказать ему обо всем. Проведя утро в офисе, мы с Яром в обед едем в больницу.
— … Колян, ты не охуел, не? Не сильно рано меня со счетов списал, — слышу еще из коридора.
Переглядываюсь с Яром. Тот едва сдерживает улыбку, а у меня мелькает мысль, что я, похоже нашла себе мужчину, похожего на отца. Прямо как предрекают все психологи.
— Доброе утро!
Папины глаза метают молнии. Дядя Коля молчит со стоически терпеливым выражением побагровевшего лица.
— Котенок, ты тут сутками сидеть так и будешь, как с помирающим? — ворчит папа вместо приветствия.
— Николай, давайте выйдем, — обменявшись с обоими рукопожатиями, без обиняков просит Яр.
Последний с огромным облегчением от хоть временного отсутствия необходимости терпеливо сносить папин нрав соглашается, и они покидают палату.
— Я устал валяться, понятно? Нормально мне уже, все! Так что не трать время на лекции и поезжай в контору, — едва я открываю рот, чтоб начать, говорит папа.
 
— Я тебе супчик привезла. Сама варила, пап, — с улыбкой демонстрирую термос. — Будешь?
— В блендере смолола, не?
— Спасибо, дочка, что заботишься обо мне, — переливаю суп из термоса в пиалу. Ставлю ее на столик, рядом кладу салфетку и приборы и пододвигаю папе. — Я с удовольствием попробую.
Он выдыхает. Бросив на меня сконфуженный взгляд, берет ложку и молча принимается за еду. А я еще раз продумываю под каким соусом преподнести ему новости. После операции прошло только четыре дня. Да, папа держится бодрячком, и врачам все нравится, но это не отменяет факта перенесенного инфаркта и операции. Как мне не сделать хуже?
— Пап, я решила, что будет правильнее пока ты не поправишься, заниматься делами компании, — медленно начинаю, когда он доедает.
Прячу глаза, отодвигаю столик, забираю с него тарелку и прибор, иду к умывальнику, чтоб их помыть.
— А как же твоя работа? — напряженно.
— Совмещу, как и планировала, — отвечаю как можно беззаботнее. — Что-то будет непонятно, поможет Сергей, да и с тобой будем на связи. Вот, например, мне нужен совет насчет того, как быть…
— Ты уже ездила в офис? — перебивает.
Вытираю тарелку, ставлю на стол. Медленно подхожу к койке и усаживаюсь на нее. Поднимаю взгляд на застывшее папино лицо.
— Пап, я уволила Игоря. Приказ оформила от твоего имени, нужна будет твоя подпись.
Слышу, как он выдыхает сквозь зубы. Кошусь на кардиомонитор. Цифры и количество зубцов начинают расти.
— Кто из них разболтал?! — хрипло выдавливает.
— Я понимаю, что ты хотел бы рассказать мне сам. И сам хотел бы с ним разобраться. Но получилось так, как получилось. Согласись, хуже было бы, если б Игорь что-то натворил еще и в компании. Может это уже паранойя, но я не знаю, чего от него ждать. Уж лучше так.
По лицу папы проходит болезненная судорога, рука машинально дергается к повязке на груди, но он снова кладет ее поверх одеяла. Пикает монитор.
— Я за врачом.
— Сядь, нормально все! — сдавленно выдыхает.
— Пап, я очень за тебя боюсь! — к горлу подступает комок. — Ты меня всю жизнь защищал, заботился, учил в конце концов! Ну, взрослая я уже, понимаешь? Позволь мне тебе помочь!
— Да, — выдавливает после паузы. — Ты у меня взрослая. Совсем взрослая. И сильная. Я недооценил.
Вспоминаю, что Яр и дядя Коля говорили нечто подобное и губы невольно дергаются в улыбке.
— И ты должна знать кое-что…
*****
Гибель родителей Игоря не несчастный случай. Не фатальное стечение обстоятельств, не автокатастрофа. Взрыв. Юрий Кулагин должен был быть один в машине. Как и почему с ним оказалась его жена никто не знает. А вот то, что он — лучший друг, соучредитель фирмы — «снюхался» с папиным злейшим врагом, предал его, чтоб заграбастать бизнес, тот знал точно. И за это убил. Кара за предательство — смерть. Так у них было, так по понятиям, принятым в криминальном мире.
— …это не оправдание, дочка, нет. И я не сожалею. О Лизе — да. Она навеки на моей совести. О том, что лишил мальчика матери я сожалею.
Встаю, на негнущихся ногах подхожу к окну. За ним начинает темнеть. Идет дождь. Прохожие снуют взад и вперед, вцепившись в разномастные зонты. Автомобили ползут в пробках, негодующе вопя клаксонами.
Знать и предполагать — разные вещи.
— Я знаю, это трудно, дочка. Я не буду просить меня понять, но… Игорь не год и не два планировал месть. Он опасен.
— Он фирму хочет, верно? Для этого была нужна я. Вряд ли он воспылал любовью к дочери кровного врага. Потом, со мной не вышло…
Паззл стремительно складывается в голове, словно невидимые руки один за другим добавляют нужные фрагменты. С мной у него не вышло из-за Яра. Что, если та подстава с телкой дело его рук? Игорь хороший психолог, раз смог водить всех за нос. Следил, узнал, кто на Яра зуб имеет. А подходящий случай всегда рано или поздно представляется. Вот и представился. Да, какая незадача… И он меня недооценил. Что до Арины… Месть? Любовь? Страсть? Запасной вариант чтоб получить компанию в качестве наследства, когда… Ну нет! Он же не стал бы…