Второй шанс (ЛП)

— О, да. — Только бы не пускать слюни. Я села и потянулась к дверной ручке, немного опьянённая запахом Ника и теплом его грузовика. Вышла, а он стоял рядом в холодной темноте.
— Уверена, что хочешь пробраться внутрь? — спросил он, идя рядом со мной, когда я захлопнула дверь и направилась к задней части дома, где было моё окно. — Кажется, это рискованно.
— Не волнуйся, — я открыла калитку и вошла во двор. Высоко в небе ярко светила луна, наш хруст по снегу отдавался тихим эхом. Немного удивительно, что он решил пойти со мной, а не ждать в тёплом грузовике. — Моя комната в подвале, а папа и Лиза спят двумя этажами выше. А он храпит, как товарный поезд.
— Говоришь, как преступница, — сказал он, а мой смех образовал облачко перед лицом.
Я отпёрла дверь подвала и толкнула её, чувствуя тепло Ника, который зашёл за мной. Он ничего не сказал, когда я открыла дверь в свою спальню, но как только я закрыла её за нами, и мы почувствовали себя в относительной безопасности от того, что нас поймают, он широко ухмыльнулся в темноте — слава богу за пробивавшийся яркий лунный свет — и прошептал: — Ты социопатка.
Я проследила за его взглядом к моим стеллажам с книгами, расставленным по цветовой гамме, и ни одной не стоящей не на своём месте. Пришлось признать, что моя комната выглядела немного… стерильной. Даже без включённого света. Я просто пожала плечами и улыбнулась, открывая ящик тумбочки и доставая ключи.
— Это…? — он указал на шкаф с поднятыми бровями. — Тот самый шкаф, где находится печально известная коробка с признаниями?
То, что он это помнил, заставило моё сердце трепетать. Мне казалось, что Ник видит меня — всю меня — и это вызывало приятную щемящую боль в груди. Я кивнула, смущенно улыбаясь, а затем сказала: — Хочешь посмотреть?
— Перестань пытаться заставить меня поиграть с тобой в «пять минут в шкафу», — прошептал он, его глаза игриво заблестели. — Ну конечно, я хочу посмотреть.
Я открыла дверь, включила свет и показала.
Он шагнул в гардеробную, и я вошла следом за ним. Мои мысли сразу же устремились в интимном направлении, когда я тихо закрыла дверь — мы были наедине в тишине шкафа в моей комнате в подвале. К счастью, прежде чем я слишком углубилась в мысли и умерла от сердечного приступа, он удивлённо разинул рот и сказал:
— Ух ты, у тебя и тут всё по цветам разложено. Ты что, с отклонением?
— Нет, просто я люблю знать, где что находится, а эта система упрощает мне жизнь.
— Сейчас я, пожалуй, немного тебя боюсь, — прошептал он.
— Тогда, может, не стоит доставать коробку с признаниями.
— Пожалуйста, покажи её мне, — он скрестил руки на груди и сказал: — Я буду вести себя хорошо.
Лёгкий смешок сорвался с моих губ, когда я потянулась за обувной коробкой позади него. Он ткнул меня в рёбра, пока я стояла на цыпочках, и мне стало так щекотно, что чуть не упала на него сверху, когда схватила коробку. Его глубокий, тихий смех прозвучал у моего уха — он был так близко — и я вдруг осознала, что моя шкаф был действительно приятным местом.
Особенно когда он прошептал мне в шею: — От твоих духов у меня голова кругом, ей-богу. Нам нужно поторопиться.
От его слов у меня перехватило дыхание, и я резко повернулась, протягивая ему коробку. — Вот она.
Он прищурился. — Просто обувная коробка? Правда? Я представлял себе что-то гораздо более интересное.
— Она замаскирована. Скрывается на виду, и всё такое.
Он взял коробку одной рукой и положил другую на крышку. — Я могу…?
Я закатила глаза и кивнула, нервничая из-за того, что позволила кому-то увидеть все мои прошлые уязвимости, но уверенная, что с Ником можно ими поделиться.
Он открыл её и достал бумажную полоску. Прочитав написанное, он поднял глаза на меня.
— Ты кидала картошку в бассейн соседей?
— Они уехали, а мне было скучно. Хотелось проверить, смогу ли я попасть в их бассейн с нашей террасы.
— И? — он смотрел на меня так, будто я сейчас признаюсь в убийстве.
— Смогла. Забросила пятнадцать штук подряд.
— Тебя поймали?
 
— Никто даже не заподозрил меня.
Он снова залез в коробку и достал другую бумажку. Не успев прочитать, он начал громко смеяться. Мне пришлось шикнуть на него, так как я тоже с трудом сдерживала смех, ожидая, что же он прочитал.
Он всё ещё смеялся, когда спросил: — У тебя на YouTube есть видео с выступлением, которое набрало сто тысяч просмотров?
Я кивнула и закусила губу, пытаясь сдержать хихиканье. — Я тогда была в седьмом классе. Оно не под моим именем, и я была замаскирована, так что ты его никогда не найдёшь.
— Но ты же покажешь мне его, да?
— Может быть, когда-нибудь. — Я пожала плечами, пытаясь быть лёгкой и игривой, но осознание его предстоящей амнезии по отношению ко всему этому почти сводило меня с ума. — Такую честь нужно заслужить.
— Вот как?
То, как он это произнёс, его низкий голос и взгляд, полный загадочного огня, взволновали меня до такой степени, что стало трудно дышать.
Я просто кивнула.
— Хотя бы скажи, что за песня. — Он положил обратно бумажку и спросил с улыбкой: — Какую песню пела маленькая бунтарка-книголюбка?
Я прочистила горло, прежде чем прошептать: — «Lose Yourself» Эминема.
Он даже не моргнул. — Ты шутишь.
Я подняла подбородок и встретила его взгляд, заставив его ухмыльнуться и покачать головой.
Мы просмотрели ещё несколько признаний, но пришлось остановиться, когда Ник расхохотался, узнав, что я использовала кредитную карту своего отца, чтобы отправить цветы в номер Джастина Бибера, а мы боялись разбудить моего отца. И как раз когда я прятала коробку, мы услышали шаги наверху и оба замерли.
Ожидая.
Кто-то наверху, похоже, расхаживал взад-вперёд или ходил кругами, и наконец, спустя несколько минут, я прошептала: — Давай просто уйдём.
— Ты уверена? — прошептал он в ответ.
Я пожала плечами, вспомнив про ДБП. Были моменты в тот день, когда я была сосредоточена только на Дне Без Последствий, но в другое время я полностью забывала об этом.
Но суть заключалась в том, что завтрашний день не в счёт, так что у меня была только эта ночь.
Эта ночь была моим всем.
Он взял меня за руку, и мы незаметно выскользнули из дома. К тому времени, как мы добрались до дома бабушки Макс, я была рада, что прихватила ключ, потому что свет был выключен, словно она уже спала.
Ник смотрел на меня под жёлтым светом фонаря на крыльце, пока я вставляла ключи в замок. Он открыл рот и произнёс: «Ну», прежде чем я, во второй раз за день, закрыла его рот рукой. Если он никогда не вспомнит об этом, я скажу ему, что чувствую.
— Я люблю тебя, Ник Старк, — прошептала я, часто моргая и удивляясь тому, насколько сильные эмоции меня захватили. Горло сжалось, когда я добавила: — Завтра это не будет иметь значения, словно я никогда этого не говорила, но в этот День Святого Валентина я влюбилась в тебя.
Его челюсть напряглась, сжалась и расслабилась, я видела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул.
— Но только сегодня, обещаю. Завтра всё пройдёт, — прошептала я.
Он посмотрел на меня, словно был разочарован, смущен, но, несмотря ни на что, полностью очарован мной. Я почувствовала притяжение, когда он наклонился ближе.
И тут он посмотрел на свои часы, нажал кнопку.
— Пойдём, — сказал он, хватая меня за руку и уводя с крыльца. Он практически бежал, утаскивая меня в тень с противоположной стороны дома бабушки, куда не попадал свет с крыльца или улицы.
С хрустом ступая по снегу, он надвигался на меня, пока моя спина не упёрлась в холодную обшивку дома.
Мы стояли лицом к лицу. С дрожащим вздохом я спросила: — Что ты делаешь?
— Осталось всего семь минут.
От его пронзительного взгляда у меня закружилась голова. — И что?
Его тело прижалось к моему, он нежно обхватил моё лицо ладонями и прошептал у самых губ: — Тебе осталось любить меня ещё семь минут.