Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Я ожидал, что она рассердится, но Элайн только ухмыльнулась, затем приняла серьезный вид и сказала:
— Милый, мы занимаемся гнусным делом. Думаю, ты догадываешься, что я сделаю, как только ты выйдешь отсюда. Я тут же отправлю твой стакан для проверки отпечатков пальцев.
Я засмеялся.
— Очень рад, что ты это сказала. Я как раз старался придумать подходящий предлог, чтобы унести вон ту бутылку виски и посмотреть, что у меня получится с моим самодельным оборудованием для снятия отпечатков. У босса есть кое-какие связи в Вашингтоне, и он мог бы проверить, что ты за птичка.
— Не выйдет, если только я сама не помогу, — возразила с улыбкой Элайн. — Но пожалуйста, бутылка твоя. Мне кажется, что мистер Грин уже заполучил мои отпечатки, и гораздо хитрее, но я не возражаю, если и ты будешь иметь образец. Только не расплещи содержимое — это было бы преступлением.
Она не спускала с меня глаз, пока я вытаскивал из корзины для мусора длинный бумажный пакет, расправлял его и запихивал внутрь бутылку.
— Дэйв…
— Да?
Она снова стала серьезна.
— То, что происходит в постели, ничего не меняет, милый. Не при моей профессии. Надеюсь, ты это понимаешь?
— Что ты хочешь сказать?
— Нравишься ты мне или нет, это ни на что не повлияет. Поэтому, если ты не частный детектив из Денвера, то прыгай поскорее в свою маленькую повозку и катись отсюда в любом направлении. Иначе на бульваре останется только мокрое пятнышко с обозначением — Клевенджер.
Я сказал:
— Так приятно, что ты не забываешь пугать меня.
Девушка покачала головой.
— Не шути с этим, милый. Дело очень серьезное. Если ты выкинешь какой-нибудь фокус, тебя уничтожат, и я им помогу, не сомневайся. Это я и хочу тебе втолковать. Даже если ты и вправду частный детектив из Денвера и даже если у тебя есть убедительная причина и оправдания для того, чтобы вертеться поблизости, — все равно, настоятельно советую отправиться домой и заняться каким-нибудь приятным и доходным делом о разводе. Потому что мы промчимся по тебе, как паровой каток, если ты попадешься нам по дороге. Эта женщина завладела такими… В общем, это чрезвычайно важно, и мы должны вернуть бумаги назад, прежде чем кто-либо другой… Ты же не можешь не видеть, что частному детективу тут нет места.
Она казалась такой серьезной и миловидной — с взлохмаченными волосами и в укороченной ночной рубашке. Я сказал:
— Еще немного и разговор пойдет о государственной измене. Грозная власть взяла дело в свои руки, и мелкий частный сыщик может зарабатывать свою жалкую горстку монет в другом месте. Черт возьми, это диктатура! Я пожалуюсь моему сенатору!
Я приподнял ее подбородок, легонько поцеловал в губы и сказал:
— До встречи в Брэндоне.
Это было задумано как благопристойный прощальный жест мужчины несколько старше по отношению к девушке несколько моложе (нет смысла входить в обсуждение точной разницы наших лет), но получилось иначе. Не стану утверждать, будто последовали страстные объятия с порывистыми заверениями в вечной любви. Ни она, ни я не годились на такую роль, и, глядя на нас, вы, вероятно, вообще бы ничего не заметили. Может быть, это случилось раньше, когда мы обнимались и вместе спали на просторном ложе в номере отеля. Может быть, мы оба только сейчас это поняли, но ошибки тут не было. Как поцелуй, это длилось, впрочем, лишь секундой долее, чем следует при обычном знаке прощания. Отстранясь, мы взглянули друг на друга. Я протянул руку и коснулся пальцами ее темных волос.
— Златокудрая Элайн, русалка Астолата… Теннисон?
— Наверное, — ответила она. — Нехорошо смеяться надо мной.
— Ты была небрежна, когда впускала меня сюда, — заметил я, — Пора быть поосторожней с дверями, русалочка. В отличие от Майка.
Девушка усмехнулась.
— Что может сделать мне кислота, чего еще не было сделано?
— По крайней мере, физиономия у тебя еще в целости и сохранности, какой бы отвратительной она ни казалась. Мы с тобой знаем парня, у которого ее нет.
Элайн глубоко вздохнула.
— Музхед-лодж, номер двенадцать.
 
— Да, — ответил я и вышел не оглядываясь.
По дороге к лифту мне хотелось удариться головой о стену, чтобы вбить в нее хотя бы немного смысла — такое никому не нужное усложнение дела. Я имею в виду, что девушка даже не была красива.
Во всяком случае, заметил я себе строго, сейчас не время для личных увлечений. Я уже солгал ей несколько раз и имел приказ продолжать в том же духе. Мак особо подчеркнул: другие ведомства не должны о нас знать. К тому же я сильно подозревал, что и Элайн кое-что соврала или, по крайней мере, скрыла часть правды, и, скорее всего, малоприятную часть, которую я буду обязан обнаружить, чтобы выполнить порученную мне работу. Все было бы проще, если бы я мог сохранить объективную точку зрения. Вот что получается, если, поддавшись импульсу, ложишься спать с незнакомой девушкой.
На улице меня ждало мрачное утро с нависшими над головой серыми тучами. Сидя в «фольксвагене», я просмотрел газету, подобранную в вестибюле отеля, чтобы быть в курсе новостей, а также, думаю, и для того, чтобы привести в порядок свои мысли, прежде чем идти в телефонную будку для официального разговора.
В плане новостей последние двадцать четыре часа, которые я провел в машине, кустах и постели, были очень горячими. На юге США, возле границы, взорвался в воздухе реактивный самолет. ВВС послали бомбардировщик по ошибочному тренировочному маршруту. ВМС объявили об исчезновении атомной подводной лодки. Два корабля столкнулись в гавани, а еще дальше к югу, в Мексике, автобус свалился в пропасть. Международные дела пребывали в состоянии обычного хаоса. Я не видел связи ни одного из этих событий с моим заданием, но судить с уверенностью было рановато, так как я еще толком не знал, в чем мое задание состоит.
Здесь, в Канаде, было немногим спокойней. Где-то к северу самолет службы охраны природы вынужден был совершить посадку в зарослях. В провинции Квебек, город Монреаль, взорвали бомбу с динамитом, дав тем самым толчок к обсуждению, не начало ли французское движение за освобождение новую волну терроризма? И ближе к дому (точнее — к взятому на прокат автомобилю, в котором я сейчас сидел): из тюрьмы в Брэндоне сбежали двое заключенных.
Последнее сообщение заставило меня нахмуриться. Оно-то точно окажется связанным с моим заданием, так как теперь автострады будут забиты отрядами разного рода полиции, занятыми поисками провинившихся правонарушителей. Я очень надеялся, что они их не мешкая изловят, поскольку, каким бы ни оказалось мое задание, выполнить его удастся гораздо легче, если местные власти не будут дышать мне в затылок.
Относительно тела в мотеле Реджины — небольшая заметка отождествляла его с Майком Грином, гражданином США, из города Напы, Калифорния. Утверждалось, будто смерть вызвана большой дозой принятого снотворного, но полиция не удовлетворена некоторыми обстоятельствами дела, и расследование будет продолжено.
Пока я сидел и читал газету, никто, по-видимому, мною не заинтересовался. Я тронул машину с места — следом никто не ехал. Я отыскал телефонную будку на углу рядом с заправочной станцией, продававшей разновидность горючего, о которой я никогда не слыхал, «Белую Розу» — если вы любознательны. Войдя в будку и заказывая разговор, я наблюдал, как дождевые капли отскакивают от крыши «фольксвагена».
— Скажем, пять футов два дюйма, сто десять фунтов, около двадцати пяти лет, темные волосы, серые глаза. Шрам от аппендицита и маленький косой шрам на правом бедре, как от сложного перелома, — возможно, в детстве упала с дерева. Она из тех, кто в юные годы лазает по деревьям. — Я чувствовал, что о чем-то забыл. Забавно, но мне пришлось пару секунд подумать, чтобы вспомнить: — О, и у нее, очевидно, когда-то была оспа — видно по лицу.
В двух тысячах миль от меня Мак сухо заметил:
— Ты как будто провел тщательное расследование. В этом не было необходимости, мы проверили мисс Хармс по просьбе Грегори. С ней все в порядке.