Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Она сказала:
— Вы говорите так, словно бы приехали издалека и настолько быстро, что не имели времени задержаться в пути и поесть.
— Сегодня днем я еще был в Южной Дакоте. Впрочем, уже вчера.
— Что же вас сюда привело? 
— Телефонный звонок, — ответил я, — телефонный звонок в связи с глупым молокососом, который опять заварил какую-то кашу.
По дороге в отель я сочинил историю, настолько близкую к истине, насколько допускали мои инструкции.
— Предполагалось, что я должен утереть ему нос и послать домой к папочке.
— Кто папочка и где он?
Я покачал головой.
— Вы, мисс Хармс, слишком много хотите за один ростбиф.
Она настаивала:
— Что вас связывало с Майком?
Я не знал, о чем ей рассказывал Грегори, а о чем нет, но рискнул и сказал:
— Мы с ним работали в одной лавочке.
— Он называл себя страховым агентом из Капы, Калифорния. Говорил, будто здесь в отпуске, обычный турист.
— У меня где-то есть карточка, — заметил я, — утверждающая, что я занимаюсь страхованием жизни в Тринидаде, штат Колорадо. Если вы верите подобным вещам, вы глупее, чем показались мне поначалу.
— Но и вы ведь не желаете сообщить, чем занимаетесь в действительности.
Я промолчал, и она добавила:
— Нельзя сказать, чтобы мы успешно продвигались, а?
— А мне продвигаться некуда, — возразил я, — Я здесь только потому, что меня пригласили.
Секунд десять девушка разглядывала меня в задумчивости, затем объявила:
— Красные кафтаны атакуют Банкер-Хилл, мистер Клевенджер.
Не стану утверждать, будто вы что-нибудь уловили в данном контексте, но мне лично кое-что стало понятнее. Таким образом она сообщала, где работает, одновременно приглашая и меня сделать то же самое, — если я мог.
Время от времени кто-то наверху пытается с самыми благими намерениями скорректировать разнообразные и многочисленные тайные начинания нашего могучего и мудрого правительства, чтобы его служители взаимодействовали надлежащим образом и не совали необдуманно коллеге пальцы в глаза. Идея не срабатывает по ряду причин и, в частности, потому, что скептически настроенный опытный агент видит мало радости в том, чтобы доверить свою жизнь и порученное дело безответственным кретинам, работающим на другое ведомство. Половину времени мы не доверяем даже сотрудникам нашей собственной лавочки.
Девица была не из наших, так как Мак обязательно сообщил бы мне, если бы поблизости было к кому обратиться за помощью. Она работала в каком-то другом ведомстве, и предполагалось, что я теперь запечатлею на ее устах братский поцелуй признания и скажу что-нибудь вроде: «Подождите, пока мы увидим белки их глаз». Конечно, это не был настоящий пароль, но и настоящий не лучше, они все в таком роде. После этого, согласно официальной теории, мы с мисс Хармс должны усесться рядом и в атмосфере взаимного доверия сравнить наши данные по операции «Дриллинг». Естественно, для того, чтобы выработать совместный план проведения кампании. Теперь вы понимаете, насколько такая идея может импонировать кучке экспертов в Вашингтоне, которым никогда не приходилось ставить свою жизнь в зависимость от совершенно незнакомой им личности и фразы, известной широкому кругу лиц и, возможно, давно скомпрометированной.
Я сказал:
— Что-то не пойму, куколка. И на самом деле это ведь был Бридс-Хилл, да?
Не стану утверждать, будто при других обстоятельствах я не среагировал бы, как полагается. Обычно нам советуют оказывать помощь в пределах разумного, но решение всегда остается за агентом на месте действия. И всегда это щекотливый дипломатический вопрос. Но не в данном случае. Мне был дан приказ: другие ведомства не знают о нашем участии в этом деле и не должны знать.
Элайн рассмеялась.
— Извините, я задумалась.
Она замялась.
— Может быть, если не возражаете, вы просто расскажете, что тут делаете?
Я сказал:
— Возражаю.
Она хотела заговорить, но я прервал:
— И пожалуйста, не угрожайте мне полицией Реджины, мисс Хармс. Держу пари, она вам тут нужна не больше, чем мне. Если хотите знать, кто я и чем занимаюсь, сообщите, кто спрашивает. Если, например, вы покажете мне маленькую золоченую бляху, моя позиция может измениться решительным образом.
 
Девушка нахмурилась.
— Кто вам сказал…
Я снова прервал ее:
— Почему для разнообразия нам не продолжить в предположении, что оба мы сравнительно разумные люди? Вы же проверяли на мне какой-то пароль, а? Этот вздор о Банкер-Хилл. Так что, если хотите получить ответ на кучу ваших вопросов, скажите сначала, кто вы и с какой целью наблюдали за той комнатой в мотеле, выслеживая всех, кто в нее входил, и проверяя их потом дешевыми условными фразами. Если это Дядя Сэм, я могу уступить. Но если это местные «Маленькие красные капюшоны» или «Смоки-медведь», то черт с ними. И с вами.
Она слегка улыбнулась.
— Что это вы вдруг всполошились, мистер Клевенджер?
Я пристально посмотрел на нее, потом проглотил остатки ростбифа, допил виски, поставил стакан на телевизор, достал из кармана два канадских доллара и положил их рядом со стаканом.
— Вот, — сказал я, — Никто никому ничего не должен. Если тут много, внесите сдачу в фонд муниципальных расходов вашего городка. Я вижу здесь есть телефон, так что, как только я уйду, вы в два счета можете вызвать полицию.
Я ухмыльнулся ей в лицо и направился к двери.
— До встречи за решеткой.
— Мистер Клевенджер…
Я остановился на пороге.
— Если в конце вашей фразы вопросительный знак, то вы зря тратите дыхание.
— Я работаю на правительство Соединенных Штатов, мистер Клевенджер. На Дядю Сэма — если воспользоваться вашим выражением.
Я повернулся. Она сидела на большой двуспальной кровати, внимательно следя за тем, как я прореагирую. Я подошел к ней и мрачно сказал:
— Мне, красотка, пришлось устроить сцену, чтобы извлечь из вас это признание. Теперь покажите для подтверждения какую-нибудь бумажку и перейдем к делу.
Девушка покачала головой.
— Мы не носим с собой маленьких золоченых блях, мистер Клевенджер.
— Я должен верить вашему слову?
Элайн негодующе вскинула голову, и я пожал плечами.
— О’кей. Со мной нетрудно поладить. Сначала немножко вы, затем я. Может быть, так дело и пойдет на лад. Я работаю в Западном сыскном агентстве. 3001, Паломас, Денвер, Колорадо.
Она удивилась:
— Частный детектив?
— Точно. Частный детектив, ищейка, шпик, сыщик — называйте, как хотите.
— Можете это доказать?
Я возразил:
— Вы доказываете, я доказываю. Если вашему слову можно верить, то и моему тоже.
Она засмеялась.
— Одно не следует из другого.
Я сказал:
— Какого черта? Это же легко проверить, если вы и вправду их работник. Всего-то и дела — взять трубку и заказать международный разговор. Если ваши бюрократы хоть чего-то стоят, то не успею я допить стакан, как Вашингтон уже будет у телефона с интересующими вас сведениями.
Не сделав движения к аппарату, даже не взглянув на него, она сказала, не сводя с меня глаз:
— И Майк Грин тоже был частным детективом? Вы заявили, что работали в одной лавочке.
Девица, возможно, заманивала меня в ловушку, но я поставил на то, что при всех своих недостатках Грегори все же был профессионалом и не мог расколоться перед ищейкой женского пола в брючках.
— А как же, — сказал я, — Он работал в конторе на Западном побережье. Они иногда провертывают там для нас дела, а мы для них здесь. Поэтому, когда оттуда запросили помощи, босс связался со мной в Рэпид-Сити, где я заканчивал одно дельце, и велел мне дуть сюда, что есть мочи. Майк не позвонил к ним в Лос-Анджелес в условленное время, они забеспокоились и попросили осторожно выяснить, в чем дело.
Я поморщился.
— У них в Лос-Анджелесе странные представления о географии. Им, наверное, кажется, что любое место к востоку от Скалистых гор находится рядом с любым другим местом к востоку от Скалистых гор.