Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

Я выпустил пистолет из пальцев и упал на него, стараясь нащупать рукоятку левой рукой и чувствуя всей кожей наводимый на меня ствол револьвера. А в голове была одна мысль — куда мне достанется на этот раз.
Выстрел действительно прозвучал, затем второй, но ни одна пуля не пролетела вблизи меня. Я подобрал свой 38-й и оглянулся. Фредерикс стоял на прежнем месте со странным пустым взглядом, не шевелясь и абсолютно ничего не предпринимая; пистолет лежал у его ног. Неожиданно он пошатнулся и упал.
Я посмотрел в сторону хижины. Что ж, должен же он что-то уметь — при той репутации, которую приобрел в здешних местах. Как он добрался до дверей с раздробленной ногой, пусть даже и с помощью жены, я себе и представить не мог, а спрашивать не собирался. В ответ он презрительно подожмет губы на этакий британский манер, и только.
Логан стрелял, тщательно прицеливаясь, как в тире по мишени: корпус расслаблен, насколько позволяет рана, рука вытянута вперед, но не выпрямлена. Когда Фредерикс упал, он всадил в него еще две пули — не торопясь и обдуманно, чтобы быть уверенным, так как когда-то и сам бывал в деле.
Я встал. Грудь болела не очень — боль придет потом. Подойдя к вновь прибывшим, я проверил работу Логана, затем свою, после чего пошел к хижине. Логан все еще стоял, опираясь о косяк. Бет рядом поддерживала его. Я окинул их обоих взглядом и обратился к Дюку:
— Для здешних сельских мест, старик, перестрелка получилась неплохая. Пока сюда не наехало народу, скажите, что из всего этого вы хотите взять на себя? Официально.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Ничего, если это можно устроить.
Я подумал о том и о сем и сказал:
— Можно устроить вам медаль или благодарность от Дяди Сэма. Что-нибудь в этом роде.
Логан посмотрел на Бет.
— Мы бы предпочли, если возможно, вообще не фигурировать в этом деле.
Бет кивнула, Логан легонько улыбнулся.
— И уж, конечно, я бы не хотел, чтобы меня запомнили как человека, который перевез контрабандой через границу большую партию героина, не говоря уже о том, что в нем спрятано. Если, конечно, старик, это для вас все равно.
Мне не было все равно. Не совсем. Но он только что спас мою жизнь — по крайней мере, я так тогда думал. В последующую пару недель я уже не был в этом очень уж уверен.
  
25
 
Молодой человек из Комиссии по атомной энергии сказал:
— И конечно, мистер Хелм, вы понимаете, что все это строго конфиденциально.
— А как же, — откликнулся я, — Но что все-таки было в этих банках? Их новая карманная модель атомной бомбы?
— Ну, — протянул он неохотно, — не совсем. Это оказалось очень… остроумное устройство, предназначенное для саботажа и представляющее собой защищенный контейнер с радиоактивными отходами и небольшим подрывным зарядом. Сам взрыв не представлял никакой опасности, но при этом на довольно большой территории распространялись радиоактивные осадки с весьма нежелательными последствиями для окружающих. Особенно если люди не осознавали опасность и не подвергались немедленной дезактивации. Имело место несколько случаев…
— Знаю, — сказал я, — Читал в газетах.
— Были и другие происшествия, не с таким фатальным исходом, которые не попали в прессу. В ряде мест благодаря принятию срочных мер последствия оказались относительно незначительными. Но для морального состояния людей ущерб был немалый.
Он нахмурился.
— Вы должны понимать, мистер Хелм, что люди, работающие с радиоактивными материалами, имеют, скажем так, тенденцию относиться с повышенной чувствительностью ко всему, что связано с радиоактивностью. Точно так же, как те, кто по роду деятельности имеет дело со взрывчатыми веществами, повышенно реагируют на неожиданно громкие звуки. Когда начались неприятные происшествия там, где их быть не должно, — вы меня понимаете, — и когда люди стали получать большие дозы облучения в местах, считавшихся достаточно безопасными… Такие вещи, по меньшей мере, снижают эффективность работы. Вчера, например, на одной станции отказались вывозить отходы, пока не выдадут полного защитного снаряжения, предназначенного для экстремальных ситуаций. Такого рода конфликты. С психологической точки зрения, это чертовски коварное устройство. Если бы их завезли много…
 
Я посмотрел в ярко освещенное окно, через которое мог видеть только безоблачное голубое небо Невады.
— Вы сказали «защищенный контейнер», — заметил я, — Такая ли уж это защита — тонкая свинцовая оболочка?
Молодой человек засмеялся.
— Можете не беспокоиться, мистер Хелм. Вас тщательно проверили. Им ведь не нужно было неконтролируемого заражения, поэтому контейнер служил достаточно надежной защитой. Ситуация становилась по-настоящему опасной только при разбрасывании его содержимого в помещении или на открытой местности. Но, конечно, если какой-нибудь джентльмен в Мексике спал, положив весь груз себе под голову, то сейчас он чувствует себя не очень хорошо. И не знаю, стал бы я, будучи наркоманом, вводить этот героин себе в вену. Конечно, в этом и состояла их главная трудность. При более обычных каналах доставки могли засечь радиоактивные материалы на любой таможне. Поэтому они и переправляли эти штучки столь замысловатым образом.
— Глупый вопрос — но почему не изготовить их здесь, прямо в Штатах? — поинтересовался я.
— Где бы они взяли нужные ингредиенты? Мы их, знаете ли, не продаем с молотка. Их все равно пришлось бы импортировать. Да и само устройство не сделаешь в подвале, из водосточной трубы и пары палочек динамита. — Он встал, — Эксперимент получился удачным. Первая партия, последствиями которой мы сейчас заняты, имела большой успех. Если бы им удалось переправить и распространить вторую партию прежде, чем мы поняли, что это такое, нас ждали бы серьезные неприятности. Сейчас мы, понятно, примем меры против саботажа такого рода. Хотя, должен сказать, наверное, впервые приходится беспокоиться о том, чтобы радиоактивный материал не попал на атомную станцию. Все равно что возить уголь в Ньюкасл, а? Что ж, желаю удачи, мистер Хелм. Ваш шеф хотел, чтобы вас, когда вы поправитесь, проинформировали о всех подробностях этой истории. Надеюсь, я вас не очень утомил.
Я смотрел ему вслед, когда он закрывал за собой дверь. Информация, бесспорно, интересная, но мне от нее пользы было мало. Я заснул.
Утром ко мне пришла Бет.
Она вошла в комнату несколько неуверенно, словно бы сомневаясь, как ее встретят. На ней были рубашка и юбка из поблекшего (несомненно, искусственным способом) материала. На голове — все тот же белый «стетсон». Я был рад, когда она сняла широкополую шляпу и перестала выглядеть девицей с родео.
— Сиделка сказала, что я могу тебя навестить, — объяснила она, — Как ты себя чувствуешь, Мэтт?
— Отлично, — ответил я. — Более или менее. А как ты?
Она, казалось, удивилась моему вопросу.
— Я? Превосходно, — тут она сообразила, что я имею в виду, и покраснела, — У меня все в порядке. Правда! — Она коротко рассмеялась, — Думаю, тебе известно, что семья Логанов попала в автомобильную аварию?
— Это так подали?
— Разве ты не знаешь?
— Откуда? Я только и успел сказать нужные слова нужным людям перед тем, как из меня стали извлекать кусочек свинца. Поэтому мне не известно, что они придумали.
— Мы втроем разбились на «ягуаре» в каньоне Бакмена, — сказала Бет. — Такова наша история. К счастью, туда понаехало немало офицеров служб безопасности. С какой целью — нам, понятно, не сказали, но они были очень внимательны и любезны. Один даже отдал мне свою куртку. А Питера и Ларри тут же увезли в больницу, — Бет помолчала, потом продолжила: — Твой босс, видимо, влиятельный человек. Ни один из врачей даже не заикнулся о пулевых ранениях. В газетах нашей аварии уделили несколько строк, и только. Я… мы очень признательны за это, Мэтт. Если бы вся история стала известна, нам бы никогда не удалось жить по-прежнему, ты меня понимаешь? Ларри так старался забыть свое прошлое. Он стремится стать героем не больше, чем… рэкетиром. Он просто хочет быть мирным, законопослушным гражданином, заурядным обывателем. Я думала, ему будет жаль отдать «ягуар» для инсценировки аварии, но он говорит, что так даже лучше: ему не следует иметь подобную машину. Отныне, по его словам, он водит только автомобиль семейного типа.