Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]

И еще я подумал, что Фрэнки и его приятель-алкоголик так никогда и не узнают, что, в сущности, обязаны мне жизнью: там, в лесу, рядом с ней они были на волосок от смерти. Своим появлением я, можно сказать, их спас.
— Давайте снова поговорим на ту же тему, — предложил я, — Вы все еще считаете, будто мне нечего вам предложить?
Наоми посмотрела на меня, потом на стеклянный пистолет в моей руке и медленно улыбнулась.
— Вы очень энергичный человек, мистер Клевенджер.
— Я могу быть очень полезным человеком. Мне нужно исчезнуть из страны. Немного деньжат не помешает, но жадничать я не буду. Договорились, Наоми?
Я слышал, как Дженни возле автомобиля издавала возмущенные звуки протеста. И черт с ней — свое дело она сделала. Теперь игра шла между мной и девчонкой.
Наоми рассмеялась.
— Договорились… Дэйв.
Я сделал одну из самых трудных вещей в своей жизни. Еще раз повернув дьявольский пистолет, я отдал его ей — рукояткой вперед.
  
Глава 20
 
Мы с Дженни сидели в машине возле универсального магазина в каком-то маленьком городке, носящем имя какого-то святого. Это была своего рода проверка лояльности. Если мы послушно ждем на месте, указанном нам Наоми, мы доказываем одно. Если потихоньку улизнем — совсем другое. В этом случае она снова побежит к телефону, чтобы устроить нам приятную встречу на другом конце линии, в Новой Шотландии. Впрочем, Наоми могла так поступить в любом случае. Правду сказать, я не сомневался, что именно это она и сделает.
Пребывая в ожидании девушки, я развлекался чтением надписей на расставленных поблизости металлических конструкциях. Занятие не из самых продуктивных, но все же лучше, чем гадать, удалось Маку расчистить нам путь или нет. И не ждет ли нас за ближайшим углом отряд полицейских ищеек. Если что-либо может сделать более безрадостной рекламу прохладительного и сигарет «Мэдисон-авеню» — так это их буквальный перевод на французский язык.
Дженни зашевелилась.
— Дэйв…
— Что, ирландочка? 
— Неужели вы… Я хочу сказать, не можете же вы ей доверять?
Я бросил взгляд на свою собеседницу. Для женщины, которая не раздеваясь провела весьма бурную ночь, она выглядела очень неплохо. Мила на вид и как будто достаточно уверена в себе — для новичка, по крайней мере. Было приятно не думать о ней, как о владелице кислотного баллончика. Впрочем, эта мысль никогда и не выглядела убедительной.
Я сказал себе, что материнское чувство оправдывало или, во всяком случае, объясняло большую часть ее непонятного поведения. Я даже подумал, не привлечь ли ее в качестве сообщницы. Действуя вместе, мы с гораздо большей вероятностью могли выполнить работу и остаться в живых, нежели трудясь независимо и ловя шанс каждый за себя.
Искушение было сильным. В нашем деле всегда есть риск превратиться в этакого осторожного, хитроумного и подозрительного субъекта, который ни за что не доверится постороннему, даже если от этого зависит успех или неудача порученной ему работы. Подобной ошибки мне допустить не хотелось. С другой стороны, приказ звучал недвусмысленно: полное сохранение тайны. Никто не должен знать о цели нашего участия в операции. Кроме того, возникал конфликт интересов. Дженни интересовала прежде всего безопасность ее дочери, в то время как мне было строго велено придушить любую девицу, которая вздумает путаться под ногами.
Я ответил в духе Клевенджера:
— У меня есть выбор? Кто еще поможет мне выпутаться из этой истории, вы?
— Она — злобное маленькое чудовище. Садистка, — объявила Женевьева, — Знаете ли вы, на что это было похоже — ехать с ней весь этот долгий путь, жить вместе, притворяться ее матерью? Бог мой! Если бы Он послал мне такого ребенка, я бы сама выбросила его из колыбели и раздавила ногой, как тарантула.
— Да, да, — согласился я, — А что с Пенни, настоящей Пенни?
Выражение лица Дженни изменилось.
— Они держат ее взаперти. Там, где мы были две недели назад. Мерзкого вида пара (одеты, как рабочие с фермы) увела ее. Вот и все, что мне известно. Дэйв, я схожу с ума, когда думаю об этом. Пенни так впечатлительна и непохожа на сверстников. Застенчивая, очень способная и тихая девочка. Не очень хорошенькая, но ужасно милая. Наверное, вы правы, и мне действительно следовало оставить ее дома, но мой муж… Не всякий мужчина сам по себе способен один воспитать ребенка, а Говард не стал бы и пытаться, он слишком занят своими световыми лучами. Я считала, что ей будет лучше со мной, — Дженни передернула плечами, — Наверное, я ошиблась, если учесть, как обернулось дело. Я слишком цивилизованна и не ожидала всей этой жестокости. Дэйв…
 
— Да?
— Вы мне поможете? Ганс обещал позвонить туда, когда они получат бумаги… и убедятся, что с ними все в порядке. Наоми знает номер телефона. Может быть, вы ее уговорите… Черт! Вот и она, маленькая ведьма! Могу поспорить, мне она ничего не купила, только себе.
Дженни заколебалась, словно борясь с собой. Потом тихо и скороговоркой сказала:
— Дэйв, вам следует кое-что знать. Не очень рассчитывайте на то, что ждет вас в Ивернессе.
Я с изумлением посмотрел на нее.
— Что, черт побери, вы имеете в виду?
Дженни покачала головой. Она не отрывала глаз от Наоми, которая приближалась к нам с большим пакетом под мышкой. Освещенная утренним солнцем, в простом голубом джемпере и блузке с оборками, с высокой прической, она казалась маленькой невинной девочкой.
— Сейчас не время, — прошептала Дженни. — Но будьте осторожны. Вот — я оказала вам услугу, помогите и моей Пенни, ладно?
— Постараюсь, — ответил я машинально, соображая, какую еще свинью она могла подложить, чтобы в последний момент пустить на ветер всю операцию. Неужели после всех наших приключений нас не ждут на почте Ивернесса никакие документы? Или с ними что-то не в порядке? Что ж, буду волноваться, когда придет время. Мне вполне хватало неприятностей в настоящем. Зачем заимствовать их из будущего? Я наклонился вперед, чтобы Наоми могла забраться на заднее сиденье «фольксвагена».
— Подумать только, в этом Богом забытом краю нет джинсов, — весело сказала она. — Это просто вредительство. Все в порядке, поехали, Дэйв. Остановитесь возле первой же кучки деревьев, я хочу сбросить с себя этот дурацкий наряд, пока меня не задержали за прогуливание занятий в школе.
Голос Наоми звучал звонко и беспечно. Слушая ее, вы бы никогда не подумали, что она недавно совершила убийство и имеет на уме пару-другую преступлений в ближайшем будущем.
Я выехал из города, свернул на дорогу, ведущую к небольшой группе сосен, и там остановился.
— Ваша гардеробная, мадам, — сообщил я и вылез из машины, чтобы Наоми могла толкнуть сиденье вперед. Она потянулась, взяла пакет и через секунду выпрямилась рядом со мной.
— Пойдемте, Дэйв. Нам надо поговорить.
— А как же…
— Не оставляйте ключи в машине. Мы же не хотим, чтобы милая мамочка удрала от нас. Она может наехать на кого-нибудь.
Я взял ключи и пошел следом на Наоми. Она отошла в сторону, но так, чтобы видеть автомобиль. Положив пакет на траву, девушка повернулась ко мне.
— Я слышала, что вы специалист по расстегиванию молний и пуговиц. Демонстрируйте! — Она повернулась ко мне спиной.
— Всегда рад помочь.
Я занялся знакомыми застежками, размышляя о том, что вроде как попал в заколдованный круг: или я их потрошу, вытряхивая информацию, или стаскиваю с них одежду.
— Держу пари, что вы в восторге, — ехидно сказала Наоми, — Как она в постели? Годится хоть на что-нибудь?
— Кто? Дженни? Вы же сами не дали проверить.
— Такую кислую пилюлю поискать! Можете мне поверить, она сразу струсила, но Ганс этого ждал. Он и не рассчитывал, что она добровольно сделает все, как надо. Вот почему он держал меня наготове, чтобы подменить девчонку и иметь кое-что против дорогой мамочки, пока мы не выберемся из страны.
Наоми стянула с плеч платье и блузку, сбросила туфли, сняла чулки, стащила с себя через голову комбинацию и осталась только в маленьких трусиках и очень тугом, плоском бюстгальтере.