Пепел и пыль (СИ)

— Это не лавры гения, это безрассудство чистой воды!
— Ты же знаешь, я люблю рисковать…
— Неправда, — Даня качает головой. — Я тебя на колесо обозрения в парке затащил только с пятого раза, и то всю дорогу ты с такой силой держалась за мою коленку, что следы от ногтей не сходили ещё несколько дней.
— Всё изменилось. Теперь я страж.
— Ну да, — Даня оборачивается на что-то вне зоны моей видимости.
Пейзаж позади него мне знаком. Различаю стопки книг, паркетный пол, высокие табуретки и лабораторные столы и понимаю, что он сидит в лаборатории хранителей.
— Сколько у вас сейчас времени? — спрашиваю я.
В кадр входит кто-то в белом халате. Картинка обрезана, поэтому я вижу лишь лодыжки в чёрных капроновых колготках и синие туфли на высоком каблуке.
— Лена?
«Белый халат» слегка приседает и наклоняется вперёд. На лицо спадают длинные рыжие кудри.
— Привет, Слава, — отвечает Лена, махая мне рукой, в которой что-то зажато.
— Привет. Что вы там делаете?
— Даня сидит на полу и последние пару часов не перестаёт задавать мне и Полине дурацкие вопросы, а я… — Лена выпрямляется. — Теперь я думаю о том, что ты сказала.
На экране с краю появляется сначала нос, а потом и щека цвета кофе с молоком.
— Полина, — полувопросительно говорю я. — Привет.
— Привет! — она снова исчезает, и вместе с её движениями дрожит наладонник.
Каждый раз, когда Даня звонит мне, так или иначе, кто-то из стражей находился рядом, чтобы держать наладонник или позволять ему говорить по нарукавнику, прицепленному к чьему-то предплечью. Ведь портативная техника стражей работает только от энергии, которую производит клятва. А Даня, он… Профессионально делает вид, словно его это совсем не волнует.
— Лена, Полина, вы всё слышали?
— Не только слышали, но лично я уже успела и осудить, — подаёт голос Лена. — Дважды. Полагаю, Дмитрия в это всё ещё не посвящали, да?
Я отрицательно качаю головой. Как только Дмитрий услышит в одном контексте слова «путешествие во времени», «Христоф» и «опасность», у него последние волосы выпадут.
— И не собираемся, если честно.
Даня встаёт с пола, вместе с ним встаёт и наладонник в руках Полины. Они оба идут к Лене.
— Но у вас не получится. Ваня прав — нужен кто-то запредельно сильный. А ещё представь, какая колоссальная это ответственность! Вам в прошлом ничего нельзя будет менять и не позволить это сделать Христофу, а иначе… Изменяя прошлое, вы не оставите привычному будущему никаких шансов.
Она надевает на глаза защитную маску. Что бы она ни собиралась сейчас делать, это явно опасно.
— Зачем это?
— Плоды дивы белоснежной стреляют соком во все стороны, когда их давишь, — отвечает Лена и демонстрирует мне размером с колпачок от ручки и плотный на вид боб белого цвета. — А ещё, кстати, — продолжает она, исчезая вне поля моего зрения. — Христоф переместится в своё тело, а вот вам перемещаться будет некуда. Но, полагаю, так далеко вы ещё не думали.
Я поджимаю губы. Даня, лицо которого снова занимает две трети картинки, вскидывает брови и вытягивает губы буквой «о».
— Не смотри на меня так, — требую я. — И вообще, иди домой, не мешай людям работать!
— Если бы я не пришёл, как бы я тебе позвонил?
— Да и не мешает он, — раздаётся Ленин голос. — Брат у тебя забавный.
— Поняла? Я забавный!
И давно, интересно, они так хорошо общаться стали? Что-то всё это мне не нравится… Да и сердце подсказывает, узнай об этом Ваня — ничего хорошего не случится. Ведь они с Леной… Они с Леной явно очень близки: Ваня выходит с ней на связь каждый вечер, чтобы просто спросить, как у неё дела, а ещё хранит вместо закладки в одной из книг её фотографию.
Не совсем друзья. Один из них точно по уши влюблён.
Звуки чьих-то голосов отвлекают меня от собственных мыслей. Оборачиваюсь и вижу, что, может и не ко мне, но точно в мою сторону поднимаются Ваня, Бен и Марк. Последний упирается на сделанные Лукасом металлические костыли. Именно благодаря медленно плетущемуся Марку, у меня ещё есть немного времени на разговор с Даней.
 
— Очень, — иронически замечаю я. — Мне пора идти, но… Дань, сейчас я напишу тебе сообщение. Хочу, чтобы только ты его прочитал. А потом попроси Полину удалить.
Даня хмурит брови. Чуть погодя, кивает.
— Всё у тебя в порядке? — спрашивает он серьёзно. — В смысле, не считая того, что…
Даня поджимает губы и переводит взгляд в сторону. Его подбородок вздрагивает лишь единожды, но у меня внутри сразу что-то обрывается, перекрывая воздух в лёгких.
— Да, в порядке, — отвечаю я. — Мы ещё созвонимся. Я тебя люблю.
И раньше, чем Даня отвечает, я жму на отмену вызова. А затем быстро щёлкаю по сенсорным кнопкам на появившейся клавиатуре:
«У Лены есть парень, так что даже не думай. Дай Ване шанс, если меня не будет рядом. И скажи маме, что я люблю её».
* * *
Когда Доурина просит кого-нибудь из нас составить компанию Зоулу, изъявляющему вот уже несколько дней подряд нечеловеческое желание проведать своего друга, живущего в поселении, соседствующем с последним пристанищем фениксов, я первая вызываюсь помочь. Зоул меня расслабляет. Он не беспокоиться ни о чём, что напрямую его не касается, и ведёт себя по-ребячьи расслабленно и беззаботно. Рядом с ним я отдыхаю.
Отдых — именно то, чего мне в последнее время так не хватает.
С нами, разумеется, как и всегда идёт Лукас. Его общество меня чуть напрягает, но не настолько, чтобы акцентировать на этом внимание. К тому же я знаю, что для него молчание — это стиль жизни, поэтому не настаиваю на разговоре, уделяя всё внимание Зоулу, который не скупится на объяснения, когда я спрашиваю его о том, чем он жил раньше.
— Я скучаю по дому, — говорит он. — Там мне комнату не надо было ни с кем делить.
— Я делю комнату с братом всю жизнь, поэтому не могу и представить, как тебе раньше везло, — отвечаю я.
— Наши комнаты все располагались на одном этаже, но каменные стены были толстые, так что ничего не было слышно. Можно было лечь на кровать, раскинуть руки в стороны, закрыть глаза и представить, что ты один во всей Вселенной.
Один во Вселенной… Звучит заманчиво.
— Твой друг тоже феникс?
— Ага. Но вообще-то, у меня много друзей. Просто до Тины добираться ближе всего.
— Тина? Девчонка? — Зоул кивает. Я смеюсь и толкаю его в плечо. — Ах ты дамский угодник!
Его щёки лишь на секунду покрываются румянцем, слишком бледным на фоне ярко-красных глаз.
— Она моя подруга! — восклицает он неожиданно тонким голосом. — Не то, что ты подумала!
— Ну да, ну да.
— Слава!
Когда я в очередной раз хочу в шутку его толкнуть, Зоул ловко уворачивается, и я едва успеваю выпрямиться, чтобы не завалиться вперёд. Быстро оборачиваюсь на Лукаса, всё это время плетущегося позади. Несмотря на сунутые в карманы рубашки руки, сейчас он выглядит как никогда расслабленным и даже улыбается.
Интересно, что его насмешило больше: то, как я забавляюсь над его братом или моё несостоявшееся падение?
— Тина жила в столице, но во время нападения успела с родителями перебраться к родственникам, — вдруг произносит Зоул серьёзно. — Она была ранена, но выжила… И она просто моя лучшая подруга, ясно?
— Ясно, ясно, — прыскаю я.
Но на самом деле и правда ему верю. То, с каким лицом он упомянул историю подруги, напоминает мне меня, узнавшую, что Кирилл на самом деле жив: но не первое впечатление, а последующее осознание — это не похоже ни на радость, ни на что-либо ещё. Другое чувство. Но не менее сильное. Облегчение, я полагаю.
Следующие минут десять Зоул пытается достать Лукаса. Точнее, вывести его на игру в догонялки, но для Лукаса, кажется, это синонимичные понятия. Я тем временем просто иду рядом, опустив глаза в землю. Вдруг понимаю, что совершенно ни о чём не думаю. Так много проблем, которые нужно бы переварить, но вместо этого я считаю собственные шаги.