Зависимы сейчас (ЛП)

— Как это было? — спрашивает он.
Это было просто и правильно.
— Приятно.
— У меня есть вопрос, и я хочу, чтобы ты знала, что я не обижусь, если ответ будет не таким, как я хочу. Я просто... хочу знать правду.
— Хорошо.
Он делает небольшой вдох, а затем его глаза снова опускаются к моим губам. Он снова мягко целует меня, на этот раз дольше. Я не двигаюсь и не перехожу к чему-то другому. Я позволяю ему взять инициативу на себя, и я не желаю ничего большего. Того, что он дает мне, достаточно.
Он отстраняется и смотрит на моё тело, на мои губы и глаза, впитывая каждую деталь.
— Ты в порядке?
Я снова киваю.
— Просто жду твоего вопроса.
— Верно, — он делает еще один тренированный вдох. — Твои фантазии — кто в них?
— Я, — говорю я. — И ты.
— Ты так быстро ответила, — говорит он с беспокойством.
— Это не значит, что я вру. Я не фантазировал ни о ком, кроме тебя, с тех пор как ты уехал на реабилитацию. Ты... лучшее, что у меня когда-либо было.
Его лицо, кажется, начинает светиться при последней фразе, принимая её как правду и факт. Так оно и есть. Его рука скользит к моей шее, нежно поглаживая меня. Впервые я чувствую себя в другом душевном состоянии, когда он прикасается ко мне. Отчасти это связано с моим разговором с доктором Бэннинг. Я спросила её, чего мне ожидать, когда я увижу Ло, и она сказала мне, что он захочет прикоснуться ко мне, утешить меня. И это то, что я должна принять. Не все прикосновения приводят к удовольствию.
Объятия — это просто объятия, а не путь к сексу.
Это что-то новое для меня, потому что я никогда не позволяла к себе прикасаться таким образом, по крайней мере, без желания, чтобы это переросло в что-то большее.
Думаю, мне нравится.
Его губы прижимаются к нежной коже под моим ухом, и я чувствую колебания в его теле, когда он отстраняется.
— Как это было?
— Хорошо.
— Ты больше ничего не хочешь?
— Нет, — искренне говорю я, — только если ты захочешь.
Он снова целует мои губы, но на этот раз немного раздвигает их своими. Я не углубляю поцелуй. Я жду, и он сам это делает, его язык осторожно проникает внутрь. Его большой палец гладит заднюю часть моей шеи. Когда он разрывает поцелуй, он медленно проводит пальцем по моей влажной нижней губе. Я даже не вздрагиваю.
Я позволяю ему утешать меня, не занимаясь сексом, не боясь, что он может меня возбудить. Мы пытаемся стать лучшей парой, и я думаю, что это и есть прогресс.
Его глаза мерцают возможностями.
— Это твоя новая суперсила, Лили Кэллоуэй? — ласково спрашивает он меня. — Теперь я могу прикасаться к тебе без чувства вины?
— Это не может длиться вечно.
— Тогда я буду наслаждаться этим сейчас.
Сейчас.
Мне это тоже нравится.
  30. Лили Кэллоуэй  
 . 
Мы остаемся на патио смотреть на закат. Единственный раз, когда нас кто-то беспокоит, — это когда Роуз выходит спросить, не хотим ли мы чего-нибудь из обслуживания номеров на ужин. Боюсь, они ужинают в номере только потому, что нервничают и не хотят оставлять нас одних, но я не спрашиваю её об этом. Вместо этого я говорю ей заказать нам пару бургеров, а затем она проскальзывает обратно в номер.
Ло всё ещё обнимает меня, пока я сижу у него на коленях. Солнце переливается разными оттенками оранжевого и желтого. Должно быть, роскошь подстегивает мою память.
— Я забыла спросить, как прошла твоя пробежка, — говорю я.
— О... это.
Его тон сухой и резкий, совсем не то, что я ожидала.
Я немного поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо. Он сердито смотрит в небо. Красивое небо. Это плохой знак .
— Что случилось?
Он гримасничает.
— Мне кажется, что если я скажу это вслух, то это сбудется. Можешь попробовать унаследовать немного телепатии в ближайшие пять минут?
— Я могу попытаться угадать.
— Но это не похоже на веселую игру.
Я сужаю глаза и пытаюсь сложить кусочки вместе. Он был на пробежке, совершенно нормальной пробежке, с Райком, Мелиссой и... о чёрт.
— Дэйзи. Что она сделала?
 
У моей младшей сестры есть привычка искать опасность. Я знаю, что угадала правильно, потому что на его лбу появляются крошечные морщинки от напряжения. У него уходит минута на то, чтобы рассказать мне о торге на пляже, но когда он заканчивает, он не выглядит облегченным.
— Есть еще кое-что, не так ли?
— Да, и это та часть, из-за которой я хочу спрыгнуть с этого балкона, — он останавливается, прежде чем проговориться, что только заставляет меня любопытствовать и нервничать.
— Ты собираешься рассказать мне?
Он испускает долгий вздох и трет глаза в легком расстройстве.
— Я даже не знаю, как это назвать, Лил. Есть так много слов для этого, но ни одно из них не описывает ситуацию. Хотя мне больше всего нравятся «неуместно» и «хреново».
Я хмурюсь.
— Мы всё ещё говорим о Дэйзи?
— И Райке.
Его глаза переходят на мои, наблюдая за моей реакцией, пока он осмысливает сказанное.
— Подожди, что?
Это не может быть то, что я думаю. Это всё было в моем воображении, не так ли?
— У Дэйзи в бикини были наличные, — говорит Ло. — Райк сделал об этом замечание вскользь, и это привело к... другим замечаниям, — его челюсть напрягается при воспоминании, а затем его глаза возвращаются ко мне. — Какого хрена ты улыбаешься? Я только что сказал тебе, что мой брат флиртовал с твоей младшей сестрой.
Я сжимаю губы, чтобы попытаться скрыть улыбку, но вскоре сдаюсь и понимаю, что счастлива.
— Знаешь, как долго я думала, что всё это было в моей голове?
Это его не забавляет. На самом деле, он выпрямляется, как будто готов напасть на своего брата.
— Как долго?
Я кладу руку ему на грудь, чтобы успокоить его.
— С января... но я не хотела волновать тебя, если это неправда.
Он сердито выдыхает.
— Ты знаешь, сколько раз Райк называл меня извращенкой? — продолжаю я. — Я думала, что это очередная иллюзия моего грязного ума, как будто я интерпретирую что-то из ничего и выдумываю всё это.
— Это не так. Теперь переступи через это достижение и опустись до моего уровня, — он поворачивает свое тело ещё немного, так что мы смотрим прямо друг на друга. — Мой двадцатидвухлетний брат флиртует, очевидно, не намеренно — я даже не уверен, как это, блядь, происходит — с твоей шестнадцатилетней сестрой.
Он ждет, пока до меня дойдет.
— Дерьмо.
— Да, дерьмо. Так что мы будем делать? Я беспокоюсь, что он понравится твоей сестре в плохом смысле. Я имею в виду, большинство девушек ведут себя как болтливые дурочки рядом с Райком. То, что она не такая... я даже не могу, — он проводит рукой по волосам. — Я лишь хочу сказать, что Райк достаточно умен, чтобы не подкатить к ней, но Дэйзи, вероятно, не знает ничего лучше.
— Я уже говорила с ней, — много раз, но она продолжает говорить мне одно и то же. — Она знает, что не может ничего с ним сделать. И... — я щелкаю пальцами от осознания, — Райк привёз сюда Мелиссу, так что он явно подает правильные сигналы.
Появление в отпуске с девушкой кричит «занят» и должно дать Дэйзи понять, что не стоит действовать в соответствии со своими чувствами, если они действительно выходят за рамки дружбы.
Я надеюсь, что мы всё преувеличиваем, и никакой химии между ними на самом деле нет. Потому что они должны знать, что ничего не может случиться.
Наша мама была бы не просто в ярости, если бы узнала, что Дэйзи просто нравился Райк Мэдоуз. Во-первых, его возраст. А во-вторых, он — отпрыск Сары Хэйл. После разрыва между Джонатаном и Сарой мои родители выбрали сторону Джонатана. А учитывая невероятно высокие стандарты нашей матери, я понимаю, что она хотела бы чего-то большего для Дэйзи. Чего-то лучшего.
Кого-то такого же состоятельного, как Коннор Кобальт или Лорен Хэйл. Кого-то, кто сможет предложить больше, чем трастовый фонд, унаследованный от тихого развода и обиженных чувств.