Очень древнее зло

– Что это за… – Теттенике стиснула мою руку, но боли я не ощутила. А потом вдруг лицо степнячки дрогнуло, и черты на нем изменились, будто сквозь один облик другой проглянул, настоящий. И в этом уже облике я её почти узнала.
– Надо… дорога… там… идти… иначе умрут. Все умрут. Она не знает. Не понимает. Она спешит исполнить договор, но ошибается! Она все сделает не так! И мы… мы умрем!
Слышала. В страшных муках.
А тварь, подняв из воды длинную узкую харю, раззявила пасть.
И главное, даже здесь я услышала протяжный крик. Мерзкий крик. Крик, заставивший Теттенике содрогнуться. Она вдруг закатила глаза и осела на пол.
Вот ведь.
И что мне делать?
Я обернулась к зеркалу, а то, словно издеваясь, погасло.
– Ну ты и дрянь! – не удержалась я.
А она лишь рассмеялась.
Та, что скрывалась по другую сторону.
Ничего. Хорошо смеется тот, кто…
– А теперь послушай меня, – внутри клокотала ярость. Это была очень холодная ярость, которая сделала мои мысли ясными. А планы – безумными. – Ты, конечно, древнее создание. И сильное. Но это ничего не значит. Сколько ты там сидишь? Много. Сотни лет. Тысячи. За это время мир изменился. Империи не стало. О ней забыли, как забыли и о тебе.
Я никогда не умела говорить вот так. Спокойно. С показным равнодушием.
Учусь?
Зеркало молчало.
– Не знаю, зачем, но тебе нужна я. Иначе ты не начала бы игру. Что ж, я готова. Пусть это будет глупостью, но… я приду. И она вон тоже. Две дуры.
Темнота.
– Только, чтобы мы успели вовремя, нужно постараться. Тебе. Ты ведь управляешь этим зеркалом, так? Стало быть, посмотри, есть эта самая зачарованная дорога, о которой девочка говорила.
Я выдохнула.
А зеркало… зеркало осталось неподвижным.
– В противном случае мы просто останемся в Замке. Может, конечно, ты и сумеешь обойтись без нас. Может… освободишься. Уничтожишь мир. И нас заодно. Что тебе нас жалеть.
Нечего.
Я бы не пожалела.
Зеркало вздохнуло.
– Но тебе ведь не этого хочется, так?
– Злая ты, – она появилась из темноты. И не одна. Младенец на её руках сидел тихо. И было в нем что-то донельзя неправильное. Я не сразу поняла, что именно.
Пропорции тела.
Слишком маленькая голова. Слишком длинные руки и ноги. Слишком худые и… и сам он похож на взрослого. На маленького взрослого.
– Мой сын. Ему надо. Отсюда. Мы долго ждали. Долго-долго. И он прятался. Но он умрет. Тут. А там… – она махнула рукой. – Там ему будет хорошо. Нам будет хорошо.
– Ясно.
Я ничего не поняла и поскребла рог.
– То есть… ты хочешь уйти из этого мира. Верно?
Демоница кивнула.
– И если я помогу…
Ребенок смотрел на меня синими-синими глазами. Ясными такими. И… и видел. Куда больше видел, чем хотелось бы. А потом он улыбнулся, и моя душа не то, что в пятки ушла. Она в подвалы замка провалилась. Сердце окаменело.
Демоны видят силу?
Я видела.
И… и этот младенец был не просто силен.
Младший бог.
– Хорошо, – я сглотнула, хотя рот пересох, и высохший, драл горло. – Я… постараюсь… помочь. Но и ты тоже. Что ты можешь?
– Мало, – демоница не задумалась с ответом. – Смотрю. Смотрю. Мало. Дорогу не знаю. Раньше… давно…
Она задумалась ненадолго.
– То место, где ты, оно было другим. И раньше. Он приводил. Показывал. Старый замок.
Это я и без неё знала.
– Что еще он говорил?
– Сюда приходили не просто так. Здесь… гробница. Древняя.
Кажется, я начинаю догадываться, какая именно.
– И первый Император. У него еще корона была. Такая. Страшненькая, – демоница похлопала себя ладонью по макушке. А я подумала, что вот она сильна, но рогов у неё нет. И как это понимать? Может, они вовсе не обязательны? И если так, то избавиться от них… надо попробовать.
Правда, как?
– И еще меч. Он показывал… говорил, что тот, кто возьмет этот меч, он станет настоящим Императором. Но у него не вышло. Да и как могло, если меч каменный? – она сказала это с немалой убежденностью. А я спорить не стала. Каменный, так каменный.
Зато теперь понятно.
Гробница сперва была тайной, а потом нужда в тайне отпала, зато появилась необходимость в символе. Вот её и рассекретили, а заодно уж и антураж соответствующий создали. Статуи. Ворота золотые.
 
– По обычаю Император проводил там три ночи. Перед тем, как венец примерить. Настоящий, – уточнила демоница. А ребенок сунул палец в рот. И… и пусть страшненький до ужаса, в том смысле, что всякий раз, как на него смотрю, сердце останавливается, но ведь все равно ребенок.
А они с ним вот так.
– Новый Император приносил дары. И добавлял летописи.
На дверях.
Ну… в моем мире тоже некоторые летописи добавляли, причем большею частью бестолковейшие. А тут целый император. И сомневаюсь, что самолично.
– Сам должен был, – уточнила демоница, словно подслушав мои мысли. – На золоте. Силой. Есть такой способ, когда сила находит материальное воплощение. И еще карту правил. Говорил, что раньше каждые десять лет надо было. Чтобы память потомкам. И летопись величия. Да…
Летопись, чтоб их…
– Я сама не видела. Нельзя. И он тоже. Потом. Признался. Что у ворот был. И в зале славы – тоже. А потом… потом его кровь не пустила. Там не любят тех, у кого кровь. Демонов. Но если тайный путь где-то и начинался, то там.
Логично.
Наверное. Или нет?
Демоница чуть поерзала.
– Он любил её.
– Кто и кого?
А то я совсем запутаюсь.
– Ричард. Первый Император. Это… отец, правда, не верил. Сказал, что это глупости, но ведь рассказывали.
Ничего не понимаю, но слушаю. Как-то… вдруг и пригодится. Заодно уж время подумать будет.
– Он был великим. Он создал Империю. И женился.
Равноценные события.
– Но он не любил жену. Только убивать почему-то не стал. Наверное, родственники её бы обиделись. Я так думаю. Сивеллы тоже обиделись, когда я вырвала сердце их наглой девке. Но она сама виновата! – поспешила заверить демоница.
А я кивнула.
На всякий случай. Виновата, так виновата. В чужие разборки лезть – себе дороже. Особенно, если отношения выясняют две демоницы.
– Вот. И от жены у него были дети. Старший стал вторым Императором.
Пока версии сходятся.
– Только у Императора. Первого. У него была еще одна женщина. Не знаю, почему он на ней не женился.
– Потому что уже был женат? – предположила я, покосившись на степнячку, которая так и лежала, не подавая признаков жизни.
– И что? – искренне удивилась демоница. – Кому это мешало?
Действительно.
– Наверное, тоже побоялся. У отца были три жены, но он привязался к одной рабыне, так её отравили. Отец очень сильно ругался.
Да уж. Сложные жизненные обстоятельства.
– Это старшая, – выдала демоница. – Мама бы не стала. У мамы свой любовник имелся. Зачем ей?
Еще более сложные, оказывается, чем я предполагала.
– Так вот. Он там умер. У тебя.
– У меня еще никто не умер, – огрызнулась я и на всякий случай степнячку потрогала. А то мало ли. Но та вроде дышала. Притворяется? Спит? Или и вправду что-то…
– Ты поняла, – демоница обиженно отставила губу. Правда, обижалась она недолго. Кажется, одиночество и вправду изрядно ей надоело. – Он поставил для нее неприступный замок. И поселил. И ездил к ней. Часто. Однажды поехал и умер.
Печалька.
Но молчу. Молчание – оно золото.
– За ним явились. Сыновья. Хотели увезти. Похоронить в другом месте. Достойном. Чтобы все могли увидеть и восхититься.
Ну да, есть и у нас подобные привычки.
– Но оказалось, что они не могут. Что… тело не выносится!
А это стало неприятным сюрпризом, я полагаю.
– Тогда они и устроили здесь погребальницу, – демоница поскребла себя за ухом. А уши у нее были полупрозрачные и слегка вытянутые.
– А та женщина, что с нею стало? – тихо спросила я.
И почему это важно?
История ведь… не просто древняя. Она к нынешним делам отношения не имеет. Почти.