Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Штурмбаннфюрер приказал усилить охрану участка железнодорожного полотна в этом районе. И мера оказалась не напрасной. Действительно, в назначенную ночь партизаны подошли к железной дороге, прямо к тому месту, где для них гестаповцы приготовили засаду. Но когда партизаны подошли уже совсем близко, прозвучал одиночный, по-видимому, случайный выстрел.
Трудно было определить даже, где стреляли.
Часовые, охранявшие мост, открыли по партизанам пальбу из пулеметов, но отряд мгновенно рассыпался и скрылся в лесу.
Вскоре Венцель, уже проникшись доверием к Гельмуту, через того же полицейского из села Воробьеве назначил встречу с таинственным агентом. Но тот не явился. И, как выяснилось позже, по вполне уважительным причинам: партизанский отряд перебазировался в это время в другой район.
После неудавшейся диверсии на железной дороге Гельмут снова появился в доме знакомого уже ему полицейского и предупредил, что партизаны собираются взорвать мост через реку Линь в ночь с 20 на 21 октября. И снова это же сообщение подтвердил другой агент непосредственно в гестапо. Но разгромить диверсионную группу не удалось и на сей раз. За неуклюжее руководство операцией Венцель понизил в должности командира карательного отряда.
Разъяренный неудачей, Венцель отправил несколько человек на передовую линию в штрафной батальон.
— Получить такие данные и провалить операцию, упустить партизан!
Штроп тоже был вне себя от злости, хотя в душе и радовался неудачам самонадеянного Венцеля.
На некоторое время следы Гельмута затерялись.
У Венцеля было превосходное настроение. Дело в том, что два дня назад он получил очередное звание.
Это событие с помпой отметили в офицерском ресторане. Собрались друзья и сослуживцы. Штроп, знавший о страсти начальника полиции к хорошим винам, женщинам и антикварным вещам, преподнес Венцелю великолепный обеденный сервиз с золотой окантовкой, извлеченный из богатых недр Пакетаукциона, [30] и дюжину красного "Дюбоне".
— Из того, что ты любишь, здесь нет только женщин, — заявил Штроп под общий смех собравшихся на вечеринку офицеров, — но этот товар ты достаешь успешней меня.
Венцель подозревал, что главный следователь гестапо, кичившийся своими аскетическими привычками, его недолюбливал. И считал это вполне естественным: уж очень разные люди были они со Штропом. Казалось, главного следователя не интересовало ничего, что выходило за рамки его служебных обязанностей. Даже в офицерском ресторане его видели чрезвычайно редко.
А молодой Венцель не упускал случая воспользоваться радостями жизни. И вот теперь этот лестный тост и подарок!
Венцель был растроган не на шутку. В ответном слове он поблагодарил Штропа и подчеркнул, что ему чрезвычайно приятно работать бок о бок с таким опытным и беспредельно преданным делу фюрера офицером, как главный следователь гестапо.
За столом было весело. Много пили и много говорили, главным образом об успешном наступлении под Воронежем и Сталинградом. Волки хвастались своими фронтовыми подвигами, не веря друг другу. Среди собравшихся не было никого, кто побывал бы на передовой.
В самый разгар ужина, когда Венцель был изрядно навеселе, в зал ресторана неожиданно вошел сотрудник полиции. Он отыскал глазами своего шефа и, подойдя к нему, сказал вполголоса:
— Вас хочет видеть один человек.
— Какой еще человек? — недовольно поморщился Венцель.
Полицейский пожал плечами.
— Он заявил, что не желает говорить ни с кем, кроме начальника.
— Так скажите ему, чтобы зашел завтра.
— Он говорит, что завтра будет поздно, — виноватым тоном возразил полицейский. — Дело не терпит отлагательства.
— Черт его побери! Кто все-таки он такой и что ему нужно?
— Не знаю. Просил передать, что от Гельмута.
— Гельмута? — Венцель поднялся из-за стола и, извинившись перед своими собутыльниками, направился к выходу.
— Проведите его в мой кабинет, а я сейчас приеду, — сказал он семенящему за ним полицейскому.
 
Незнакомец вошел в кабинет, подняв воротник пальто и надвинув кепку на самые глаза. Был он невысок ростом, широкоплечий, с каким-то неприметным, невыразительным лицом.
— Ну? В чем дело? — спросил Венцель.
— Я должен остаться с вами наедине, — сказал незнакомец по-немецки.
— Хорошо. Подождите меня за дверью, — приказал Венцель дежурному.
Когда они оказались вдвоем, незнакомец тихо, но многозначительно произнес:
— Я от Гельмута.
— Чем вы это докажете?
— Триста двадцать семь тире "а". Это вам что-нибудь говорит?
Это был номер, под которым, как Венцель уже знал, числился агент по кличке Гельмут.
— Да, говорит, — кивнул головой Венцель.
— Гельмут просил передать, — продолжал незнакомец невозмутимо и невыразительно, что завтра можно будет схватить Корня. На хуторе Обливном.
Венцель не поверил своим ушам. Этот простоватый посетитель принес весть чрезвычайной важности. Гельмут отдавал в руки гестапо секретаря обкома, руководителя всего подполья!
— Меня больше всего интересует Корень, — сказал Венцель. — Это будет именно он?
— Да, — небрежно бросил неизвестный.
— Когда? Где он будет? Повторите!
— Завтра. На хуторе Обливном. В пять вечера.
— Зачем он туда придет?
— Чтобы встретиться со мной. Я послан к нему от партизан.
— Кто будет еще?
— Еще один человек из отряда. Надежный… Я с ним обо всем договорился. Ему надоело слоняться по лесам, и он готов искупить свою вину перед германским командованием…
Венцель задумался. Все это выглядело слишком неправдоподобно. А что, если это партизанская провокация? Хитроумная ловушка? Он покосился на своего собеседника. Но на давно не бритом, бесцветном лице посетителя ничего не отражалось.
— А что, разве Корень ходит без охраны?
— Да, он будет один.
— Удивительно!
— Так вот, в пять вечера. Хутор Обливной, — повторил незнакомец. — Но учтите. У большевиков хорошо поставлена разведка. Если появится крупный отряд, мы спугнем их. Лучше, если от вас приедет не больше трех человек. Желательно в штатском. В общем, нужна хорошая маскировка…
Перспектива захватить Корня показалась тщеславному Венцелю очень заманчивой. Если он сам захватит этого легендарного большевика, то Штроп, да и начальники повыше лопнут от зависти. А Венцеля переведут в Минск или даже в Берлин!
— Как мы узнаем, кто из троих Корень?
— Очень просто, — ответил спокойно неизвестный. — Надо подойти к воротам последней на правой стороне избы. Спросить: "Товар из Витебска прибыл?" Я отвечу: "Прибыл". — "Хозяин здесь?" — "Да, — отвечу я. — Вот он, познакомьтесь", — и укажу на Корня.
В это время мы набросимся на него сзади, а ваши люди окажут нам помощь… Вот и все. Тут только не оплошать и действовать быстро.
— Ну что ж. — Венцель, окрыленный будущими успехами; кивнул незнакомцу.
Тот задержался в дверях.
— Ваши полицейские бывают нерасторопны, — сказал он. — Уже дважды они упустили счастливый случай. Надо послать кого-то ловкого и смелого…
Когда через пять минут Венцель вернулся в ресторан, вид у него был чрезвычайно деловой.
За столом шел оживленный спор. Но Венцель плохо слушал своих приятелей. Он решил, что после ужина обязательно посоветуется со Штропом, который изредка вопросительно посматривал на него. Да, конечно, риск и соблазн были велики в равной мере, но упускать случай взять целехоньким и невредимым руководителя большевистского подполья не хотелось. Поймать Корня — значило нанести удар в самое сердце тайной организации русских. И кто знает, может быть, удастся вытрясти из него адреса и явки, тогда организация будет целиком разгромлена. Нет, нельзя отказываться от такой блестящей возможности. Кого из помощников послать на операцию? Эти ленивые дураки скорее всего проворонят Корня, а если и поймают, то все лавры достанутся не ему всецело, а тому офицеру, которого он пошлет. Тогда прощай награды и счастливая, спокойная жизнь в Берлине.