Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Низенькую комнату заполнил смех, гул голосов.
— Откуда такое богатство? — спросил Готвальд, с удивлением оглядывая стол.
Командир усмехнулся.
— Известно откуда — трофеи…
Когда все сели за стол, комиссар по просьбе Алексея прочитал вслух радиограмму и поздравил награжденных. Готвальд, счастливо улыбаясь, переглянулся с Алексеем. Загремели щедрые аплодисменты, звякнули кружки…
И вдруг около Валентина оказался его сынишка, двухлетний Игорек, такой же светловолосый и голубоглазый, как его отец. Что-то лепеча, ребенок протягивал отцу небольшой сверток. Валентин неуверенно взял пакет и повертел его в руках.
— Что это?
— Ты посмотри, не бойся! — крикнул ему Алексей.
Готвальд снял обертку. И все увидели у него в руках маленький трофейный "вальтер".
— Какой красавец! — невольно вырвалось у Готвальда.
— Это тебе от меня, — сказал Алексей. — Храни.
Ты заслужил и более ценный подарок. Этот маленький пистолет удобен для разведчика. Легче спрятать и труднее найти.
Все засмеялись, оценив шутку вновь испеченного майора. Веселье затянулось до глубокой ночи.
Алексей вскоре получил еще одно сообщение из Центра:
"В ближайшие дни ждите самолет с нашим человеком. Он познакомит вас с новым заданием. Учтите его чрезвычайную важность. Андрей".
Столяров тряс руку вышедшему из самолета невысокому человеку в кожаной куртке. Это был старый знакомый Алексея Геннадий Колос. Он принадлежал к разряду тех людей, на примере которых природа как бы хотела доказать незыблемость известной истины — внешность обманчива. Приземистый, широкоплечий, с круглым невыразительным лицом, Колос производил впечатление человека простоватого и даже недалекого. И только в очень узком кругу чекистов знали, что за этой внешностью кроется тонкий изобретательный ум и редкостная выдержка, а Колос немало тренировался, чтобы выработать это постоянное выражение простоватости и ограниченности. Покатые, широкие плечи Геннадия таили в себе незаурядную физическую силу.
За Колосом давно утвердилась репутация человека смелого, удачливого, но крайне осторожного. Посылали его на самые ответственные задания. О некоторых его подвигах Алексей был осведомлен. Но и он не знал, что уже во время войны Колос, сам того не желая, завоевал себе известность даже в стане противника. Листовки с его портретом мокли и желтели на телеграфных столбах Винницы. Немцы оценили голову неуловимого разведчика в пятьдесят тысяч марок. Как очутилась его фотография в гестапо, Колосу так и не удалось выяснить. Возможно, ее передал проникший в группу Колоса, много месяцев действовавшего на Украине, провокатор. Во всяком случае, Геннадию пришлось сменить адрес. Теперь он был послан в помощь Алексею.
Той же ночью Столяров, Колос и Готвальд собрались в палатке командира отряда, и Алексей наконец услышал о новом задании Центра.
— Недавно, — начал Геннадий своим глухим неторопливым тенорком, — наши контрразведчики задержали немецкого шпиона по кличке Гельмут. Так вот, этот самый Гельмут проходил курс обучения в гестаповской школе здесь у вас, неподалеку.
— Что это за школа? — спросил Скобцев. — Мы о такой не знаем.
— Не знаете, потому что она очень засекречена.
Но теперь наши ее обнаружили.
Колос достал небольшую карту и, положив на стол, разгладил ее короткопалой рукой.
— Эта школа находится вот здесь, — Геннадий ткнул в синий кружочек на карте, — в пятнадцати километрах к юго-западу от города, в бывшем совхозе.
Как показал Гельмут, в ней обучаются восемьдесят будущих диверсантов. Какую опасность представляет собой эта школа, думаю, вам объяснять не надо. Центр поручает нам с вами уничтожить это осиное гнездо…
  
4. Услуга Гельмута
 
Теплым погожим октябрьским днем к гауптману — коменданту одного из небольших гарнизонов в окрестностях города — привели неизвестного, задержанного поблизости.
— Он заявил, что хочет говорить только с вами, — доложил часовой, сопровождавший незнакомца.
— И только наедине, — добавил бродяга по-немецки.
 
Гауптман взмахом руки выслал своих подчиненных, смерил арестованного долгим, пристальным взглядом маленьких светлых глаз.
Неожиданный гость был одет в порыжелую красноармейскую гимнастерку и синие диагоналевые бриджи.
Офицерская фуражка с лакированным козырьком почти скрывала его глаза. Широкоплечий, худощавый, с темным от загара лицом незнакомец спокойно потирал небритый подбородок, густо заросший щетиной.
"Черт побери, что еще это за субъект?" — подумал комендант.
Гауптмана раздражали вызывающая самоуверенность этого человека и его независимое поведение.
Но "субъект" первой же фразой ответил на немой вопрос коменданта. Навалившись грудью на край стола, он торопливо зашептал:
— Герр гауптман, в моем распоряжении две минуты. Передайте господину штурмбаннфюреру Курту Венцелю, что у вас был Гельмут. Гельмут, — повторил незнакомец. Говорил он на довольно правильном немецком языке. — Нахожусь в партизанском отряде. Передайте также: в отряде готовится какая-то операция.
Какая — пока не знаю. Сообщу позже.
Незнакомец встал, оправив гимнастерку, и еще глубже надвинул фуражку на глаза.
— Если у вас нет документов, назовите пароль, — настаивал комендант.
— Мое имя Гельмут и есть пароль. Разве вам не сообщили?
Комендант ничего не знал, но проявить неосведомленность не захотел.
Незнакомец сделал нетерпеливое движение.
— А теперь отпустите меня. Я смог отлучиться из отряда лишь на три часа. Мне нужно вернуться как можно скорей. Распорядитесь, чтоб меня не задержали.
Какого черта я пришел бы к вам по доброй воле. — И неожиданный гость направился к дверям.
— Покажите ваши документы, — остановил его озадаченный комендант. — Я настаиваю на этом. — Гельмут обернулся и молча посмотрел на коменданта.
— Документы? — удивился он. — Вы хотите, чтобы я непременно носил при себе документы? Для чего?
Чтобы предъявить партизанам? Слушайте, герр гауптман, не валяйте дурака. Ведь гестапо не похвалит вас, если вы задержите его сотрудника.
Комендант усмехнулся.
— Вы отчаянный парень! А если я прикажу арестовать вас?
Комендант не знал, что ему делать. Что, если этот нахал действительно сотрудник гестапо? А если нет?
Потрескавшиеся губы Гельмута тронула улыбка.
— Уверен, что вы этого не сделаете. Я ж предупреждаю: гестапо вас не похвалит. Повторяю: если вы арестуете меня, вы сорвете важное дело.
Гауптман засмеялся.
— Я думаю, что вы сумасшедший. Да и наглец к тому же. Хорошо. Можете быть свободным. Но все равно из виду мы вас не выпустим. Сведения проверим.
Агент ли вы или только себя за него выдаете. Идите. — Он снял трубку полевого телефона и бросил в нее короткую фразу.
Через минуту на пороге появился унтер-офицер.
— Позаботьтесь о том, — сказал ему комендант, — чтобы этот человек без задержки миновал посты. Но и проследите, куда он пойдет.
В тот же вечер комендант отправился в город и лично доложил штурмбаннфюреру Венцелю о странном посетителе. Начальник полиции подтвердил, что агент под кличкой Гельмут действительно был заслан в русский тыл.
— Должно быть, он не пробрался через линию фронта и сейчас внедрился в какой-то партизанский отряд… А он, кстати, не сказал, к какому отряду ему удалось прибиться?
— Нет, он ничего не сказал, а все ссылался на гестапо.
Венцель решил не продолжать этого разговора, понимая, что от тупого служаки ничего больше не добьешься…
Через некоторое время Гельмут снова напомнил о себе.
 
В селе Воробьеве он забежал в избу полицейского и попросил его жену передать немцам, что партизанский отряд имени Чапаева собирается предпринять диверсию на железной дороге в районе Строгоновки.
Начальник полиции не знал, как ему отнестись к этим сведениям, но на следующий день другой агент гестапо подтвердил данные Гельмута. Действительно, в районе Строгоновки около железной дороги шатались какие-то подозрительные личности.