Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Зольдатен? — неуверенно пробормотал обходчик.
— Да. Солдаты. Словаки. Понимаешь?
— Ах, словаки!.. Так, так…
— Мы бежали из немецкой армии, — сказала Кротова. — Я медицинская сестра, а это мой жених. Мы идем на родину. Нам нужен хлеб.
Железнодорожник понемногу успокаивался. Во-первых, с ним говорила женщина. Во-вторых, все объяснялось: это не бандиты какие-нибудь, а самые что ни на есть простые люди, да вдобавок бегущие от немцев. Одинокие люди. Голодные люди.
— Да, да, теперь многие бегут, — сказал сторож. — Многие. Но и попадаются многие. Вот вчера одного неподалеку поймали.
Бунцев и Кротова переглянулись.
— Спроси, видел он пойманного? — потребовал Бунцев. — Как тот выглядел? Неужели Тольку?..
— Невысокий такой, чернявый, — описал обходчик Кротовой внешность задержанного. — Ваш товарищ?
— Нет, — сказала Кротова. — Наши все высокие. Я одна маленькая.
— Горцы все высокие, — согласился сторож.
— Что он говорит? — волновался Бунцев.
— Задержанный не похож на Телкина, — объяснила Кротова. — Я толкую, что наших тут много. Так, на всякий случай.
— У вас там, в Словакии, восстание, — сказал обходчик. — Знаете?
— Знаем, — ответила Кротова. — Оттого и бежим… Помогите нам. Дайте немного хлеба.
— Заходите в дом.
Но Бунцев и Кротова не рискнули показываться обходчику при свете. Все-таки человек неизвестный. Словаков он мог пожалеть, а как отнесется к русским летчикам, сказать трудно.
— Мы подождем здесь, — сказала Кротова. — Вот, возьмите цепочку от часов. Золотая. Мы не хотим получать продукты даром.
Обходчик пропустил цепочку между пальцами.
— Дорогая вещь! — сказал он. — У меня не хватит добра, чтобы заплатить за нее.
— Все равно! — сказала Кротова. — Нам идти еще неделю, а мы голодны. Дайте за цепочку, что можете.
Обходчик потоптался, покачал головой и отправился в будку.
На оконном стекле метнулись тени. До пилотов донесся взволнованный женский голос.
— А что, если у него в будке телефон? — спросил Бунцев.
— Вряд ли. В будках телефоны не ставят, товарищ капитан.
— Эх, черт, а напиться-то забыли попросить!
— Попросим, как выйдет…
Прикрыв за собой обитую войлоком дверь, обходчик остановился, неуверенно поглядывая на кровать, где лежала с грудной дочкой жена. Женщина не спала, растерянный вид мужа пробудил в ней тревогу.
— Что случилось, Хусар? — поднимая растрепанную голову, шепотом спросила она. — Что-то случилось?
— Да вот, Розалка… — сказал обходчик, протягивая ладонь со свесившейся цепочкой. — Видишь… Пришли там…
Розалка уже сидела на краю постели, торопливо натягивая выцветшее ситцевое платье, нащупывая ногами сапоги.
— Кто пришел? Что у тебя в руках?
Обходчик, переступив через спящих на полу старших ребят, приблизился к жене:
— Говорят, словаки они… Вот… Просят обменять на хлеб.
— Словаки? — женщина уже стояла рядом с мужем, поправляла волосы. В пропотевших, прохудившихся подмышках светилось смуглое тело.
— Словаки… Бегут от немцев… К себе…
Женщина посмотрела на золотую цепочку, потом на мужа.
— Побойся бога, Хусар!
В ее глазах муж увидел гнев и ужас.
— Что ты!.. Что?.. Почему мне бояться бога?
— Зачем ты взял это?
Розалка протянула пальцы, но не коснулась цепочки, отдернула руку, как от змеи.
— Ну… Люди дают, вот и взял… Я отдам. Пусть уходят. Я отдам.
— Нет! — приглушенно крикнула женщина. — Нет, Хусар!
Она смотрела на мужа с непонятным тому выражением.
— Чего же ты хочешь? — спросил Хусар.
Женщина обвела взглядом своих детей, взглянула на темное оконце, потом опять на мужа:
— Ты забыл о Гезе, Хусар?
Обходчик растерянно мигнул, тронул седеющие усы, потупился.
— О Гезе?.. Геза!.. А при чем тут Геза?
Но он понимал, что виноват перед женой. Он и верно не вспомнил об ее брате Гезе, слесаре из Мишкольца. Тот в тридцать шестом уехал в Испанию сражаться против фашистов, да так и сгинул…
Женщина тем временем торопливо шарила по комнатке, собирая снедь. Вытащила из кухонного стола буханку белого, отрезала кусок копченой ветчины, насыпала в тряпочку соли, вытащила из-под кровати ящик с яблоками, отобрала десяток покрупнее…
— Я помогу, Розалка.
— Не надо. Принеси-ка бутылку вина. Да быстрей! Волосы женщины опять рассыпались, она торопливо подбирала их.
Боже мой! Боже мой! Кто бы там ни стоял за дверью — если эти люди бегут от немцев, если они враги немцев, значит, они друзья Гезы. Ее веселого, бесстрашного Гезы! Да, Геза никогда не мирился с подлостью, и будь он сейчас жив, он бы тоже дрался с немцами. Но они убили его. Убили там, в Испании. И может быть, Геза попался им, погиб только потому, что кто-то равнодушный не протянул в нужную минуту руку помощи, не дал куска хлеба… Боже мой!
Муж принес бутылку вина.
Розалка вышла из дому первой.
— Кто здесь? — спросила она, ничего не видя на свету. — Где вы?
— Мы… Простите, что потревожили… — ответил из темноты женский голос, и жена обходчика увидела выступившую вперед маленькую женщину в солдатской накидке. За маленькой женщиной, немного сутулясь, как Розалкин Хусар, выступил высокий плечистый мужчина.
— Вот! Берите! — сказала Розалка. — Берите! И цепочку забирайте!
Маленькая женщина протянула руки:
— Спасибо… Но мы ничем не можем заплатить, кроме цепочки.
— А мы не торгуем помощью!.. Кто это с вами?
— Мой жених… Помоги же, Мирослав! — сказала маленькая женщина.
Высокий мужчина нагнулся, чтобы взять от нее часть припасов. Лицо у него было совсем молодое, и он никак не походил на словака. Боже мой, никак не походил!
Маленькая женщина и ее жених укладывали снедь в кусок какой-то белой материи. Уложили. Завязали узел.
— Как лучше отсюда идти на Братиславу? — спросила маленькая женщина.
— Боже мой, на Братиславу… — повторила Розалка. — Если на Братиславу — это вдоль железной дороги. Через два километра увидите шоссе. Оно поведет вас…
— Спасибо, — сказала маленькая женщина. — Спасибо. Извините, нам надо уходить. Еще раз спасибо… Мой жених тоже благодарит вас…
— Не за что! Не за что! — сказала жена обходчика.
Она смотрела вслед исчезающим в темноте ночным гостям, взволнованно прижимая к подбородку сплетенные пальцы больших, разбитых работой рук.
— Простудишься… — сказал муж.
— Это не словаки, Хусар! — тихо сказала женщина, беря его за рукав. — Это не словаки! Слышишь?
Обходчик встревожился:
— Не словаки? Так кто же?
— Боже мой, Хусар! Неужели ты не догадался?
Обходчик оторопело уставился в ночь:
— Ты… Ты думаешь?
— Русские, Хусар! Русские! — дрожа от волнения, сказала Розалка. — Боже мой! Ведь это русские!
Обходчик не мог поверить:
— Зачем же они назвались словаками?
— Господи! Да ведь это парашютисты! Пойми! Разве ты не обратил внимания на их обувь?
— Да, да! — сказал обходчик. — Да!
— Господи! — сказала женщина. — Теперь немцев выкинут. Теперь эту сволочь выкинут! Теперь недолго! Слава тебе господи! Довольно эта гитлеровская зараза тут хозяйничала!
— Простудишься. Идем, — сказал обходчик.
Розалка удержала его:
— Постой!.. Детям — ни слова, Хусар! Мальчишки могут разболтать. И ты сам — никому!.. Понимаешь? Никому, Хусар!
— Мне что? Жизнь надоела? — спросил обходчик. — Не читал я объявлений немецких… Иди, простудишься!
— Господи! — сказала женщина. — Скоро эту сволочь выкинут! Скоро! Господи! Наконец-то!
— Да, это не куркули, — сказал Бунцев, шагая чуть приметной тропой. — Это прямо «пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Это нам повезло!
— Мне так всю воину везло, — отозвалась Кротова. — Если б не люди…
— Зря ты насчет Братиславы. По-моему, они и так никому ничего не скажут. Видела, и цепочку не взяли.
— Ну, осторожность не мешает, — сказала радистка. — Помните, товарищ капитан, мы всегда должны на ложный след направлять.