Антология советского детектива-44. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Каков же был Михаил Нагорный двенадцать лет назад, когда покинул Приморск, дом в котором вырос, воспитавшую его тетку, товарищей - покинул безоглядно, в какой-то спешке, обрубив за собой, как говорят моряки, все концы? Собранный, целеустремленный, непритязательный, с развитым чувством долга. Казалось бы, не парень - заглядение. Но, вместе с тем, упрям, решителен, смел. Хорошо это или плохо? Смотря когда и в чем. Поставить на место, проучить самоуверенного задиру-одноклассника, конечно, стоило. Говорить в глаза старому прохиндею, кляузнику что о нем думают люди, тоже допустимо, хотя и бессмысленно - прохиндеям плевать на то, что о них говорят. А вот избивать до полусмерти человека, полагаясь на свой уже немалый к тому времени боксерский опыт, в любом случае негоже. Да и роман с некой дамой-курортницей не украсил юношу.
Какие из этих качеств сохранил Михаил Нагорный на протяжении последующих двенадцати лет, стертых из его памяти? И имели ли они значение в роковом для него конфликте?
Волевые, решительные люди с годами, как правило, не теряют этих качеств. Не потерял их и Нагорный - достаточно вспомнить недавнюю трепку, которую он задал здоровяку-сопалатнику, по существу, из-за пустяка. Впрочем, свое отношение к медсестре Прокопенко Нагорный не считает пустячным. Но дело не в этом - в характере. Его нынешнее благодушие, покладистость не безграничны: в конфликтных ситуациях он по-прежнему взрывоопасен. И, судя по всему, люди, вступившие с ним в конфликт четвертого июня, учитывали это, равно как и его упрямство, боксерский опыт. Поэтому решили убить. Одним подленьким ударом, исподтишка. Значит, конфликт был не случайным и, надо думать, в его основе лежали серьезные противоречия. И еще один вывод: преступники - прав старший лейтенант Кузишин - не хотели, чтобы милиция установила личность их жертвы. Не потому ли, что ранее были связаны с Нагорным и эти связи, до поры не носили предосудительного характера, а потому не скрывались от близких Нагорному людей?
Теперь уже нетрудно этих людей отыскать. Достаточно установить координаты Матвея Егоровича Шевчука или его дочери Алины, которым наверняка известна дальнейшая судьба Нагорного, а возможно и его последнее местожительство, круг его близких. Надо, не откладывая дела в долгий ящик, слетать на денек в Киев, побеседовать с Матвеем Егоровичем, Алиной. А там уже, как говорится - вперед. И лучше это сделать самому...
Нетерпение майора Ляшенко можно было понять: уже больше трех месяцев он и его товарищи изо дня в день ломали головы над этим необычным делом, которое кто-то из управленческих острословов назвал "уравнением со всеми неизвестными". И вот наконец появился обнадеживающий просвет.
Однако поездку в Киев пришлось отложить.
Утром следующего дня Валентин связался по телефону с Билякевичем, начал докладывать о результатах своих поисков, но начальник отдела перебил его:
- Немедленно возвращайтесь. Михайлов исчез.
- Михайлов? - не сразу сообразил Валентин.
- Если вам удобнее, называйте его Нагорным. Но, к сожалению, это ничего не меняет.
- Он, что же, удрал из больницы? - только и нашел что спросить Валентин.
- А вот это как раз и надлежит выяснить вам.
12
Пока добирался до аэродрома, пытался хотя бы в общих чертах понять, что произошло. Но ничего вразумительного придумать не смог. Вспомнил неутешительный прогноз доктора Крыжанского о негативных последствиях черепно-мозговых травм. Тут сам Бог не предугадает, что такой человек может натворить. Мелькнула мысль о медсестре Лилии Прокопенко, которой Нагорный симпатизировал. Не исключено, что Нагорный таким образом выразил свой протест в связи с переводом Прокопенко в другое отделение. В таком случае он должен, следуя логике, искать встреч с Лилей, а она достаточно благоразумная девушка, чтобы не скрывать этого от администрации больницы. Но Валентин тут же отмахнулся от этой мысли. Какая к черту логика в поступках душевнобольного! Да и в поступках влюбленных девиц ее, эту самую логику, подчас днем с огнем не сыщешь...
13
В Сосновск самолет прибыл во второй половине дня. Алексей Мандзюк встречал Валентина. Его обычно улыбчивое лицо выражало уныние и вину одновременно. Валентин знал эту манеру товарища - предупреждать начальство о неприятностях таким выражением лица - и не раз отчитывал его ("Ты не в театре пантомимы работаешь!"). Но на этот раз подумал, что у Алексея есть основания для уныния - проворонил Михайлова. Впрочем, такой же упрек можно было адресовать и ему, Валентину.
Их ожидала управленческая "Волга", но Валентин пересек привокзальную площадь, зашел в сквер, опустился на свободную скамейку, предварительно смахнув с нее ворох осенних листьев. Алексей присел рядом. Валентин протянул ему сигареты, но Алексей отрицательно мотнул головой:
- Тошнит уже от них. За полдня пачку выкурил.
- Тогда береги здоровье, - невольно поддавшись минорному настроению товарища, буркнул Валентин и закурил сам.
Затем спросил напрямик:
- Когда это произошло?
- Вчера, после обеда. Накануне он плохо спал. Дежурная сестра говорит, что около трех часов ночи Михайлов вышел в коридор, пожаловался на сильную головную боль. Сестра сделала ему укол, отвела в палату - по ее словам, он едва держался на ногах. К завтраку он не встал, проспал до полудня. Но потом поднялся как ни в чем не бывало, умылся, побрился, пошел в столовую. После обеда доктор Крыжанский осмотрел его, но ничего настораживающего не обнаружил. В начале пятого Михайлов сказал палатной сестре, что спустится в больничный парк погулять, но в парке не остался, направился в гараж. Зашел в конторку завгара, поговорил с ним о каких-то пустяках, а затем попросил разрешения позвонить по телефону.
- Куда? - насторожился Валентин.
- Сказал, что ему необходимо связаться с тобой.
- Со мной?! - Валентин повернулся к Алексею, посмотрел на него в упор, решив, что товарищ шутит.
Но Алексею было не до шуток.
- С тобой, - выдерживая пристальный взгляд Валентина, кивнул он.
- И о чем же он говорил со мной? - недоверчиво усмехнулся Валентин.
- Завгар не прислушивался. Но разговор был короткий: две-три фразы. Потом Михайлов попросил у завгара ключ от шкафа, где держал свой костюм.
- Почему его костюм висел в гараже?
- У Михайлова с завгаром приятельские отношения: костюм они покупали вместе. Завгар сам предложил Михайлову повесить костюм в шкафу в конторе. В общем, Михайлов переоделся и сказал, что ему надо срочно в город.
- Ко мне?
- Завгар так понял. У него тоже были дела в городе, и он предложил подвезти Михайлова на машине.
- Тот согласился?
- Немного помялся, но потом согласился. К нашему управлению они подъехали в семнадцать часов. По дороге Михайлов одолжил у завгара двадцать пять рублей, сказал, что вернет с получки: он зачислен на полставки слесарем больничного гаража, и ему уже причиталось около сорока рублей.
- Зачем Михайлову понадобились деньги?
- Сказал, что хочет сделать подарок медсестре Лилии Прокопенко.
- Как я понимаю, Прокопенко не получила подарка?
- В том-то и дело, что получила! Но не за 25 рублей, а за 310. Хрустальная ваза. И это не все: тем же вечером, то есть вчера, он и Прокопенко были в ресторане.
- Как он объяснил ей свое появление в городе?
- Она не спрашивала об этом, считая что лечащий врач разрешил ему отлучиться.
- В ресторане расплачивался Михайлов?
- Естественно.
- Любопытно. Прокопенко не поинтересовалась, откуда у него деньги?
- Спрашивала, но он ушел от ответа.
- В котором часу они встречались?
- Михайлов пришел к ней домой около двадцати часов.
- А с завгаром расстался в семнадцать. Разница три часа. За три часа можно успеть немало.
- Прокопенко говорит, что он побывал в парикмахерской.