80000 километров под водой

Приближалась полночь. В воде было совершенно темно, но капитан Немо указал мне на какую-то красную точку, мерцавшую, словно костер, в двух милях от «Наутилуса». Что это был за огонь, что питало его, как и почему он горел под водой — я не мог себе объяснить, Как бы там ни было, но он освещал наш путь.
Я шел рядом с капитаном Немо прямо по направлению к этому огню.
Дно, плоское вначале, теперь заметно повышалось.
Мы шли большими шагами, опираясь на палки, но, несмотря на это, в общем подвигались довольно медленно, так как ноги часто увязали в тине.
Всю дорогу над моей головой раздавался какой-то треск. Иногда треск усиливался, напоминая барабанную дробь. Вскоре я догадался о причине этого шума. Над океаном шел дождь, и сильные струи его непрерывно ударяли о поверхность волн.
Я сначала испугался, что промокну, но тут же расхохотался, — до того эта мысль показалась мне абсурдной! Бояться дождя, находясь под водой! Но дело в том, что под скафандром не чувствуешь, что находишься в воде, и замечаешь разве только, что окружающая среда плотнее воздуха.
После получаса ходьбы почва стала каменистой. Медузы и микроскопические ракообразные освещали ее слабым фосфорическим блеском.
Некоторые камни были усеяны зоофитами, другие поросли водорослями.
Я несколько раз поскользнулся на илистом ковре и, не будь у меня палки, без сомнения, не раз упал бы. Оборачиваясь назад, я видел прожектор «Наутилуса», начинавший бледнеть в отдалении.
Нагромождения камней были расположены на дне океана как будто не случайно, а в строгом порядке, который я не мог себе объяснить.
Я видел теряющиеся в отдалении и мраке какие-то гигантские прямые выемки или борозды. Я наблюдал еще кое-какие странности, которые тоже не понимал. Мне казалось, что мои тяжелые, подбитые свинцом башмаки ступают по костям и с сухим треском давят их.
Каким странным местом была эта обширная долина, по которой мы шли!
Я хотел задать вопрос капитану, но не знал того условного языка знаков, при помощи которого он объяснялся с матросами, когда они сопровождали его в подводные экскурсии.
Между тем красноватый свет, служивший нам путеводной звездой, усиливался и заливал теперь весь горизонт. Этот огонь, горящий под водой, разжег до крайности мое любопытство. Что это — электрическое свечение? Или это какой-нибудь феномен, неизвестный земным ученым? А может быть, — и такая мысль мелькнула в моем уме, — это огонь, поддерживаемый человеком? Быть может здесь, в этих глубинных слоях воды, я встречусь с друзьями и единомышленниками капитана Немо, ведущими такую же странную жизнь, как и он? Неужели я найду тут целую колонию изгнанников, уставших от людской несправедливости и создавших себе независимое и спокойное убежище на дне океана?
Эти бессмысленные, безумные мечты преследовали меня все время. Да и неудивительно. В том состоянии возбуждения, в котором меня держало беспрерывное созерцание все новых и новых чудес, я бы даже не удивился, наткнувшись в глубине моря на один из тех подводных городов, о которых мечтал капитан Немо, Наш путь освещался все ярче и ярче. Источник света помещался где-то за вершиной горы, поднимающейся футов на восемьсот над дном. Свет, разлитый кругом меня, был лишь преломленными в воде лучами этого источника, а сам он по-прежнему оставался невидимым.
Капитан Немо шел, не колеблясь, по каменному лабиринту дна. Он хорошо знал эту темную дорогу. Очевидно, он так часто проходил по ней, что не боялся сбиться с пути. Я следовал за капитаном, преисполненный доверия. Он представлялся мне каким-то сверхъестественным существом, подводным гением, и я любовался его высокой фигурой, темный контур которой вырисовывался на светлом фоне горизонта.
Было около часа ночи. Мы подошли к подножию горы. Но взбираться на нее в лоб было невозможно, и мы стали карабкаться по узким тропинкам, проложенным в густом лесу.
Да, это был лес, состоящий из мертвых, лишенных листвы деревьев, обуглившихся в соленой воде, но все-таки настоящий лес. В нем местами все еще возвышались гигантские сосны.
 
Это был каменный уголь, еще не слежавшийся пластами, еще стоящий вертикально, уцепившись мертвыми корнями за размытую почву; ветви окаменевших деревьев все еще простирались во все стороны, четко выделяясь своей точеной, ажурной чернотой в освещенной воде.
Тропинки поросли водорослями, в которых копошились тысячи ракообразных.
Я взбирался на скалы, перепрыгивал через поваленные давними бурями стволы деревьев, разрывал паутину морских лиан, преграждавших путь, вспугивал на ходу рыб, словно перелетавших с ветки на ветку.
Увлекшись, я не чувствовал усталости и не отставал от своего проводника, также, видимо, не испытывавшего утомления.
Какое незабываемое зрелище! Как передать его словами? Какими красками нарисовать деревья и скалы в воде, их мрачные подножия и окрашенные в красный цвет верхушки, искрящиеся и переливающиеся радугой в рассеянном свете преломленных лучей?
Мы перепрыгивали с утеса на утес и слышали, как только что оставленные нами скалы скатывались вниз с глухим рокотом.
Направо и налево уходили вдаль мрачные аллеи, в глубине которых терялся взор. Мы видели обширные лужайки, казалось, расчищенные руками человека, и я спрашивал себя: что, если вдруг перед нами появится один из' обитателей этой подводной страны?
Капитан Немо все шел и шел вперед. Я не хотел отставать и отважно следовал за ним. Палка оказывала мне существенную помощь. Один неверный шаг мог оказаться гибельным на этих узких, прилегающих к краям бездны тропинках. Но я уверенно продвигался вперед, не испытывая ни малейшего головокружения.
Я прыгал через расщелины, глубина которых — встреться они мне в ледниках земли — заставила бы меня отступить. Не глядя себе под ноги и не переставая восхищаться необычайной красотой раскинувшихся передо мной пейзажей, я смело переходил через пропасти по колеблющимся стволам деревьев, переброшенным с одного края на другой. Величественные скалы, наклонившиеся на своих причудливо очерченных основаниях, казалось, опровергали все законы равновесия. Рядом выточенные в породе откосы нависали над тропинками под таким углом, который нарушал все «земные» законы тяготения.
Да и сам я резко ощущал на самом себе влияние водной среды: несмотря на тяжелую одежду, медный шлем на голове и подбитые свинцом подошвы, я взбирался на почти отвесные стены с легкостью серны!
Я сам чувствую, как неправдоподобно звучит эта часть моего рассказа. Я должен описывать явления, которые на первый взгляд кажутся невероятными, немыслимыми, но которые в то же время реально существуют. Я не бредил и не грезил. Все это я видел и ощущал!
Через два часа после того как покинули «Наутилус», мы поднялись выше линии распространения леса, и вершина горы возвышалась теперь лишь в сотне футов над нами.
Здесь виднелись уже только редкие чащи кустарника, переплетавшиеся в какой-то странный узор. Рыбы массами вырывались из-под наших ног, как вспугнутые птички из высокой травы.
Скалистый массив был изрезан непроходимыми трещинами, глубокими пещерами, бездонными пропастями, в глубине которых мне чудились страшные вещи. Кровь волной прибивала к моему сердцу, когда дорогу вдруг преграждали огромное щупальце или страшная клешня, с шумом захлопывавшаяся при нашем приближении. Тысячи светлых точек блестели в темноте. Это были глаза исполинских крабов, укрывавшихся в своих логовищах, гигантских омаров, шевеливших своими лапами, точно алебардами, ужасных спрутов, чьи щупальцы извивались, словно живая изгородь из змей.
Это был еще незнакомый мне мир чудовищ. К каким видам принадлежат эти членистоногие, которым скалы служили как бы вторым панцырем? Как могла природа сохранить тайну их существования? Сколько веков живут они уже в этих глубинах океана?
Но я не имел возможности остановиться, чтобы лучше рассмотреть их. Капитан Немо, давно свыкшийся с, этими страшными существами, проходил мимо, не обращая на них внимания.