Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Ну, а чего этот… Шуруп бушевал с ножом, когда Ивану Екашеву руку поранил?
— Сцену ревности Тузковой закатывал.
— За секретаршу вымышленного председателя райпо по телефону говорила Тузкова?
— Да. Но об истинном замысле Бабенко она не знала. Майя рассказала Шурупу «идею» Тропынина. Тот сразу за нее ухватился и стая уговаривать Тучкову «подшутить» над Барабановым. Доказывая свою преданность, Тузкова согласилась. Кстати, в Серебровке Бабенко не в первый раз появился. Сразу после отбытия наказания он несколько дней тайком жил у Екашева — привет от сына привозил, самогоном позабавлялся. Хотел узнать, где старик прячет деньги, но безрезультатно. Даже убив Репьева и Барабанова, Шуруп не терял надежды «колупнуть» старика.
Судмедэжсперт Медников покачал головой:
— Чем Репьев Шурупу насолил?
— Пасечник припугнул Бабенко, что выдаст его в случае грабежа с убийством, а такие угрозы, Боря, убийцы не прощают.
— Непонятно, зачем он екашевский обрез до самой Крутихи под полой тащил.
— Чтобы уничтожить свои отпечатки и не навести на след Екашева. Я уже говорил: насчет старика у Бабенко были дальние планы.
— Разве Шуруп не мог без стрельбы покончить с Репьевым?
— Репьев был не из тех, кого можно в открытую ножом прикончить, — сказал Антон. — Бабенко это знал и решил бить наверняка. Кстати, за обрез он заплатил Екашеву двадцать пять рублей — дешевле старик категорически отказался продать.
— А Екашев говорил, за пятерку…
— Что касается денег, Степан Осипович все значительно уменьшает.
— Вот двужильный скряга! Меня очень интересует… Ну, допустим, накопил бы Екашев миллион, и дальше что?..
— Ничего, так и жил бы нищим.
— Нет, ты скажи: ну куда бы он сунулся с такими деньгами в нашем непорочном обществе?
— Никуда, Боря, успокойся. Миллионерам у нас путь заказан. Наше общество предпочитает жить скромно-одинаково.
— Эх-х-х… — сокрушенно вздохнул Медников. — Лучше бы мы жили по-разному, но богато.
Бирюков улыбнулся:
— «Разговорчики!» — как сказал бы участковый Кротов.
— Это было бы смешно, если б не было так грустно, — флегматично проговорил судмедэксперт и снова спросил Антона: — Как же Левкин нож оказался у Шурупа?
— Репьев в момент нападения на него вырезал свежие соты с медом для Розы, и Шуруп после убийства пасечника прихватил этот нож, чтобы «подпустить следователям тумана».
Подполковник Гладышев протянул Медникову только что распечатанную пачку «Казбека»:
— Закури, Боря, а то вконец замучаешь Бирюкова вопросами.
— Спасибо, Николай Сергеевич, бросил.
— В который раз?..
— Я такие пустяки не считаю.
— Не можешь жить без трудностей?
— Древние философы говорили: «Жизнь есть борьба». До обеда с голодом борюсь, после обеда — со сном. А насчет курева советую всем: бросайте травиться никотином — станете здоровыми и находчивыми, как Бирюков, который не занимается дымным делом.
Через распахнутое окно кабинета с улицы донесся размеренный цокот лошадиных копыт по асфальту. Прокурор, подойдя к окну, сумрачно продекламировал:
— Цыгане шумною толпой покочевали в Серебровку.
— Чего они опять туда? — спросил подполковник.
— Заработанные деньги получать.
Бирюков тоже посмотрел в окно. Мимо райотдела неторопливо цокала пегая монголка. На телеге с тюками немудреного скарба величаво восседал бородатый Козаченко и сутуло горбилась повязанная черным платком старуха. За телегой степенно шагали мужчины в ярких рубахах, за ними тянулся гомонящий хвост цыганок. Замыкал шествие кудрявый Ромка.
— Что-то Левки с Розой не видно, — сказал Антон. — Так и не вернулись они в табор?
— Нет, не вернулись… — прокурор вроде бы хотел еще что-то добавить по поводу цыган, но вместо этого обвел взглядом присутствующих и словно подвел черту: — Итак, товарищи, будем считать расследование законченным. Ломакин уже над обвинительным заключением работает. На днях передадим дело в суд.
…Степан Осипович Екашев скончался в районной больнице за неделю до начала суда. Вскоре после его смерти в подполе обветшалого дома в Серебровке нашли тайник с необычным кладом. Глубокий, выложенный старинным кирпичом подкоп был плотно забит перевязанными навощенной дратвой пачками денег. Половину из них сгноила плесень.
ЖЕСТОКОЕ СЧАСТЬЕ
1. Запонки «SEA LORD»
Июльское утро выдалось хотя и солнечным, но довольно прохладным. Начальник уголовного розыска Антон Бирюков, как всегда, пришел в райотдел за полтора часа до начала работы, чтобы на свежую голову, без суеты ознакомиться с оперативной сводкой происшествий. В дежурной части в это время обычно спокойно. Однако на этот раз, едва открыв дверь дежурки, Бирюков догадался: случилось что-то серьезное. Кроме дежурного по райотделу, здесь уже находились следователь прокуратуры Петр Лимакин, судебно-медицинский эксперт Борис Медников, старший оперуполномоченный ОУР по делам несовершеннолетних — сам похожий на щупленького подростка — Слава Голубев, эксперт-криминалист капитан милиции Семенов и проводник служебно-розыскной собаки высоченный сержант Онищенко. Все молчали — старались не мешать разговаривающему по телефону дежурному. Голубев по-мальчишески глянул снизу вверх на рослого Бирюкова и прошептал:
— Дежурный пытался к тебе домой дозвониться, телефон не ответил…
— Что произошло? — тихо спросил Антон.
— В Заречном промтоварный магазин обворовали. Тебя да прокурора ждем, сейчас поедем.
Зная, что прокурор большей частью выезжает на происшествия, связанные с убийством, Бирюков нахмурился:
— Труп?
— Колхозного сторожа, кажется, убили.
— Какое отношение имеет колхозный сторож к магазину?
— Пока неясно. — Голубев скосил взгляд на дежурного. — С нашим участковым инспектором из Заречного Эдуардом Востриковым разговаривает, а тот еще толком не разобрался.
Дежурный, закончив разговор, сказал проводнику служебной собаки:
— Тебе, Онищенко, с Барсом там делать нечего. Преступники на мотоцикле укатили.
Сержант пригнулся, чтобы не удариться макушкой о притолоку, молча вышел из дежурной комнаты. Почти тотчас в дверях показался прокурор района — пожилой грузный мужчина в форменном пиджаке с петлицами.
— Едем, Антон Игнатьевич? — обратился он к Бирюкову. Заметив, что Слава Голубев тоже намеревался ехать с оперативной группой, спросил: — А ты зачем?
— Есть предположение, подростки кашу заварили, — вместо Голубева ответил дежурный. — Кстати, Семен Трофимович, участковый говорит, сторож пришел в сознание. Может, выживет…
— Дай-то бог…
Через полчаса желтый милицейский «уазик» быстро пропылил по центральной улице малолюдного села, широко разбросанного над речным крутояром, и остановился у приземистого деревянного магазинчика с вызывающе крупной вывеской «Промышленные товары». Возле крыльца стояли два бородатых старика, смуглая молодая женщина в клетчатом платье и одетый по форме курносый участковый инспектор с погонами младшего лейтенанта милиции. Бирюков первым из оперативников подошел к участковому.
— Что здесь, Востриков, случилось?
— Сорванцы, понимаете ли, в магазин проникли… — Участковый взглядом показал на выдавленное в оконной раме стекло, затем — на любопытно насторожившихся стариков. — Я понятых уже пригласил. — И перевел взгляд на женщину. — А это продавец, она же завмаг, Тоня Русакова.
— Потерпевший где?
— Сторож?.. В медпункте. Кирпичом его оглушили. Хорошо, в теплой шапке был, а то бы насмерть…
— Он что, охранял магазин?
Востриков живо повернулся к заведующей магазином:
— Тонь, расскажи.
Русакова покраснела, но затараторила бойко:
— Сторожа у нас по штату нет. Магазин оборудован охранной сигнализацией. Колокол всегда исправно работал, а на прошлой неделе чего-то забарахлил — не включается, хоть разбейся! Я, конечно, понимаю: магазин без охраны оставлять нельзя. Доложила начальству в райпо и попросила своего свекра, чтобы ночью присматривал. Он тут, рядом, колхозный склад охраняет. Три ночи спокойно прошло, а сегодня вот…