Антология советского детектива-37. Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
Это не первая посадка Останина на грунт. Но это первая посадка, о которой он ничего не знает. Не знает ни прочности грунта, ни коэффициента сцепления, ни того, не окажется ли не вовремя под колесами какая-нибудь выбоина, колдобина или выброшенный за ненадобностью горшок. И он немного нервничает.
— Десять метров.
Командир начинает выравнивать машину. Касание. Стучат амортизаторы. Самолет бежит по земле.
— РУД — ноль! Винт с упора!
— Ноль. С упора снят.
Самолет довольно сильно потряхивает. Еще до остановки командир приказывает:
— Бортмеханик — в фюзеляж! Открыть рампу, вышвырнуть все из самолета. Гена, помоги ему.
— Только чеченцев или груз тоже?
— И то, и другое.
— Но, командир…
— Сбросить! И скажи чечне, что они где-то в двадцати километрах от своего Гудермеса.
Куда ехали, туда приехали, угрюмо думает он. Почему мы всегда поступаем так, как будто в мире есть что-то важнее жизни? А, плевать. Он обессиленно откидывается на спинку сиденья и опускает руки. Прикрывает глаза. Двигатели работают на малом газе. Он слышит тонкое пение сервомоторов, откатывающих под фюзеляж рампу и двигающих транспортер. Слышит сзади голос Аслана:
— Спасибо командир.
— Убирайтесь, — говорит он, не оборачиваясь.
Устал он от всего этого до тошноты.
Стук падающих на землю ящиков, потом пение моторов и хлопок вставшей на место рампы. Второй пилот и бортмеханик возвращаются в кабину.
— Чечены высажены, груз сброшен, рампа закрыта, — докладывает бортмеханик.
— Хорошо.
— Командир, ты знаешь, что мы везли? — спрашивает второй пилот.
— Знаю.
— Вряд ли. В ящиках — чистый речной песок.
— Что-о?!
— Желтенький.
— Правильно, песок, — подтверждает бортмеханик. — Я такой копал возле речки, когда бетонировал фундамент. — Он смотрит на командира сплошным недоумением. — Зачем им было везти песок, если его здесь — выше ушей?
— Откуда вы знаете?
— А несколько ящиков разбилось, когда я транспортер включил.
Командир склоняется к штурвалу, опускает на него руки. Кладет на них голову и начинает неудержимо хохотать.
— Мама моя родная… Своя свояша обос… краша…
— Командир, что тут смешного?
Он вытирает слезы.
— Верно. Что тут смешного? Грустно это, правда, ребятки? — он выпрямляется. — Экипаж, занять места!
Когда второй пилот и бортмеханик усаживаются, он открывает форточку и выбрасывает в нее пистолет.
— Гена, Миша, давайте сюда ваши пушки.
Те передают ему оружие. Оно тоже летит за борт. Останин задвигает форточку.
— Экипаж, взлетаем! Винт на упор, РУД — сто!
Двигатели взвывают.
18 марта 1997 г.
Халилуллин Рашит Ибрагимович
Истинное лицо
Часть 1. Возвышение.
Бодро взревывая мотором, желтый "ПАЗик" неторопливо наматывал один километр дороги за другим. Сидевший на переднем сиденье режиссер Алиханян Арам Гургенович, задумчиво смотрел на едущий впереди "УАЗ" и усмехнулся – встретили группу киношников, прибывших из Ленинграда с истинно южным гостеприимством. А когда узнали цель приезда, буквально ни в чем не стало отказа.
А приехали они снимать фильм. И не просто фильм, а фильм о человеке-герое, кем по праву мог бы гордиться не только колхоз или район, но и область. А может быть, чем судьба не шутит, и вся страна?
В областном комитете партии, едва услышав, чего хочет съемочная группа, сразу одобрили кандидатуру человека. Предоставили транспорт, и вот уже второй час машина пылит по грейдерной дороге, в жаркой духоте июня. Вокруг простирались поля золотистой пшеницы, уходя за видимую часть горизонта.
– Гургеныч, – подсел к нему на сиденье оператор Сергей Михайлович, которого все давно и прочно звали просто по отчеству – Михалыч. Он так давно работал с Гургенычем, что уже никогда и ни чему не удивлялся, и был по своей натуре легким на подъем. И эта поездка для него была всего лишь ещё одной, в длинной цепочке других.
– Гургеныч, вот ты мне, как художник художнику, объясни – какого черта мы прёмся в это Богом забытое село? Конечно, здесь, на Алтае, места просто сказочные, и рыбалка, я думаю тоже хорошая. – Михалыч закатил глаза. Ассистенты Денис и Андрей, услышав это, сдержанно заулыбались – ни для кого из съемочной группы не было секретом, каким фанатиком рыбалки был Михалыч. – А ближе никого не нашлось?
Гургеныч посмотрел на Михалыча, тяжело вздохнул, увидев легкую смешинку в глазах оператора.
– Вот ты знаешь, Михалыч, тебе, как другу скажу – есть такое хорошее слово «надо». Этот ответ тебя устроит?
– Ну знать-то хочется. – Не унимался Михалыч.
– Всему свое время. – Терпеливо повторил Гургеныч. – Все узнаешь. Когда будет нужно.
Михалыч открыл было рот, но передумал и отсел на свое место, глубоко задумавшись.
Натужно прогудев мотором, автобус взобрался на гору и с вершины открылся вид такой красоты, что все члены группы прильнули к окнам, испустив восхищенный возглас удивления.
Внизу, у подножия горы, на берегу реки привольно раскинулось село. Прямые, длинные улицы, с ровными рядами ухоженных домов. В середине села гордо возвышалось двухэтажное здание.
– Школа. – Сказал водитель, махнув рукой. – А рядом контора. Вот туда я вас и доставлю. – Добавил он, поворачивая руль.
Уходящее солнце подсвечивало вершины невысоких гор, золотя склоны, добавляя сказочности и красоты. Казалось все село залито белою кипенью цвета садов, добавляя нереальности происходящему.
Вниз автобус побежал намного бодрее и вскоре, скрипнув тормозами, остановился у широкого крыльца конторы. Обгоняя клуб пыли, резво подкатил «Уазик» и рывком открыв дверцу, наружу выкатился плотный, как колобок, первый секретарь обкома партии Данилов.
– Пройдемте, товарищи. – Приглаживая волосы, пригласил он, кивнув головой. Гургеныч, а за ним и остальные, двинулись следом.
В просторной, светлой приемной, от стола поднялась секретарша, но Данилов вскользь поинтересовался.
– У себя? – Вопросительно вздернул брови и, не дожидаясь ответа, потянул дверь.
В небольшом кабинете, за массивным столом сидел одетый в простецкую, клетчатую рубашку мужичок и что-то мягко, но непреклонно басил в трубку.
– А я тебе говорю, не могу я… – Он приглашающе указал на стулья, стоящие вдоль стен и продолжил, – ты, Иваныч, совесть-то поимей – что, колхоз на тебя одного работать будет? Где я тебе возьму столько машин? Все. Все говорю. Приезжай в контору – тут и поговорим. Как не приедешь? Тьфу! – В сердцах бросил трубку мужичок. – Черт старый, вот ничем его не проймешь.
– Ты что, Чиграш, все воюешь? – Поинтересовался Данилов, наливая воду из графина, стоявшего на столе.
– Да как тут не повоюешь? – Спокойно парировал Чиграш, вытирая лицо большим платком. – Ф-фу, как парит, не иначе как к дождю. А ты как думаешь, глава области?
– А что тут думать? – С наслаждением глотнул из стакана Данилов. – Если парит, наверное к дождю.
– А может не будет дождя? – Хитровато прищурился председатель. – Так и к жаре парить может.
– А кто его знает – может и к жаре.
Председатель потянулся к графину, но поймав насмешливый взгляд секретаря обкома, досадливо двинул стулом.
– Вот всегда ты так, Данилов. Ничем тебя не проймешь.
Данилов поставил стакан на стол.
– А ты как хотел? – Первый секретарь встал и прошелся по кабинету. – Вас у меня целая область, и если я не буду все знать, как мне областью руководить?
Чиграш задумчиво покачал головой.
– Ну да, ну да. – Он глубоко вздохнул. – А чего приехал? Инспекцию какую привез? – Председатель цепко взглянул на съемочную группу, рассевшуюся вдоль стола.
Первый секретарь поморщился.
– Антей Семенович, ты же умный человек, а иногда такие глупости несешь. Это серьезные люди, приехали к нам из Ленинграда. Кино снимать.