В стране наших внуков (сборник рассказов)

Карел Вейнар -самый младший из сотрудников народной обсерватории. Свою трудовую жизнь он начал в качестве продавца в магазине "Источник" [ "Источник" - общее название бакалейных магазинов в Чехия. ], но не выдержал на этой работе и года. Мечта разглядывать звезды в телескоп привела его на Петршин. Сначала он работал там служителем, посыльным; в течение многих лет ему разрешали только стирать пыль с приборов и держать их в порядке, пока наконец он не стал лаборантом и был допущен к самостоятельной работе. Карел Вейнар был самоучкой. Своей цели он мог бы, конечно, достигнуть и более легким путем, если бы терпеливо проучился в соответствующем учебном заведении. Но пана Вейнара слишком сильно обуяло страстное желание моментально, сию же минуту начать заниматься звездами, и все остальное было отброшено в сторону. 
- Во всяком случае, мое положение лаборанта гораздо лучше,- утешал себя Вейнар,- чем положение многих бедных ученых, живших при капиталистическом строе, которые должны были, помимо науки, еще как-то зарабатывать себе на хлеб, чтобы не умереть с голоду. Известно, например, что один астроном начал свою карьеру калькулятором, другой работал на пивоваренном заводе. Из исследователей, изучавших кометы, один был литографом, а другой жестянщиком; кто-то из астрономов был судебным писарем. Гершель вначале был музыкантом. 
Астроном, открывший периодичность солнечных пятен, был фельдшером, ученый, открывший спутники Марса, был по профессии плотником... 
Итак, Карел Вейнар - специалист-астроном, но, несмотря на это, он сразу же понял, что мне нужно, как только я заговорил о Марсе! Он, как говорится, знает назубок научные труды старого советского астронома Г. А. Тихова, применившего для наблюдений и фотографирования природы на Марсе цветные фильтры. Тихов является, собственно, основоположником так называемой астроботаники, новой отрасли науки, изучающей природу на других планетах. 
Тем не менее у Карела есть и свои собственные, несколько фламарионовские предположения относительно природы на Марсе. От коллег он, очевидно, скрывает их, но меня он посвятил в свою тайну - откровенность за откровенность! 
Я познакомился с ним поближе, несмотря на значительную разницу в возрасте. Будучи селенологом, Карел занимался изучением поверхности Луны при различном освещении. Как я уже говорил, он любит и помечтать: представляет себе Луну в роли пересадочной межпланетной станции с герметически закрывающимися гаражами для ракет, складом горючего, электростанцией и гостиницей для звездоплавателей. Вполне возможно, что, мечтая вместе со мной, Вейнар просто отдыхает. В другое время он, как рыбка, носится в море своих астрономических цифр и даже пути комет высчитывает с такой же точностью, с какой раньше, стоя за прилавком, подсчитывал на листочках общую стоимость покупок, сделанных хозяйками. 
По вечерам мы бродим вместе с ним по петржинскому парку, а если небо безоблачно, заходим в обсерваторию. Когда не бывает посетителей, Вейнар усаживает меня у рефрактора и независимо от того, в какой четверти находится Луна, направляет объектив на ее застывший рябой лик. Он показывает мне на Луне Альпы, Кавказ и Пиренеи, кратеры, похожие на следы от оспы (их будто бы до тридцати тысяч), и безводные "Море Ясности", "Море Изобилия" и "Море Кризисов", вся красота которых заключается в их названии. 
Когда я в первый раз поздним вечером провожал Вейнара домой, я. сам не знаю почему, обрадовался, увидев, что он живет в Новом поселке; о его жителях я записал себе в дневник несколько мыслей. 
Вот человек, который вполне заслуженно получил такую квартиру! 
- Особенно зимой я чувствую, - сказал он мне, - какое мне привалило счастье. Когда меня кто-нибудь спрашивает, как у меня обстоит дело с углем, мне бывает просто стыдно признаться, что я к углю не имею никакого отношения, что зимой тепло присуще моей квартире, как воздух, как свет... 
С каждым днем я узнаю его все больше и все больше начинаю ценить его. Он любит здороваться с людьми; с каким чувством произносит он "добрый день" и "добрый вечер" - не как обычную фразу, а как сообщение о радостном факте, которым надо поделиться с остальными. То и дело он останавливается, встречая кого-нибудь, и расспрашивает: 
 
- Ну, что дома? Все здоровы? Я очень рад... - И он говорит это таким тоном, что ему верят. Ведь он действительно рад, что его друзья и их домашние здоровы! 
Или же спросит: 
- Ну а как Милочка и Верочка? Ты, конечно, не нарадуешься на них, правда? Передавай большой привет, очень большой привет - только не забудь! 
Многие приглашают его в гости. 
- Приду, обязательно приду! Я всегда так хорошо себя чувствую у тебя... 
Все знают, что он не придет, но что он обязательно пришел бы, если бы у него было время, и прощают ему. 
Сначала я думал, что это все его знакомые. Но теперь я понял, что Карел здоровается и с почти незнакомыми людьми, с которыми он, может быть, когда-то и где-то встречался. Он вежливо приподнимает шляпу и улыбается им. И люди с удовольствием встречаются с Карелом и любят пускаться с ним в разговоры. 
- Привет, пан Вейнар! Так сколько же звездочек на небе? - спрашивает Вейнара женщина в платке, дружески улыбаясь. Она несет в сетке узенький и длинный батон хлеба, напоминающий пойманного угря; не дожидаясь ответа, женщина идет дальше со своей покупкой. 
- Как дела, пан Вейнар? - окликает его с другой стороны улицы невзрачный человечек неопределенного возраста. - Когда мы полетим на ракете на Луну? 
- Когда мы столкнемся с кометой? Где кончается вселенная? - засыпают его шутливыми вопросами, на которые не нужно и отвечать. В этих вопросах улыбка и радость, что они его знают, что встретили его, что у них есть о чем поговорить с ним и что он "их", хотя он и астроном. 
- Кто это? - спрашиваю я Вейнара о женщине в платке. 
- Право, не знаю. Я незнаком с пей. Может, она ходила в магазин, где я стоял за прилавком... 
Все его знают здесь, а он никого не знает. Но это не мешает ему любить людей. 
Однако такое его отношение к людям не распространяется на молодых девушек. Их Карел просто игнорирует. Если мимо нас проходит хорошенькая девушка, он быстро опускает глаза или отворачивается. Карел признался мне, что еще ни разу в жизни ни за кем пе ухаживал.