Как убить человечество

«Не похоже, чтобы они расстроились» — подумал Риан, не удивившись.
Собственно, самой директрисы в кабинете не было. Это отчасти оправдывало их громкое поведение.
— А вас за что? — поинтересовался русоволосый мальчик с нежными чертами лица, глядя на них, и перебивая рассказ Фила об одной из их учительниц.
— Прогуляли сольфеджио. — ответила Рина, — А ты?
— Опоздал на пять минут, — усмехнулся тот, проведя рукой по затылку.
— Всего-то? Очень справедливо. Почему мы не видели тебя на занятиях? — спросил Кир.
— Уже четвëртый год учусь. Я Адриан, можно просто Риан, — протянул он руку.
— То есть тебя пытают этим уже четыре года? Ужас какой, — пожалела его Рина.
— Не то чтобы, я ни разу не прогуливал. Но свободного времени нет от слова “совсем”, — произнëс Риан, глядя на поворачивающуюся дверную ручку.
  
Глава 1
 
Поднимая голос на малую терцию выше и заканчивая петь, Рина быстрыми движениями пальцев перебирала струны электрогитары, висящей на её плече, отбивала такт правой ногой, при чëм игра и пение становились проще, внимательно смотрела на гриф, но пыталась отрывать взгляд в качестве тренировки, хотя это давно перестало быть для неё сложным. Сложным становился факт перебивания их музыки из других кабинетов: музыкальный диктант у младших на сольфеджио, с незатейливой детской песенкой, пение вокалиста, исполнение Чайковского на фортепиано, медленное проигрывание нот на балалайке, табулатуру которых только учили.
Она всегда пыталась выступить на отлично, не допустить неудачи, выдрессировывая и остальных трёх участников группы, хотя они сами оставались в музыкальной школе так долго, что на пальцах перестали образовываться мозоли. Рина, будучи единственной девочкой среди них, была их негласным лидером, добиваясь и отдельного помещения для репетиций, и дополнительных занятий у преподавателя ансамбля, занимающегося также с подобными коллективами, играла решающую роль при решении как и когда выступать и где работать. Остальные ничуть не противились этому, а полностью доверяли подруге. Группа могла подставлять их «любимую директрису» постоянно, но тех настолько часто грозились исключить, что энтузиазм упал.
Рина любила музыку, как и еë друзья, но они четверо разводили руками, не зная, на чëм будут зарабатывать.
В этап кризиса, музыкальная школа подбирала подходящие кандидатуры на группы, выступающие и защищающие честь школы.
Вначале дуэтом стали исполнять музыку близнецы и для себя, и на концертах. Их заметили пара пока что адекватных учителей, учащих другие классы, и поставили ультиматум, по которому нужно было выбрать себе бас-гитариста и второго вокалиста или пианиста. Им предлагали развешивать объявления по набору или устроить его сразу в музыкальной школе. Близнецы пропустили их слова мимо ушей, смотря на расписание, развешенное на первом этаже и ища имена Фила и Адриана.
Кроме того, в разные районы и города выезжал их хоровой коллектив, но не выигрывал, хотя держащийся у них статус победителей, существовавший пару лет назад сохранялся, не давая относится к ним с пренебрежением.
Рина осматривала маленькую комнату для репетиций, выделенную им школой: потрескавшиеся стены нежно-розового цвета вызывали отвращение, покрашенные лет десять назад, судя по оттенку. а отходящий грязный линолеум был настолько убогим, что за всю учёбу в музыкальной школе, они приносили сменную обувь лишь несколько раз: на первый учебный день, и на концерты, боясь изуродовать их любимые ботинки. Это бы не было большой проблемой, если бы не их гонения от уборщицы с тряпкой, лишь угрожающей, а не выполняющей свою работу.
Барабанная установка, занимающая четверть помещения, била по ушам, из-за маленького кабинета и была электронной, отчасти выкрашенной в бордовый цвет. Старое потëртое фортепиано стояло справа от неë, накрытое тканью, с деревянным стулом за ним. На этих стенах висели ненадëжные, прибитые держатели для гитар, одна из которых всë же была там. Проходить мимо этой стены прямо под гитарой было чем-то вроде запланированного суицида. Все, кто играли на гитаре предпочитали класть их на фортепиано или ставить рядом, чем давать стенам дополнительный шанс обрушиться на них.
 
Рина взглянула на Фила, стоящего к ней полубоком справа, чья игра на бас-гитаре была незаметна. Его пальцы передвигались по грифу на легато с одного лада на второй так же незаметно. Мелодия была не сложной. У группы не возникало с ней тех проблем как с некоторой классической музыкой, что заставляли их играть на уроках по специальности.
В противоположной стороне стояло пустое фортепиано, а его хозяин, Адриан, которого все называли Рианом, реже Андреем, считая его имя слишком выпендрёжным, сейчас стоял рядом с Риной у микрофона и допевал последние ноты.
Проиграв последние басы, Фил снял гитару с плеча, задевая ремнём тёмные волосы и не дожидаясь окончания, под возмущëнные взгляды, подошёл к барабанной установке, спихивая Кира со стула.
— Эй! Я сейчас засуну эту палочку так глубоко тебе в задницу, что ты ей поперхнёшься! — возмутился барабанщик, сидя на грязном холодном полу, махнув на первое определение рукой.
Кир протянул ладонь, уже почти лёжа:
— Помогите мне встать, я уже старпëр, — усмехаясь, и выпрямляя спину, под хруст той говорил он.
— На коленях уже не держишься? — сказала Рина со смешком.
— У него биполярка, ты только посмотри, Рин, я же говорил, а ты не верила!
— закивал головой Фил, поворачиваясь к подруге, находящейся с широкой улыбкой на лице, сдерживая смех.
— А у тебя аутизм! — вновь возмутился Кир, — А ты вообще предательница! — наигранно грустно указал он на Ворожею.
Рина сняла гитару, положила её на фортепиано под тихий стук дерева и струн, и протянула руку брату, сжимая его ладонь, и поднимая:
— Какие таблеточки купить? Или уже не помогут? — наигранно ужаснулась та. — А хотя! Не смей сдохнуть! Нам твой труп что-ли потом убирать? Лежать вонять будешь. И ты видел сколько стоят похороны? Гроб, место на кладбище, поминки, такие траты! — брат-близнец поднялся, мигом стряхивая пыль с чëрных брюк и белой рубашке на которой осталось небольшое пятно.
— Вот свинтус ты! — воскликнула Рина.
— Это всё он! — указал тот на бас-гитариста.
— Ладно, ладно, постираю, не будешь же ты меня ходить позорить. Хотя вообще-то, ты сам это сделаешь. Уже такой большой мальчик, а не умеет пользоваться стиральной машинкой, — усмехнулась та.
— Ворожеи! Цепеш! Зеленов! Ко мне в кабинет! — от микрофона донёсся до них то ли разъяренный, то ли восторженный голос директрисы, всегда звучащий мерзко и высокомерно.
— Опять что-ли буянит? Маразматичка эта старая— лениво протянул Фил, локтем опираясь на барабанную установку.
— Пойдём? — спросил Кир, — Ну очень некрасиво будет, правда? — уверенно говорил он, перебирая пальцами медно-золотистые волосы.
— Ну ты, конечно, дебил, но иногда ведь прав. Не нужно доводить пожилого человека, мы ведь не изверги какие-то. — подхватила Рина.
— Вы только сами в это случайно не поверьте, — с усмешкой переглянулись Фил и Риан.
— Так мы валим? — приподнял бровь бас-гитарист, хитро переглядываясь с Рианом.
— Всегда задаëшь идиотские вопросы. Но мне интересно посмотреть что она ещё могла придумать своим поехавшим мозгом, — Рина перекинула такие же медно-золотистые пряди, как у брата за спину.
— Может лучше в окно? — предположил Фил, аккуратно поглядывая на Адриана.
— Не вариант, ты не знаешь какие здесь окна? Мы их закрыть не сможем и потом получим, — покачал Кир головой, также смотря на пианиста, переглядываясь с сестрой. — И ещё каморки этой вонючей лишимся. — В ней действительно иногда пахло чем-то тухлым, из-за чего Ворожея постоянно таскалась с флакончиком духов, что купила по ошибке, они пахли освежителем воздуха. Сама же девушка пользовалась другими духами.
Рина, кивнув головой Риану, пошла по направлению к двери, находясь с одной стороны, а друг с другой.