Охотники за курганами
Так было давно — на горных равнинах страны Йер Ану, каковую проклятые турки, банда кровосмесителей и пройдох, имевшие наглость назвать святую и божественную асийскую страну по-свойски — Иран.
Пауза затянулась настолько, что скорописец-грек, посаженный графом Паниным безвестно от Императрицы в потайное отделение буфета при чайной беседке, нечаянно тронул рукою бумажный лист. Грохот бумаги — так послышалось — оглушил писца. Голова его изнутри сразу заболела.
—
Мыши, князь, — отозвалась на шорох в буфете Императрица, — так я с великим нетерпением жду ответа.
Князь Владимир Анастасиевич Гарусов снова достал из кармана трубку, вопросительно посмотрел на Императрицу. Та кивнула. Добавив в чубук крупного табака финикийского способа терки, зажегши его через кресало, князь Гарусов Владимир Анастасиевич начал говорить.
***
ОТВЕТ ОТСТАВНОГО ГЕНЕРАЛ-ПОРУЧИКА ВЛАДИМИРА АНАСТАСИЕВИЧА ГАРУСОВА НА ВОПРОС ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ, РОССИЙСКОЙ САМОДЕРЖИЦЫ
—
Поелику, Ваше Величество, в Разрядной книге русских полков есть моя фамилия, но имеет быть отсутствие упоминания о моем роде, то я сию лакуну восстановить не вправе. Государев документ из частных бумаг не кроится.
А посему считать изволю нашу беседу частной и ни к чему ни Вас, Ваше Величество, ни себя — не обязывающей. Токмо для общего понятия вами, Екатерина Алексеевна, ведем мы сию беседу, а с моей стороны — еще и для будущего покоя моего единственного сына — Артема Владимирыча. Поелику он ныне исполняет для Вас и государства Росийского важную военную работу. Мы, Гарусовы, имеем происхождением нашей фамилии древнее асийское понятие — Харус. Слово сие означает — тончайшую льняную нить, что ценилась много ранее как золото. Едва ли не дороже… Да — золото. Так говорили финикийцы, так и поныне говорят индейцы в Новых испанских колониях, именуемых — Америка. Было — баяли також и твердо — гарус — и латиняне, на старой своей родине, на Ниле-реке. От сего слова, да от нашей русской нации передали мы им наших потомственных жрецов — гаруспиков. Гадателей на птичьих внутренностях.
А потом, за трусость в битвах и за бегство с родных полей — мы латинян золота лишили и лишили звания касты наших птицегадателей. Им осталось только, как бритым актерам, подражать нашим жрецам, а не соображать… мыслью о бренности земной и о вечности Боговой…
Князь глубоко затянулся, трубка его бурно засипела.
—
Кровь же моих предков — есть кровь от крови князей Трубецких. В смутные годы междоусобной резни на Русской равнине, что ныне облыжно называют татаро-монгольским игом, пало много наших знатных людей. А посему потребовалось от мощного древа сделать больше отростков.
Тогда наш предок, именем Грамант, а по-русски — Ондрий, отъехал в улус Джучи и взял золотой ярлык на княжение новорожденного князя Гарусова, славянским именем — Переслав, определив порубежье его земель и градов между реками Буг и Висла. То бишь — в пределах нынешней Палестины, диречь — Польши, о чем ты спросить меня пожаловала…
Екатерина приторно улыбнулась гостю и, выплеснув спитой чай из чашек, налила туда свежего взвару. Она ничего не поняла. Имена и события далекой старины мало ее занимали, раз не касались властительницы лично.
—
Однако, князь, на вопрос о Польше ясного для меня ответа вы не дали…
—
Извините старика, заговорился… Старое время, Ваше Величество, для старых людей, как зов трубача «В атаку!» Воспоминания будируют кровь…
А про Польшу — просто. Князь Трубецкой, могутный корень рода нашего, имел право по крови и по династийному списку, что ведется от наших великих первых царей Саргона Великого и Ас-Сур-Банипала, владеть Полоньей, Ольвией, Хунгарьей, Романьей, Скандьей, Русьей… и прочими землями, большими и малыми…
—
И володеть Русьей, говорите вы, это что — владеть Россией?
—
Так, Ваше Императорское Величество! — подтвердил старый воин.
—
То бишь, сказки, что по углам разносят при моем Дворе про вашу фамилию — не сказки вовсе?
—
А у Вас, Ваше Величество, старым воям не подают ли перед чаем солдатскую надобу? Согласно воинскому Уставу
?
Екатерина вопрос пропустила мимо. Думала. Вспомнив как бы сказки отца Ассурия, Императрица начала понимать историю, токмо что сказанную старым князем. И сие — в сей час — не показалось Екатерине Алексеевне сказкой… Ибо такой русский — генерал и отец пока еще сосланного в Сибирь военного молодца — врать не станет. Ему — незачем. Интереса нет. Проверить, впрочем, сие просто…
—
Ваше сиятельство, а ведь слово к делу ниткой не прихватишь… — осторожно, со смешком сказала Императрица.
Старик будто не слышал Императорской сентенции. У него, знамо дело, одно на уме — сын…
—
Водки бы мне, Ваше Величество… А то сия чайная вода желудок не крепит.
Екатерина расхохоталась, поднялась к буфету и откинула на петлях посудную пристройку к буфету. А откинув, явно почуяла теплый нагар восковой свечи, каким несло из буфета. Взяв водочный лафитник, Екатерина, будто ничего не заметив, захлопнула пристройку, повернулась к князю.
—
Наливай уж сам себе, Ваше сиятельство, а то ведь я солдатских порций не разумею!
Владимир Анастасиевич лихо плеснул в чайную чашку чуть не половину лафитничка, ясно сказал: «За Бога, Царицу и Отечество!» — и выпил. Закусил редким и едким от кислости фруктом — цитрусом и без разгона продолжил:
—
Мы, русские, Ваше Величество, на эти земли шли тремя путями. Кто — через Сибирь, кто — через нынешний Кавказ, а кто и через испанские земли. Ныне — испанские… И везде подолгу останавливались, ибо не воевать шли — жить. Семьи наши с нами шли, да шабры, да друга. Они тоже шли с войском и семьями. А семейное дело — медленное. Останавливались на долгое время. Грады ставили, пашню пахали, скот разводили… Возьми на досуге карту да посмотри прозвания городов. Хоть и спортились те названия от местных языков, да все равно узнаешь русское слово. Возьми хоть нонешний швейцарский Цурих. Его правильно надо честь — Сур Ик. То бишь — место, где русские давали иным племенам право на земли, помечая ландкарты и дареные земельные марки печатью красного золота. Называлось то раньше — бить печать. От того и Сур Ик — сурская печать. Или возьми италийскую ныне Геную. По-нашему же — Новоград… Того же названия город есть и в Швейцарии — Генуя, то есть — Генева… Опять же возьми город Сарагоса, что в Испагани. Это — наш древний Кар Ак Ас… что есть — «Корабль белый, божественный»… И таких одинаковых градов и весей не счесть по Европе! Одних Киевов, почитай, пятьдесят городов и городков! А ведь КиЙа — всего лишь наше слово — город! Никак не название! И посему им там, в Европах, не надо больно-то хвост расшеперивать! Враз придем и заберем назад! Имеем право и волю!
Екатерина забеспокоилась. Старик, видимо, хлебнул лишку, а потому молол нечто невообразимое! Пора его было выпроваживать!
Владимир Анастасиевич снова затянулся трубкой. Ветер понес клубок дыма прямо на лик Императрицы. Екатерина подняла руку, чтобы отогнать гадость, да так, с поднятой рукой и застыла — дым трубки так был приятен и так пах неземным запахом, что Императрица вдруг вспомнила себя в детстве — как она опосля дождя бежит по широкому лугу, спотыкается и падает в цветущее разнотравье… и голова ребенка пошла кругом, так расчудесно пахнуло в ноздри…
Князь Гарусов затянулся еще раз, выдохнул дым под ветерок, потом сказал добродушно:
—
Ваше Величество! Не токмо что имена городов могут поведать о том, где стояли боевые отряды сурской… русской касты, но имена наши… русские. Вот меня, скажем, звать — Володимир… Как сие прозвание ты понимаешь?
—
Владеющий миром, — отозвалась Императрица и пристально глянула на лицо князя. Лицо князя Гарусова, хоть и помягчело от водки, но оставалось жестким, сухим. Точно — боевым. На такое лицо глянешь — без порток побежишь в смертную атаку. Или туда — куда прикажут…