Куда ведут все карты (СИ)
Очередная страница прошла бессмысленно. Множество геометрических фигур — и ни одной нужной! Зевнув, Лиз подумала, что ну сейчас, когда никого нет, она может забрать свою подписанную лаком для ногтей кружку из зала отдыха и выпить свежий чай здесь. Всё равно никто не узнает.
Но в этот момент она услышала шаги. Сначала Лиз испугалась: одна, в тёмной библиотеке с одной зажжённой лампой — и чей-то тёмный силуэт между длинными книжными полками. А потом она разглядела его — и уткнулась взглядом в страницы.
— Лиз? — позвал её Макс.
Она не ответила, и внутри что-то связалось в тугой узел из неуверенности и обиды.
Он тяжело вздохнул и отодвинул стул напротив, наконец попадая в кольцо света настольной лампы. Лиз попробовала сделать вид, что читает, чтобы Макс её не отвлекал и чуть отсрочить разговор, но глаза её не двигались. И когда Макс потянулся к её ладони, руку Лиз убрала.
— Лиззи, уже поздно, — прошептал он. — Давай я отвезу тебя домой?
— Я не хочу, — тихо буркнула она. — Я читаю.
— Ты так на меня злишься?
— Я не злюсь. Просто… — она резко отодвинула книгу и подняла на него глаза, — не понимаю. Мы вроде бы хорошо проводили время, и я столько придумала всего! Такие планы построила! Я понимаю, что мои планы — это мои проблемы, и всё такое. Но в моих планах был ты, а ты… исчез! Не звонил, не отвечал, не написал даже! И я просто… не знала, что думать всё это время. Может, это я такая дура, зря на что-то понадеялась. Может, у тебя вообще кто-то есть, и это была такая рабочая интрижка…
Она откинулась на стуле и надулась, скрещивая руки на груди. Макс едва слышно засмеялся, но было видно, что он смущён и чувствует себя виноватым.
— Дурочка ты, Лиз. Нет у меня «кого-то». Уже несколько месяцев — одна работа.
— И где ты тогда был? — спросила Лиз, глядя исподлобья. — Уильям сказал, ты взял увольнение. Так что в работу я не поверю.
— Ты так говоришь, будто мы встречались не два дня, а два года.
Он иронично улыбнулся, а Лиз почувствовала себя неловко и опустила глаза в книгу, не зная, что сказать и как оправдаться. Наверно, она и правда ещё не имела права предъявлять ему за что-то. Ну провели они ночь в объятиях друг друга в поезде назад в столицу. Не дошло же ни до чего серьёзного! Ну подумаешь, целовались…
— Вообще я могу рассказать, если ты хочешь, — сказал вдруг Макс, и Лиз тут же подскочила:
— Хочу! И… И не потому, что ревную, или не верю, или… Просто… правда хочу.
— Это… — Макс сложил руки на столе, — довольно сложно рассказать на самом деле.
— Я не особо занята.
И Лиз сама потянулась к его ладони.
Макс переплёл их пальцы, тепло улыбаясь, и она отвечала ему неловкой, немного виноватой улыбкой.
— Помнишь, ты просила, что я видел в том бассейне? Прежде чем найти тебя, я был в каком-то окопе. Я даже не знаю, в какой это было стране, была ли это страна или лимб. Но там я увидел своего друга. Мы служили вместе, и он погиб два с небольшим года назад. Мог бы дослужиться до генерала, пока я прозябал в части и катал промокших до нитки школьниц. Мы с ним расстались на не очень красивой ноте, а после его похорон я будто избегал всего, что с ним связано: ушёл из армии, оборвал связи с сослуживцами, не навещал его мать. Чудесная женщина. Всегда меня принимала как сына, хотя я Колину — так его звали — в братья никогда не метил. Она тогда одна осталась. Думаю, Колин хотел бы, чтобы я о ней как-то позаботился… Он сказал это там. И я думал об этом, пока мы ехали назад, и понял, что должен её навестить. Просто так. Без повода. Ну и, — он пожал плечами, — поехал.
— Ты мог бы об этом сказать… — расстроенно вздохнула Лиз. — Или хотя бы о том, что тебя долго не будет…
Макс воздохнул.
— Не нашёл как. Я даже Роквуду и Уильяму сообщения прислал, а не позвонил, не пришёл, как полагается. Очень спонтанно вышло… Не знал, что задержусь на целую неделю. А туда ещё и ехать далеко, в село, тысяча километров от столицы. Связь не ловит, телефона два на всё село: автомат на почте и рабочий у местного главы. И по приезде я совсем не о том, думал, если честно.
— Да… Я… — Лиз нервно провела пальцами по волосам. — Понимаю. Извини. Я себе напридумывала… Вы с этой женщиной хорошо пообщались?
— Да, отлично. Она была рада, что я приехал. Помог по хозяйству чем смог. Обещал, что приеду ещё раз и уже не через два года, а мне за это и блины, и пироги наготовили, и кучу овощей каких-то с собой вручили. Я не знаю, что с ними делать. Я, конечно, большой, но столько не съем!
И Макс громко рассмеялся, совсем забыв, что в библиотеке. Лиз тоже тихо захихикала. Он сжал её ладонь.
— Ты тоже меня извини, Лиззи. — Она мелко закивала, не отрывая взгляда от его лица. — А теперь ты поедешь со мной домой? Агата просила тебя отсюда забрать.
— Ты был у меня дома? — удивилась Лиз.
— Конечно. — Макс усмехнулся. — Как бы я ещё узнал, где ты? Я позвонил тебе домой, но экономка сказала, что мисс Уэлфри возвращается обычно поздно. Я приехал, чтобы дождаться тебя, но дождался только Агату с её ухажёром. — Лиз вскинула брови: то есть Агги всё же решила продолжить роман с бароном Ирвингом! — Вот она и сказала мне, что ты переехала жить в библиотеку коллегии и что она за тебя очень волнуется.
— Что со мной здесь будет? — пожала плечами Лиз. — Полно охраны. Кофе-машина работает. Диваны мягкие, я проверяла. Не спала на них ещё правда…
— А хочешь?
Лиз выпучила на него глаза, и Макс, снова давясь смешками, поднял руки, мол, ничего не имел в виду. Она с игривым раздражением мотнула головой и, протянув «ну ла-адно, уговорил», начала расставлять закладки по раскрытым книгам. А Макс рассматривал оставленный на второй, не заваленной книгами, брошюрами и листами с заметками стороне стола бумажный паззл.
— Успехи не очень? — спросил он.
— Не очень, — согласилась Лиз. — Зато я много другого нашла. Вот ты знал, что ту карту, которую нашли в замке, оказывается, сначала забрали из древней кирхи, когда её разрушали за ненадобностью? Прихода не было, никто служб не проводил, не молился, даже не убирался, но все решили, что карта это — очень важная, потому что её и там тоже охранял защитный магический купол, и никто не был в курсе, как его снять. Пришлось искать нового заклинателя, чтобы карту вообще перевезти во дворец, и всё равно перевозить пришлось с её «родным» пьедесталом. А потом дворец разрушило землетрясением, так что всё было зря.
Макс покачал головой, благоразумно делая вид, что поразился истории, и Лиз сочла этот жест приемлемым. В конце концов, если он начнёт рассказывать об устройстве пистолетов или о том, как менялась армия, интереса у неё будет примерно столько же.
Какое-то время они шли по коридору коллегии в тишине. Почти везде свет был потушен, и только светлые прямоугольники окон освещали кажущийся бесконечной бездной пол. Лестница из библиотеки утопала в темноте, и Лиз почти не задумываясь взяла Макса за руку. Тёплая, шершавая и такая неожиданно большая… Оказывается, за это неделю она отвыкла от того, какой маленькой ощущается её ладонь в его.
— Лиз? — заговорил вдруг Макс приглушённым и оттого более низким голосом. — Я могу спросить про твоё видение? Я ведь правильно понял тогда: там были твори родители?
— Да, — сухо ответила Лиз.
На самом деле её мать можно было узнать очень просто: у них обеих были болотно-зелёные глаза, светлые волосы, похожий овал лица, и даже роста они были одного. Только миссис Уэлфри одевалась строго, как подобает обеспеченной уважаемой женщине, а Лиз оставила все свои классические платья и туфли дома в ночь побега.
— Я сбежала от них, когда закончился гимназию. Буквально: приехала домой, чтобы собрать недостающий вещи и уехать. Соврала, что чемоданы из школы доставят отдельно, а их тогда уже доставляли в дом Агаты. Может, это даже не совсем ложь была. Иначе бы он понял…
— А почему? Всё действительно было так плохо?
— Да. И я не очень хочу об этом говорить. Просто, когда твой отец — сам Говард Уэлфри, директор государственного банка, — Лиз подняла руки к небу, будто превозносила образ отца, но голос её был наполнен желчью, — твоя жизнь тебе не принадлежит. Это очередное ценное вложение, и я этим вложением быть не захотела.