Время расплаты (СИ)
— Дурак, — вроде бы обиделась она.
Я наклонился к ней и, оставив на щеке поцелуй, заметил:
— Ты пахнешь пивом и рыбой.
— Не нравится?
— Съесть тебя захотелось, — усмехнулся я. — Может, когда мы наконец-то разгребем это дерьмо, что оставил тебе отец вместо наследства, устроим вечер с пенным и воблой, а сейчас надо подумать, что делать дальше.
— Для начала поехали домой. И я хочу вечер с шампанским и фруктами с видом на Эйфелеву башню.
Намек понят. Но пока все так размыто, что не хочется загадывать наперед. Поэтому лучше перевести тему:
— Знаешь, Лиль, а ведь в твоей безумной идее с нарушенными клятвами что-то есть. Мы уже знаем, в чем, так сказать, провинились Елизарова, Карпов и Горецкий. Остался кто, священник?
Лиля кивнула и добавила:
— Но я все равно не могу понять, если их убили, то как-то же нашли, все равно они как-то должны быть связаны. И где я все-таки недавно видела Рихтера или, возможно, человека, на него очень похожего?
— Мне он не показался знакомым, — покачал я головой.
— Я подумаю. Надо вспомнить. Но сегодня я бы еще съездила в церковь.
Мы подъехали к дому, и я первым делом зашел к соседке за вещами. Открыв дверь, тетя Люба радостно воскликнула:
— Лилька! Вернулась.
— Спасибо, без вашей помощи не вернулась бы так быстро. И вернулась бы одна.
— Ай, я-то тут при чем? Вон у парня твоего мозги хорошо работают.
Я забрал сумку, отметив:
— Вы умеете мотивировать.
— Ой, ну вы же тогда заходите на блинчики как-нибудь, а то Лилька, поди, в Америке своей разучилась их готовить.
— Обязательно, — заверил я.
В квартире Лиля, повесив пальто, подмигнула мне и сказала:
— Я в душ.
— Я потом тоже.
Она остановилась на полпути в ванную и обернулась:
— Женя!
— Что?
— Надо тебе дать пару уроков по основам бихевиоризма. Я не сообщаю тебе о своих передвижениях, а приглашаю присоединиться.
Точно. Вот я идиот.
— Сейчас догоню.
Лиля скрылась за дверью, а я написал сообщение Аркадию Ивановичу с просьбой продлить мне отпуск, и пошел за ней. Сейчас начальство, наверное, схватилось за корвалол, но я подожду, пока полковник отойдет, хотя телефон начнет разрываться с минуты на минуту. Потом перезвоню.
Я зашел в ванную, откуда уже доносился шум воды, молча разделся и, отодвинув шторку, присоединился к Лиле. Она тут же обернулась и обняла меня за шею.
— Если бы ты уехал, поверив сообщению… — начала она, но я перебил:
— Ну все же хорошо, что хорошо кончается. И вообще, ты меня за этим звала с собой или воду экономишь?
Лиля усмехнулась и потянулась к моим губам. Ну вот, это лучше разговоров о том, что могло бы быть. Такой душ я готов принимать утром и вечером, Развернув ее снова спиной к себе, я провел руками по ее плечам, лопаткам, а потом надавил на поясницу. На долгие нежности и прелюдии время еще будет, а сейчас я просто хочу снова почувствовать, что она со мной и моя… И я как будто понимал, что Лиле нужно то же самое, поэтому входил быстро, до отпечатков на ее бедрах сжимал кожу, а потом долго целовал, не обращая внимания на то, что дышать становится тяжело, кислорода в легких не хватает.
Да, вот теперь стало лучше. Теперь она близко, такая родная…
— Лиля, я хотел спросить… Вообще, даже должен был еще тринадцать лет назад…
— Я согласна, — ответила она быстро, даже не дослушав.
— Ты уверена в своих догадках о моем вопросе?
— Думаю, что да. Ты же меня замуж зовешь?
— А ты точно психиатр, а не экстрасенс?
— Можем хоть сейчас в ЗАГС поехать, можем когда угодно, но я больше никуда не денусь, будем мы женаты или нет.
Я притянул Лилю к себе и снова поцеловал. Не представляю, как жить с женщиной, которая умеет читать мысли, но другую не хочу. Она отстранилась и серьезно сказала:
— Если мы продолжим в том же духе, то уже никуда не поедем.
— Ты права, — пришлось согласиться, потому что я снова ее хотел.
А как тут не хотеть, если передо мной стоит голая женщина? Да еще какая женщина! Но пришлось нехотя покинуть ванную и собираться в церковь. Скоро эта история закончится, и тогда можно будет на недельку запереться в квартире и выбираться из постели только поесть. Такая перспектива меня радует.
Я оказался прав: телефон едва ли не взорвался от звонков. Но в итоге Аркадий Иванович написал в ответ сообщение: «Только за твои заслуги. Но потом будешь пахать».
А когда я вообще отдыхал, спрашивается?
— Лиля!
Она выглянула из комнаты и вопросительно уставилась на мою довольную физиономию.
— Ты выиграл в лотерею? — предположила она.
— Чем быстрее мы закончим, тем быстрее полетим в Париж.
— Правда? — Лиля недоверчиво прищурилась, но расплылась в улыбке.
— Да. И давай-ка наведаемся к адвокату твоего отца, надо его потрясти.
— С тряской аккуратнее, он человек пожилой.
— Ладно, разберемся. Теперь поехали в церковь, найдем там кого-нибудь, кто помнит отца Юрия.
Глава 13 Лиля
Перед выездом я осмотрела Женин бок. Рана почти зажила, так что мне можно смело идти работать в местный травмпункт. С дипломом Стэнфорда на специализацию никто не посмотрит. А вот тут уже работает этнопсихология, точнее такая особенность мышления русского человека, как «везде лучше, чем у нас». И учат лучше, и получают больше, и продают дешевле.
Выйдя из подъезда, я осмотрелась и вздохнула. Кажется, я начала скучать по Нью-Йорку. И по Центральному парку, в котом я поначалу могла заблудиться, как в лесу, и по Таймс-сквер, где рябило в глазах от многочисленных экранов, и по зимнему Рокфеллеровскому центру с высокой елью перед ним и большим катком, и даже по своей квартире на углу седьмой авеню и первой стрит с рестораном мексиканской кухни внизу.
— О чем задумалась? — спросил Женя.
— Здесь есть рестораны мексиканской кухни?
— Без понятия, — пожал он плечами. — Я как-то больше по дешевым барам.
— Хочу кесадилью и чили кон карне, никто их так не готовит, как Матео. Ладно, — тряхнула я головой, — поехали.
Женя ни о чем не спрашивал, но, кажется, уловил мое настроение и мысли. В целом, я пришла к выводу, что Нью-Йорк все-таки стал мне домом. Там я переживала много, там была счастлива, там… В общем, много всего произошло там.
Все-таки человек умеет привыкать, адаптироваться, срастаться с местом. Главное — не по чьей-то воле, как было с отцом, а сделать осознанный выбор.
И я его сделала…
Женя припарковал машину на противоположной от церкви стороне улицы, и мы вышли.
— Вроде женщины должны в платке заходить. Или это только в православии?
— Без понятия, — ответила я, осмотревшись. — Но я туда не собираюсь.
— Не понял?
— Переход, — показала я пальцем на спуск под землю на перекрестке.
— Может, объяснишь что-нибудь?
— Ты хочешь действовать как мент, то есть опросить работников церкви. Я вот, правда, без понятия, кто там и на каких должностях работает. Но они, скорее всего, будут петь дифирамбы отцу Юрию, если знали его, и мы ничего не узнаем, значит…
— Нам нужен кто-то, кто знает здесь всех, но при этом к церкви отношения не имеет, — продолжил за мной Женя. — Учитывая, что возле церкви хлебные места для попрошаек в дни службы или каких-то церковных праздников, какой-нибудь местный бомж должен здесь обитать. И ты подумала, что в такую погоду он переместился в переход.
Я кивнула:
— Логично же.
— Только ты тоже кое-что не учла. Попрошайничество — это бизнес, и мы можем при помощи одного звонка узнать, кто здесь всем заправляет.
Ну да, от криминальной иерархии я была далека. И я даже понимала, кому собирается позвонить Женя. Он достал телефон и, прижав его плечом к щеке, вскоре спросил:
— Кто у нас в городе крышует попрошаек в районе Громова?.. Да… Жду…
Сунув телефон в карман, Женя кивнул на кафе. Я взяла его под руку и подумала, что сейчас время удовлетворить свое любопытство: