Готорн (ЛП)

Похоже, именно это он и пытался сделать. Он оттащил её к краю дороги, где земля уходила в пустоту. Он обнимал её за талию, одной рукой держа за локоть. Хелен прижалась спиной к его руке, глядя в пропасть. Воздух ревел от шума бурлящей реки и гула крови в моих венах. Я подошла к Хелен и посмотрела вдаль. На другой стороне долины стояли развалины замка, камни были такими чёрными, что, казалось, заслоняли весь свет. С камней в реку низвергался водопад. Отсюда скалы казались очень острыми.
— Не волнуйся, — прошептала я. — Даже если он толкнёт тебя, я смогу взлететь и спасти тебя.
— Сможешь ли? — когда он заговорил, я услышала тяжёлый щелчок и почувствовала, как что-то холодное обвилось вокруг моего запястья.
Я посмотрела вниз и увидела, что Джек защёлкнул на моём запястье металлический браслет. Он был прикреплен металлической цепью к решетке радиатора Роллс-Ройса. Я дёрнула цепь, но она не поддалась.
— На твоём месте я бы не двигался, — сказал ван Друд. — Если ты будешь метаться, то можешь нарушить равновесие Хелен.
Чтобы продемонстрировать это, он слегка подтолкнул её. Она забалансировала на краю обрыва, сбивая камни и комья земли, которые падали прямо в реку. Она повернулась и потянулась ко мне, но когда я протянула руку, рядом со мной возник Джек уже с другой металлической манжетой и защёлкнул её на моём запястье.
Ван Друд улыбнулся и толкнул Хелен со скалы.
Вуаль распахнулась, открыв испуганное лицо Хелен, когда она потянулась ко мне. Я закричала и забилась в цепях, холодная сталь впилась в мою кожу. В последнюю секунду ван Друд схватил её за руки. Он опустился на колени на краю обрыва, держа её над пропастью, и наклонился, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Услышала я его только благодаря слуху Дарклинга.
— Больше… никогда… — он выплёвывал каждое слово, — никогда не пытайся снова проникнуть в мой разум.
Затем он поднял её на дорогу и отпустил. Он встал, стряхнул грязь с колен и повернулся к Джеку.
— Думаю, дамы уже достаточно осмотрели достопримечательности. Можешь снять наручники с Авы. Не думаю, что кто-то из юных дам доставит нам ещё больше хлопот.
Хелен не смотрела мне в глаза до конца поездки, но я продолжала пристально смотреть на неё. Сетка на её рукавах была порвана, точно так же, как в моём сне.
Спуск в маленькую деревушку Боулион прошел бы хорошо, если бы меня не тошнило от страха. Что имел в виду ван Друд, обмолвившись, что Хелен проникла в его разум? Я знала, что через теневую сеть ван Друд мог проникнуть в сознание Хелен, неужели Хелен нашла способ обратить процесс вспять? А как же тогда мой сон? Действительно ли это был только сон, или Хелен нашла способ общаться со мной в призрачном пространстве сна? Что она пыталась мне сказать? Осмелится ли она попытаться снова после угрозы ван Друда?
К тому времени, как мы спустились по крутой извилистой дороге, у меня кружилась голова. Глядя на почерневший замок, вихрем вздымающийся над рекой, я почувствовала ещё большее головокружение. Боулионский замок стоял на высокой тёмной скале в крутом изгибе реки, отрезанный от земли рвом. Окутанный речным туманом, он напоминал плавучий остров, далёкий и неприступный. Только арочный мост соединял замок с городом, но казалось, что он может рухнуть от тяжёлых шагов. Сам же город, притаившийся в тени громадного замка, выглядел унылым и заброшенным. В единственном кафе никого не было. Единственным человеком, мимо которого мы проехали, была девушка в крестьянском платье и белом кружевном чепце, ведущая блеющую овцу, она бросила взгляд на Роллс-Ройс, быстро свернула в переулок и исчезла. Единственным звуком в городе был монотонный шум воды.
Возможно, деревенские жители услышали, что немцы уже в пути, и спрятались — или, возможно, жизнь в тени огромного неуклюжего замка сделала их от природы пугливыми.
В вестибюле единственной деревенской гостиницы никого не было. Ван Друд с такой силой ударил в колокольчик, что тот зазвенел, как выстрел. Крупная женщина в выцветшем чёрном платье с изысканным белым воротничком появилась из полумрака задней комнаты и подошла к стойке.
 
— Ваш лучший номер для моей невесты и её компаньонки, — сказал ван Друд по-французски. — И любой с видом на улицу. Я хочу видеть солдат, когда они будут маршировать через город.
Управляющая побледнела и быстро склонилась над большой пыльной регистрационной книгой, изучая её так, словно отель полностью заселён, и наконец, достала два огромных старых ключа, каждый из которых был прикован цепочкой к тяжёлому медному брелку и рваной красной кисточке.
— Мадемуазель требуется больше одного ключа? — спросила она по-французски с сильным акцентом.
— Нет, — ответил ван Друд. — Они так преданы друг другу, что всюду ходят вместе. Кроме того, моя невеста неважно себя чувствует. Ей нужно отдохнуть, — он оглядел мрачный вестибюль, в котором стояли потёртый диван, два стула с прямыми спинками и пустая птичья клетка, как будто это был вестибюль большого курорта, куда приезжали за водой и лечением. — И, похоже, мы пришли в нужное место.
Я помогла Хелен подняться в наш «люкс» — полутёмную комнату, оклеенную выцветшими обоями и обставленную двумя двуспальными кроватями, высоким шкафом из красного дерева, стоявшим слева, круглым столом, покрытым грязной кружевной салфеткой, щербатым эмалированным умывальником и двумя ночными горшками. Я ожидала, что Хелен отпустит какое-нибудь едкое замечание, но она только легла на кровать подальше от окна и закрыла глаза. Я села рядом с ней, пружины застонали под моим весом, и убрала вуаль с её лица. Вены на виске посинели на фоне мертвенно-белой кожи.
— Хелен, — прошептала я. — Ты можешь сказать, что имел в виду ван Друд? Ты в силах проникнуть к нему в голову?
Она покачала головой и крепче зажмурилась. Её лицо застыло от боли. Я наполнила таз холодной водой, вымыла ей лицо, расстегнула одежду и накрыла заплесневелым покрывалом. Когда её лицо, наконец, расслабилось и дыхание выровнялось, я тихо встала и подошла к окну, чтобы впустить немного свежего воздуха.
На окнах была железная решётка с декоративным узором из листьев аканта и вьющихся лоз, но, тем не менее, это были тюремные решетки. Я потрясла её в надежде, что она, как и всё остальное в старом отеле, будет хрупкой и сломанной, но, хотя она и оставила следы ржавчины на моих руках, она была твёрдой и неподатливой. Я проверила дверь и обнаружила, что она заперта снаружи. Мы были пленницами ван Друда телом и, как я начинала подозревать, душой.
ГЛАВА 27
Пока Хелен порывисто дремала, постанывая во сне, я сидела у окна и смотрела на закат над замком. По мере того как небо становилось розовым, потом сиреневым и тёмно-пурпурным, башни Боулионского замка становились все чернее и, казались больше, как будто они вытягивали тьму из реки и раздувались вместе с ней. Мне казалось, что они в любой момент могут хлынуть потоком и окутать город тьмой — так и случилось. Когда солнце скрылось за стеной, из самой высокой башни вырвалось облако дыма и потекло по зубчатым стенам и вниз по крутому каменному склону. Я испуганно ахнула и поднялась от окна, нащупывая ставни, чтобы закрыть их от нападения.
— Это летучие мыши, мадемуазель. Они живут в замковой башне и вылетают после захода солнца.
Обернувшись, я увидела молодую девушку в крестьянском домотканом платье, накрахмаленном белом переднике и белой хлопчатобумажной шапочке, стоявшую в дверях с тяжёлым подносом в руках.
— Моя бабушка говорит, что это души умерших. Это проклятое, тёмное место, — она нерешительно шагнула в комнату, повернув поднос боком, чтобы пройти мимо меня.
— Позволь мне помочь тебе с этим, — сказала я, подходя к ней.
Я могла бы оттолкнуть её и убежать. Но что будет с Хелен? Я взяла у девушки тяжёлый поднос и поставила его на шаткий столик, который покачивался под его тяжестью.
— Ты говоришь по-английски? — спросила я её.