"Фантастика 2023-97". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Пол тронного зала несколько раз колыхнулся, сбивая гостей с ног и сбрасывая со столов дорогие блюда с закусками, а потом, всё-таки не выдержав надругательства, начал покрываться крупными трещинами. Со стен посыпалась расписанная картинами штукатурка, с потолка упало несколько тяжёлых люстр, придавивших около двадцати человек. Однако стоило отдать должное строителям дворца, закладывавшим в конструкцию укрепляющие заклинания, дальше разрушения не пошли. Впрочем тут была также и заслуга Мастера Метаморфоз, несколько дней изучавшего план дворца и канализации под ним, а также настраивавшего мягкую бомбу на правильную мощность срабатывания. И ведь все его усилия окупились. За исключением нескольких несчастных случаев, от взрыва никто не погиб.
Хотя некоторым из присутствующих сейчас, вероятно, смерть была бы милее. Сейчас Лаз впервые увидел, как влияют грибы-подавители на искусственных Мастеров. Они с Айной и Фаустом ощущали на себе их эффекты. В самом начале их пути в Сфарре, когда они ещё ничего не знали об этом мире и пытались сбежать из городской больницы, используя магию излома. Тогда аура подавления принесла сильнейшую боль, подавила силы и энергию, а также лишила возможности применять сложные заклинания. Однако они по крайней мере могли думать и действовать. А вот искусственные Мастера, попав под ауру подавления, превратились в катающиеся по полу сгустки боли. На приёме было около семидесяти Мастеров, из которых лишь около двадцати были естественными. И звуки, издаваемые остальными пятьюдесятью, погрузили тронный зал, и так полный возгласов боли, страха и негодования в локальный филиал адских пыточных камер.
Сивилла Талио, известная Лазу под именем Сива, будучи естественным Мастером, лишь упала на одно колено и схватилась рукой за голову. В её глазах, направленных на только что находившегося под её полным контролем неудачного мстителя, замерла смесь ярости и неверия. Во-первых, потому что она осознала, насколько просчиталась со своими догадками и поняла, чем это может быть чревато. А во-вторых, потому что Лаз, в отличие от неё, стоял прямо, без единого следа боли на лице. Либо его магия была настолько сила, что в одиночку перевешивала огромную энергию, питавшую грибы-подавители, что было невозможно даже теоретически, либо… Сивилла не знала, какая этому могла быть альтернатива.
А Лаз между тем, подмигнув Сивилле, развернулся и на полной скорости бросился к боковому проходу. НАПИ позволял ему игнорировать ауру подавления лишь в радиусе около полутора метров вокруг шарика, так что применять мощные заклинания Лаз был не способен. Но все Мастера сейчас были либо в отключке, либо едва способны нормально двигаться, а обычные маги для Мастера Метаморфоз были не опаснее тявкающих псов. Если бы он сейчас захотел убить императора, помешать ему не смог бы никто. Правда ещё в первые секунды после взрыва Беов’Валгура, а также всех остальных членов императорской семьи окутало мерное свечение портальной магии и семья Раут исчезла с банкета в полном составе. Но на вседозволенность Лаза это никак не влияло. К счастью для аристократов Эрда, их жизни Мастера Метаморфоз нисколько не интересовали.
Ему нужна была УПФС, спрятанная на четвёртом этаже под диваном. До неё он добрался меньше чем за минуту. Ещё примерно столько же ушло на активацию установки и пара секунд на то, чтобы осознать себя в нескольких сотнях метров от изначальной точки, внутри вполне обычного на вид кабинета внутри министерства внутренних дел. От времени действия НАПИ оставалось ещё около минуты.
Если бы всё пошло по плану, Лаз бы аккуратно покинул кабинет и отправился бы в обход здания. Скорее всего поймав первого встречного сотрудника и, используя всё тот же НАПИ, приняв его внешность. Однако теперь церемониться было не время. Выбив дверь во внутренний коридор, Мастер Метаморфоз устремился туда, где, если верить плану здания, находился кабинет министра внутренних дел.
Далг’Грайтон Раут, в отличие от своего племянника, не телепортировался в убежище. Даже своего кабинета он не покинул. Наоборот, сидел за столом с сосредоточенным видом и закрыв глаза и на появление Лаза ровным счётом никак не отреагировал. Впрочем, сейчас дядя императора Лаза интересовал чуть больше, чем сам стол, за которым он сидел. Куда больше внимания, если точнее, то всё своё внимание, Мастер Метаморфоз перевёл на стоящую посреди кабинета девушку. Высокая и статная, с собранными за затылке в пучок чёрными как смоль волосами и глазами света летнего луга, она уже собрала в руках могучий заряд магии, который собиралась отправить во врага. Вот только врагов тут не было.
 
Спустя секунду паузы, разделённые почти на год Лазарис и Айниталия Морфей заключили друг друга в объятья.
  
Глава 30
 
В сравнении с тем, через что прошёл Лаз за последние десять месяцев, историю Айны нельзя было назвать насыщенной событиями, но и скучать ей совершенно точно было некогда. Даат продал её как ментального мага, а не как уникального Мастера, что может отменять любые чужие заклинания. Видимо побоялся, что покупатели из Эрда, осознав истинную ценность девушки, захотят устранить всех, кто знал о ней раньше. В принципе вполне обоснованные подозрения. И так как сама Айна о магии Порядка тоже распространяться не спешила, в глазах Далг’Грайтона Раута, покупателя, она не стала чем-то сверхценным. Бесспорно, естественный Мастер ментальной магии в качестве раба — приобретение редчайшее. На вырученные деньги Даат, если бы не был убит Лазом, смог бы не только восстановить “Крылья” в прежней силе, но и расширить теневую гильдию, что требовало поистине колоссальных вложений. Однако Мастера ментальной магии существовали и кроме Айны.
А потому слишком далеко в эксплуатации Мастера Эмпатии министерство не заходило. Айна, с которой естественно заключили контракт души, занималась допросами пойманных членов тёмных гильдий, промывкой мозгов ключевых лиц, принимала участие в исследованиях ментальной магии. Пару раз её “одалживало” министерство иностранных дел, когда надо было расколоть особенно упорных иностранных шпионов. Ничего непозволительного в её отношении Далг’Грайтон и его подчинённые себе не позволяли. Рабство-рабством, но статус Мастера никуда не исчез. Если бы Айну, образно говоря, прижали к стенке, она вполне могла просто сломать печать клятвы души, понеся при этом огромный урон, но вырвавшись из-под контроля и начав мини-апокалипсис. Ну или просто убив себя таким образом, и ещё непонятно, что для министерства было бы хуже.
И останься всё так, вполне возможно сейчас, в день рождения кронпринца, всё пошло бы по плану Лаза. Однако где-то в начале осени процесс, запущенный в душе Айны ещё в момент её попадания в этот мир, наконец подошёл к концу. Энергия Порядка постепенно меняла её душу каждый день на протяжении многих месяцев, смешиваясь с ней всё сильнее и сильнее. Но, как и у Лаза, она оставалась самой собой, лишь дополняя энергию души девушки. До одного момента.
В одну из осенних ночей Айна вдруг проснулась от странного чувства. Первой и самой подходящей ассоциацией было ощущение онемения в затёкшей руке или ноге, когда в конечность спустя долгое время начинает поступать кровь и в плоть словно втыкаются тысячи маленьких гвоздиков. Только в этом случае чувство было куда сильнее и распространялось не по телу, а внутри её души. Привычным как дыхание приёмом бывшая принцесса нырнула в глубины своего Я и едва смогла поверить, что происходящее — реальность. Если раньше энергия Порядка просто “подправляла” структуру её души, наводила, каким бы каламбуром это ни было, порядок, то теперь определённо “взялась за дело всерьёз”. Продолжая аналогию, в душе Айны словно начался капитальный ремонт. Все несовершенства и дефекты, неизбежно появлявшиеся по сотням причин от переживаний матери девушки при беременности и заканчивая порезанным накануне пальцем исчезали без следа. Связи между энергетическими структурами расправлялись, сами эти структуры с каждой секундой становились всё чище и совершеннее, будто вышедшие из-под руки мастера-ювелира бриллианты. Причиной всему стало окончательное и, похоже теперь уже совершенно необратимое слияние энергии её души с энергией Порядка. И сказать, что этот процесс был приятным, значило ничего не сказать. Душа девушки буквально купалась в кристально чистой, избавленной от любых плотских составляющих, эйфории.