Пепел и крылья
– Так надо, доверься мне.
Грифон, помедлив, сделал шаг из клетки, приблизил морду вплотную к лицу девушки и втянул воздух. Элвинг улыбнулась.
– А теперь пойдём, – сказала Эша и, приложив руку к клюву грифона, мысленно добавила. – Не показывай им своего страха. Этот город не прощает слабости.
Развернувшись, Эша сделала несколько шагов к опешившему торговцу, сняла перчатку и протянула ему руку.
– Благодарю за сделку.
Управитель похлопал рукой по поясу, где лежал драгоценный камень, и оскалился, принимая рукопожатие.
– Залетай ещё, Птичка, с рубинами и драконами.
– Знаешь, а ведь в одном ты был прав, – Эша сверкнула глазами и зловеще улыбнулась. – Мы с Гааром старые друзья.
Удивление мелькнуло в глазах Тхарода, но было поздно. Стоило ему прикоснуться к миниатюрной ручке элвинг, как лицо биста исказил ужас. Он выпучил свои рыбьи глаза и уставился на Эшу, не в силах вымолвить ни слова. Он пытался выдернуть руку, но не мог. Тело не подчинялось ему, а разум судорожно бился в клетке беспомощности. Девушка смотрела ему в глаза и улыбалась. Её глаза горели фиолетовым огнём.
– Запомни, меня зовут Ашри из Пугатона, – шепнула девушка на самое ухо устроителю. – И я покажу тебе Бездну.
Пара мгновений, и элвинг отпустила биста. Тхарод отпрянул, прижал к груди руку, словно коснулся ею горнила. Элвинг же застегнула перчатку и направилась к выходу, жестом и мыслью позвав грифона за собой.
Уходя, Эша продолжала улыбаться. Она знала, что впредь, стоит лишь Тхароду закрыть глаза, он будет видеть свой самый страшный кошмар наяву. Кошмар, в котором его терзают на арене его же звери. Хотя и с открытыми глазами он вечно будет пребывать в нём. Не помогут ни вино, ни зелья, ни ласки любимых наложниц. Рукопожатие Бездны – дар и проклятье, что сделало из Пепельной Птички легенду – Белую Длань Ворона. Но мало кто знал, как оно действует, пока не прикасался к нему сам.
Грифон и девушка прошли мимо скорчившегося под натиском страха Великого Устроителя боёв, его телохранителей, владельцев живых машин для убийства и жаждущих крови зрителей. Элвинг и кайрин смотрели лишь вперёд, не обращая внимания на страх толпы.
Эша не скрывала лица, в этом больше не было смысла: после сегодняшнего сам камень будет петь о ней, а в Аббарре не останется места, где она сможет укрыться – слишком уж приметен её новый друг. Тот самый день пришёл. Она ещё не знала, куда отправится, но сердце тоскливо сжималось от мысли, что придётся покинуть Аббарр. Она бы хотела проститься с теми немногими, кто стал её новой семьёй: Клыкарь, Стурион, Маан… Если судьбе будет угодно, они ещё встретятся. Рано или поздно все пути сходятся. Так или иначе.
Элвинг бы предпочла сразу отправиться в Каменный порт и с первым кораблём отбыть на Лантру. Но дыхание грифона становилось все тяжелее. Эша чувствовала, с каким трудом зверю даётся каждый шаг. Вот он споткнулся, и элвинг внутренне сжалась, боясь, что грифон рухнет на потеху публике, и она ни за что не сможет его поднять.
«Держись», – мысленно обратилась она к нему. – «Продержись ещё немного. Мы пройдём эту улицу, выйдем к воде, и ты сможешь отдохнуть. Верь мне».
И он держался. На упрямстве и кипящей внутри злобе. На ярости к тем, кто ставил на его победу и его смерть. И элвинг знала, что, как бы ни было тяжело, грифон, называемый в песках кайрином, справится. Не видя его, она ощущала по ропоту толпы, что израненный и измученный зверь идёт гордо, подняв голову, внушая страх. И жалость в сердце Эши сменилась гордостью, элвинг больше не сомневалась в силе зверя, который шёл вопреки своей слабости и сейчас был силён как никогда.
Медленно они продвигались вперёд, сквозь толпу зевак. Горячий ветер полудня играл с прядями волос элвинг и белоснежными перьями на шнурке, привязанном к рогу кайрина. Перья эти принадлежали ушастой синичке Архипелага – маленькой, но живучей птичке Вольных островов. Легенда гласила, что птички эти рождаются из пепла последней надежды, когда Бездна так близко, что нельзя выпорхнуть к свету, не запачкав хвост тьмой.
Элвинг и грифон вышли из кварта Великой Арены, свернули на осевую улицу, дошли до Площади Караванщиков. Эша была благодарна судьбе за то, что зверь оказался крепче, чем выглядел. Наконец-то дневной зной заставил горожан разойтись, лишь детвора украдкой следовала за Эшей и зверем. И если большинство, насмотревшись, исчезали так же внезапно, как и появлялись, то одна стайка сидела на хвосте от самого Павильона смерти. Трое или четверо бистят. Тот, что покрупнее, явно был вожаком.
Дойдя до колонки, элвинг остановилась. В Аббарре подобные места были не редкость. Подземные скважины качали воду из недр и превращали весь город в цветущий оазис.
Эша всегда восхищалась Аббарром – тем, как был устроен город изнутри. Даже обычная колонка – небольшой фонтан с бассейном – была маленьким чудом большой инженерной мысли и мастерства строителей, механиков и зодчих Чёрного Цветка. Напор воды регулировался автоматически, излишки по желобкам утекали в подземные водоотводы и питали многочисленные парковые зоны. Источник воды находился глубоко под землёй, и с помощью хитроумной установки, придуманной бистами-механиками, коими славился Аббарр, живительная влага поднималась на поверхность. И всего лишь три «шестерёнки» за кварту часа. Иногда Эшу ужасно бесила эта страсть мерить всё четвертями.
Питьевой фонтанчик всегда работал и был доступен любому, а желающим освежиться или напоить скот требовалось внести плату. В отличие от бань и бассейнов, к этой площадке преимущественно подходили те, кто хотел придать своему товару бо́льшую привлекательность. В жаркие дни фонтаны пользовались спросом и у городской детворы.
Им повезло: площадь пустовала. Даже запах тягловых гваров успел выветриться. Ажурный узор чёрно-белых плиток был сух.
– Для начала тебя нужно отмыть, – снимая плащ, сказала зверю Эша. – И накормить. И напоить. И подлечить. В любом порядке, но как можно скорее.
– Скормите чудовищу Фрави – донеслось со стороны.
Эша, злобно выругавшись, оглянулась на группу подростков, что, гогоча, силой вытолкнули перед собой худого и жутко ушастого пустынного лисёнка-аллати.
– Неплохая идея, вот только одного ему мало, – крикнула элвинг вдогонку улепётывающей детворе.
Остался лишь тот, кого они назвали Фрави. Хоть и спрятался за колонну, но остался.
– Твои уши тебя выдают, – засмеялась Эша, и добавила уже тише, – как и мои меня.
Уши, торчащие из-за колонны, дрогнули, и тотчас же вынырнула мордочка, и вот уже сам парнишка сделал пару робких шагов. В руках он теребил листовку с анонсом финального боя.
– Тоже ставил на него? – Эша кивнула на бумажку и нахмурилась.
Фрави – мелкий и щупленький аллати, с непомерно большими ушками, что придавали ему комичный милый вид, замотал головой, так что зазвенел горячий воздух Аббарра.
– Нет! Что вы! – затараторил мальчишка и, набравшись смелости, подошёл ближе. – Это ведь королевский грифон!
Эша вспомнила, что видела этого аллати сегодня утром на овощном рынке. Кажется, именно его травили убежавшие дети.
– Ну, пока он далёк от королевского, – элвинг взглянула на пытающегося попить из миниатюрного фонтанчика кайрина. – Но если поможешь, мы приведём его в надлежащий вид. Или сделаем всё возможное.
Пообещав монетку, Эша отправила ребёнка в аптекарскую лавку за мазью и к мяснику за куском мяса – таким большим, какой Фрави только сможет унести.
– Если убежишь с моими деньгами, то этот зверь найдёт тебя по запаху и съест.
Засверкав подошвами сандалий, мальчишка скрылся за поворотом.
Как это обычно бывает в городе торговцев, за всё приходилось платить. Эша бросила монетку и опустила рычаг. Раздался рокот, вода забурлила в трубах и, спустя несколько секунд, хлынул поток.
