Сокол на рукаве (СИ, Слэш)

 
 — Я не знаю, о чём спрашивать, Эдмон. Ваше прошлое настолько покрыто тайной для меня, что я не знаю, с чего начать.
 
 — А вам так нужно начинать? Так нужно говорить о том, что уже прошло?
 
 — Мне нужно, чтобы вы поняли — что бы ни было в вашем прошлом, я приму и пойму всё.
 
 Эдмон тоже вздохнул и накрыл спину Пьера рукой. Затем другой. Провёл ладонями по бокам и забрался под полы охотничьей куртки — просто чтобы ощутить живое тепло.
 
 — Дело не совсем в том, что вы можете меня не понять. Дело в том, что в моём прошлом есть вещи, которые могут сделать нашу близость невозможной навсегда. До сих пор эти вещи не тревожили меня. А теперь, когда вы рядом… Мне нужно определить своё отношение к ним. Но я не могу — потому что вы слишком близко. Вы не даёте мне думать.
 
 Пьер поднял голову.
 
 — У вас есть жена?
 
 Эдмон посмотрел в расширившиеся зрачки Пьера и невольно расхохотался.
 
 — Нет, — сказал он. — Но вы очень близки к истине.
 
 — Если у вас есть жена, я хочу, чтобы вы бросили её. Я ведь бросил Жереми ради вас.
 
 — Если бы всё было так просто… — Эдмон улыбнулся и провёл рукой по волосам Пьера. — Если бы между нами стоял живой человек, я бы расстался с ним без сомнений. Подумайте сами — если бы такой был, это значило бы, что он не может дать мне того, что даёте вы.
 
 — Я рад, что вы так считаете, — Пьер тут же потёрся виском о его ладонь, усиливая контакт. — Но тогда… Это мертвец? Это тот, о ком вы говорили мне?
 
 Эдмон стиснул зубы и снова посмотрел в огонь.
 
 — Гюстав… Наверное, он живёт во мне. Но скорее как память. Даже если бы он был жив… Я не был бы сейчас с ним. С другой стороны, если бы он был жив, я никогда бы не стал тем, кем я стал. Я не пытаюсь хранить верность ему. По крайней мере не в том смысле, в котором думаете вы.
 
 — У вас в самом деле всё слишком сложно, — Пьер снова уронил голову Эдмону на грудь, — вы запутываете и себя, и меня. А на самом деле всё очень просто. Нас двое. Мы любим друг друга. И нет на свете того, что могло бы нас разделить.
 
 — Если бы это было так… — Эдмон грустно усмехнулся. Потом обнял Пьера ещё крепче и прижал к себе. — Пьер, я очень рад, что вы заговорили со мной тогда. Что вы так упрямы. Что вы по-прежнему хотите быть со мной. Наверное, это нелегко.
 
 — А я рад, что вы просто есть.
 
 Пьер потёрся щекой о его грудь и затих.
 
  
 ГЛАВА 8. Дожди
 
 Лето летело стремительно, будто речной поток, несущий свои воды к морю. Лето в первый раз за много лет заставляло Эдмона чувствовать себя живым.
 
 Они с Пьером целые дни проводили в прогулках по лесу, обошли каскад озёр и объехали все окрестные посёлки, стараясь, тем не менее, избегать встречи с соседями. Пьер не совсем понимал, почему Эдмон так не хочет видеть людей, но списывал это на его обычную нелюдимость. Да и самому ему не слишком-то хотелось общаться с чужими — вполне хватало общества Эдмона, который теперь старательно избегал любых грубостей в его адрес.
 
 — Вы изменились, — сказал Пьер как-то, когда они лежали на траве у реки. Голова Эдмона покоилась у него на груди, и Пьер то и дело шевелил пушистые волосы любимого.
 
 Эдмон повернул голову к нему и внимательно посмотрел в синие глаза Пьера.
 
 — Я не меняю решений, однажды их приняв.
 
 — А если я окажусь всего лишь… аферистом? Тем, кто использует вас.
 
 Эдмон повернулся на бок и приподнялся на локте, ещё внимательнее вглядываясь в его глаза.
 
 — Я думаю об этом.
 
 — Значит, вы всё ещё не доверяете мне?
 
 — Я решил, что если это так — вам отвечать перед небом. Потому что если вы решите предать меня теперь — я умру.
 
 Пьер притянул его к себе, заставляя улечься обратно на свою грудь.
 
 — Я не смогу. Не волнуйтесь. Это всё просто слова.
 
 Эдмон не ответил, только зарылся носом в брызги кружев у него на шее.
 
 Пьер погладил его по волосам, а затем, чуть оттянув их, заставил снова поднять голову и поцеловал.
 
 Поцелуи оставались такими же нестерпимо сладкими, как и в первый раз, но Пьеру отчего-то казалось, что в них сквозила и горечь.
 
 — Я люблю вас, — сказал он и поцеловал Эдмона ещё и в щёку. Эдмон улыбнулся, но без особой радости.
 
 — Нам пора возвращаться, — сказал он, — холодает.
 
 И Пьер кивнул.
 
 Вечер они проводили у камина, как и в городе, а на ночь Пьер вскоре перебрался в спальню, выделенную Эдмону — сделать это было проще, чем уговорить самого Эдмона прийти к нему.