Сокол на рукаве (СИ, Слэш)

 — Я прикажу заложить экипаж!
 Пьер вздохнул и, отправившись в кабинет, взялся за чернила. Начеркал на листе бумаги извинения и, отдав записку Рико, приказал доставить её графу Бросо, а сам направился к выходу.
  
 Жереми ждал их у себя дома с видом величайшей важности и величайшей секретности. Он завёл их в потайной кабинет и всучил в руки каждому по длинной алой сутане.
 — Что это? — спросил Пьер, с недоумением разглядывая предмет.
 — Ты же не хочешь явиться туда под именем Пьера Леруа?
 Пьер покраснел. В самом деле, он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о подобном развлечении. Не пытаясь больше пререкаться, он натянул сутану и, прикрыв лицо капюшоном, выжидающе посмотрел на Жереми.
 — Идём, — тот махнул рукой, призывая их за собой. Вывел на улицу через чёрный ход, где, как оказалось, их ждали три запряжённых мула, и приказал садиться в сёдла.
 Так же бесшумно они миновали череду улиц и выехали загород. Там Жереми пустил мула вскачь. Пронеслись мимо поля и пригородные рощи, и когда солнце уже приближалось к горизонту, замаячили вдали глухие серые стены.
 — Это здесь? — прошептал Леонель, но Жереми тут же шикнул на него и отвернулся.
 Пьеру стало не по себе. Он прекрасно понимал, что Жереми сознательно наводит страху на остальных, чтобы показать свою значительность, но от этого закутанные в красное фигуры у ворот не казались более дружелюбными.
 — Сюда пускают только своих, — театральным шепотом произнес Жереми. — Чужаки, проникшие сюда, будут прокляты.
 Пьер хотел было уже нагрубить и развернуть мула, но посмотрел на расширившиеся зрачки Леонеля и сдержался.
 Они подъехали к воротам, и Жереми, ехавший впереди, протянул что-то охранникам — Пьер смог разглядеть издалека три сургучовых бляхи, но не рассмотрел, что было на них изображено.
 Монахи кивнули и расступились в стороны.
 Мальчишки миновали разводной мост и въехали в ворота, глухо скрипнувшие при их приближении. Едва заехав во двор, Жереми спешился и привязал своего мула к стоявшей тут же коновязи. Леонель последовал его примеру, а Пьер замер в седле, оглядываясь. Снаружи не было видно, как далеко влево и вправо простирается стена. Оказавшись же внутри, он обнаружил, что глухие стены скрывают не монастырь или крепость, а целый город. Дома здесь стояли плотно, как на самых старых улицах Вероны, а улочки были узкими, как в самых густонаселенных городах. А ещё по этим узким улочкам тут и там ходили люди, и от вида этих людей мгновенно начинало бешено колотиться сердце. В паху набухало, и в то же время накатывала жуть.
 
 Как правило, ходили по двое. Один всегда был в рясе, и лица его разглядеть было нельзя. Зато второй мог быть одет в дорогой камзол, распахнутый на груди, или мог быть обнажён вовсе. У некоторых были ошейники и стальные браслеты на запястьях, но зачастую эти браслеты скрывали такие горы кружева, что их практически невозможно было увидеть.
  
 — Пьер! — шикнул на него Жереми, и Пьер поспешно опустился на землю, чтобы тоже привязать своего скакуна.
 — Мы соприсутствуем на одном представлении, — пояснял им тем временем Жереми, — можем находиться тут сколько захотим, но второй раз нас никто не пустит. Если только потом, — Жереми тихонько хохотнул, — Леонель не сделает нам новые пропуска.
 Леонель заметно покраснел. Теперь уже он внимательно разглядывал прохожих. Взгляд его остановился на крепком мужчине в ошейнике, которого его хрупкий на вид спутник вёл за собой на цепи. Монах остановился, и мужчина тут же опустился на колени и заискивающе посмотрел на него снизу вверх.
 Пьер сглотнул.
 — Я этого не понимаю, — произнёс он нервно и замолк, поняв, что готов выдать себя перед Жереми. Этого он не хотел и потому вместе возмущённой тирады спросил: — Как они попадают сюда?
 — Они подписывают контракт.
 Жереми подошёл к нему вплотную и чуть обнял сзади за талию.
 — Потом, — он говорил, приблизив губы к уху Пьера так, что тот ощущал его влажное дыхание. — Им ставят печать. Клеймо. Вот сюда, — Жереми коснулся кончиками пальцев шеи Пьера, — или сюда… — он скользнул в вырез сутаны.
 — Берегись, — процедил Пьер, не поворачивая головы, — а то кто-нибудь решит, что ты спишь с братьями по сутане, и тебя сожгут на костре.
 — И то правда, — Жереми в момент исчез, а Пьер вздохнул с облегчением. — Идём. Покажу вам самое главное.
 «Самым главным» оказался большой театр на центральной площади, с открытой площадкой для летних выступлений. Сейчас она была заполнена людьми, большинство из которых сидело в зрительном зале со своими спутниками — здесь были всё те же пары, среди которых один носил красный плащ, скрывающий даже лицо, а другой что угодно, вплоть до арабских полупрозрачных вуалей.
 Взгляд Пьера зацепила фигура, сидевшая на коленях у своего «господина». Вначале Пьер решил, что это девушка, которая скрывает личико за украшенным перьями веером, но, приглядевшись, увидел, что торс у обладательницы веера абсолютно не женственный — что не мешало спутнику жадно оглаживать его отсутствующие груди и укутанные юбками бёдра.