Реквием по братве

— Кому принадлежит?
— Ваньке Столяру с Пятницкой. Слыхала про такого?
Девушка не ответила, задумалась как-то рассеянно. Будто осталась одна на кухне. Достала из сумочки пачку необычных сигарет с намалеванной на ней танцующей негритоской, бросила на Санька требовательный взгляд. Засуетясь, он щелкнул зажигалкой. Да что за наваждение такое? Обернулся к Галке, которая в их беседе никак не участвовала, словно воды в рот набрала, но улыбалась многозначительно.
— Галь, ну ты чего? Ставь шампанюгу, кофейку завари. Чего-то плохо гостью принимаем.
Таина спросила:
— Толян этот, он кто? Бычара, как ты?
Санек и тут сдержался.
— Можно и так сказать.
— Сколько он тебе задолжал?
— Неважно. Прилично.
— И куда его доставить?
— К себе не можешь?
— Шутишь, парень?
— Ну тогда прямо сюда.
Санек поймал себя на том, что ему нравится отвечать на ее вопросы и видеть, как она после каждого ответа опускает ресницы, заслоняя жгучий блеск глаз. Ничего лишнего она не сказала, никакого намека не дала, но Санек почувствовал, что между ними искрит. А что такого? Или он не кобель?
Галка накрыла на стол: кофе, вазочка с конфетами, фрукты, бутылка шампанского. Все как у людей.
— Может, чего покрепче, Таина? — выговорил ее имя, и в горле запершило.
— Скажи, о какой сумме речь, или расстаемся.
— Скажи, Сань, — вякнула Галка, и это были ее первые слова на посиделке.
— Двадцать штук, как минимум, — сказал Саня. — Ничего, да?
Аккуратно открыл шампанское, разлил по высоким хрустальным бокалам. Таина затянулась сигаретой, выпустила ему в лицо ароматную струю. А ведь это травка — во, бля!
— В половине — сделаю.
Санек вспыхнул.
— Ты в своем уме? За что половину?
Девушка, продолжая загадочно улыбаться, потушила сигарету в пепельнице, перекинула сумочку через плечо. На Санька больше не смотрела.
— Извини, Галочка, мне пора. Рада была повидаться. Если что, звони.
Галка сидела с таким видом, будто готова расплакаться.
— Тиночка, ну чего ты! Даже не выпили.
— Некогда, подружка. Хороший у тебя парень, поздравляю. На всю башку одна извилина.
И встала. И когда встала — белая юбка в обтяжку, черные туфли на каблуках, загорелые сильные ноги, — Санек увидел, что знаменитая модель Найоми, кажется, ей в подметки не годится. Он мог, конечно, завалить ее прямо на кухне или оттрахать в комнате, ему ничего не стоило, да и вообще в их кругах это обыденка, раз пришла своими ножками, получи горяченького, но не сделал даже попытки. Уткнулся носом в стол, хмуро бросил:
— Согласен. Получишь десять штук.
Помешкала мгновение, уселась обратно на стул. Подняла бокал, глядя ему прямо в глаза.
— За знакомство, парень. Видно, не все тебе мозги отбили в «Ласточке».
— Называй меня Саней. Мне так привычнее.
— За твою удачу, Саня. Будь здоров.
Выпили, а Галки словно и не было с ними.
…Условились, что Санек подстрахует ее на своей тачке в переулке за углом. На тот случай, если в «Ласточке» произойдет что-то непредвиденное и Тайне придется бежать.
Мысль принадлежала Саньку, девушка была против. Она не видела, что бы такое могло случиться сверхъестественное, чтобы она понеслась мимо собственной «Скорпио-14» к Саньку в переулок.
— Хуже будет, когда тебя засекут.
— Ничего страшного, — гордо ответил Санек. — Меня бьют только внутри… Когда выведешь эту сволочь, я потихоньку за вами поеду. Тебе же будет спокойнее.
— За меня не волнуйся, — уверила Таина. — Мне провожатые не нужны.
Они договорились, что, если Толяна в заведении не окажется, она поболтается там полчасика и уйдет. Чтобы вернуться на другой день. Ей не хотелось чересчур засвечиваться.
Санек ждал с девяти вечера, когда она нырнула в «Ласточку», и до половины первого ночи — три с половиной часа. Нельзя сказать, чтобы мандражил, но пачку сигарет высадил. Большую часть времени провел в телефонной будке наискосок от «Ласточки», метрах в тридцати, — отсюда отлично просматривался вход и прилегающая улица. Наружной охраны у заведения не было, в своем районе Столяру нечего бояться.
 
В половине первого парочка выкатилась из дверей, Таина висела у парня на руке, и оба хохотали. Потом взялись лизаться прямо посередине улицы, причем так усердно, что Санек начал опасаться, как бы они не зашли слишком далеко. Все-таки ночная улица, хотя бы и в Москве, не самое удобное место для случки. Наконец расцепились — и заспорили, в чьей машине ехать. Сели в Тинкину «скорпию».
Санек проследил, не увяжется ли кто за ними, потом сел в свой потасканный «жигуленок» и коротким путем, по набережной, первый прикатил за Зацепу. Не заходя в квартиру, у окна в подъезде дождался, пока подъехали гости. Из «скорпии» минут десять никто не вылезал, наконец вытряхнулись оба и, пока шли к подъезду, еще раза три останавливались и присасывались друг к другу. Видно, жор какой-то на них нашел. Санек не удивлялся: на месте Толяна он вел бы себя точно так же. Но сердце екало, злость разбухала.
Таина открыла дверь своим ключом, и, когда вошли, Санек зажег свет в прихожей и, не мешкая, врезал Толяну в лоб облегченной, килограммовой, гантелиной. Не в полную силу, конечно. Подхватил обмякшую тушу под микитки, перетащил в комнату. Там усадил спиной к батарее и за обе руки, за кисти туго примотал к железной стойке. Таина наблюдала за его манипуляциями из дверей.
— Ну как? — спросил Санек. — Все нормально прошло?
— Ты же видишь, — ответила равнодушно.
— Сходи в ванную, — посоветовал Санек. — Размазалась вся. Вообще-то ты мне больше не нужна. Можешь ехать домой.
— Ну уж нет. Досмотрю ваш цирк до конца.
Санек пожал плечами, сходил на кухню, принес кастрюлю с холодной водой. Снизу, с размаху выплеснул Толя-ну в лицо, не жалея обоев. Парень задергался, заперхал, зафыркал, как морж. Поднял голову, уперевшись затылком в батарею. Видок у него был нетоварный. Переносица вспухла синеватой шишкой, кровь из носа вытекала на подбородок.
— На вампира похож, — сказал Санек дружелюбно.
Несколько минут ушло у Толяна на то, чтобы оценить ситуацию, в которой он очутился. Мог бы и быстрее соображать, видно, гантелина повредила мозги.
Наконец все понял, но до конца не поверил. С чудной гримасой смотрел на Таину.
— Выходит, наколола, сучка?
Девушка не сочла нужным отвечать, уселась в единственное в комнате кресло, достала свои сигареты с травкой. Толян уныло продолжал, словно чревовещатель:
— Думаешь, не найду тебя? Да я же тебя из-под земли выкопаю, неужто не сечешь?
— Отвлекаешься, — укорил Санек и для профилактики съездил по уху открытой ладонью.
Отдышавшись, Толян спросил:
— И что дальше? Чего ты хочешь?
— Двадцать штук как минимум. Плюс еще десять за моральный ущерб.
— Только и всего? — Толян нагло ухмыльнулся, но вышло неубедительно. — Почему не все сто?
Санек подошел к платяному шкафу, открыл, достал из коробки электрическую дрель. Насадил десятимиллиметровое сверло, включил дрель в розетку. Пояснил Толяну:
— Зря ерепенишься. Я мудрить не буду. Насверлю дырок, сколько организм выдержит. Потом свезу на свалку в Бескудниково. Если до снега не найдут, пролежишь до весны.
После вряд ли кто опознает. Подумай, Толян, я не тороплю. Минутка у тебя есть.
— У тебя крыша поехала. Тебя же вычислят в два счета.
— Ничего, — сказал Санек. — Я свое прошу. Все по закону, приятель.
Подала голос Таина:
— Всю ночь я тут не собираюсь рассиживаться.
Санек обернулся.
— Пойди на кухню, там водка на столе. Налей по стаканчику.
— Еще чего? Сам сходишь.
— Отвяжи, падла, — попросил Толян.
— Зачем?
— Руки затекли. Чего я сижу с такой рожей. Дай хоть умоюсь.
Санек щелкнул кнопкой, дрель ласково зажужжала.
— Японская насадка, — сообщил девушке. — В сталь, как в масло, входит. Сейчас увидишь. Кореш подарил. Они ему глаз выбили и ногу сломали. Он сейчас в больнице. Единственный мой друг.