Гремучая смесь (СИ)

— Это полное или почти полное отсутствие меланина у животных, — припоминая школьный курс биологии, ответила я. — Или хлорофилла у растений.
— Про альбиносов Африки? — уточнил Родимцев.
— Это абсолютно белые негры, — совершенно неполиткорректно ответила я.
— Грубо, но верно, — согласился Павел. — Наследственное заболевание, белая кожа, которая никак не защищена от солнца. Знаешь, что они не могут выходить на улицу днем? Кожа обгорает моментально и покрывается волдырями и струпьями. В условиях здешнего климата дожить до сорока лет альбиносу практически нереально. Но самое страшное, что альбиносы считаются проклятыми людьми. А еще многие верят, что части тела альбиносов приносят удачу. В некоторых странах Африки это целый подпольный бизнес. Их выслеживают, убивают, расчленяют и продают фрагменты тела, как талисман наудачу.
— Звучит жутко. Но причем тут твоя работа?
— Все просто. У одного очень влиятельного человека из Уганды родился ребенок — альбинос.
— Давно родился?
— Семь лет назад.
— И что?
— Его спрятали. Тайно вывезли в Танзанию, в специальный лагерь для альбиносов.
— А есть такие лагеря?
— Есть. Туда свозят детей — альбиносов. Там они живут под охраной.
— А зачем его вывезли в Танзанию? Спрятать в Уганде было нельзя?
— Этот человек не может себе позволить, что бы страна узнала о том, что в его семьей есть проклятый ребенок.
— А сейчас он решил, что пора вернуть альбиноса в семью? — догадалась я.
— А ты не безнадежна, — улыбнулся Павел.
— Но причем тут ты?
— Меня попросили съездить за мальчишкой.
— Почему тебя?
— Ты же наверняка слышала фразу «есть такая профессия — защищать родину»?
— Да, это из какого-то фильма, — припомнила я.
— Угу, — кивнул Родимцев. — А я говорю, что есть такая профессия — защищать.
— Ты не охранник, — уверенно сказала ему. — Ты….. Спецвойска? ФСБ? Или служба внешней разведки?
— Прививка от желтой лихорадки пошла тебе на пользу, — подначил меня Родимцев.
— Но я права? — продолжила допытываться у него. — Можешь не отвечать, просто кивни.
— Это в прошлом, — ответил Павел.
— Теперь ты вольный охотник?
— Что-то в этом роде, — согласился он.
— Теперь понятно, почему Иван сказал, что его отец воин.
— Он у меня умный парень, — поудобнее устраиваясь в гамаке, заметил Родимцев.
— Но ты сказал, что работа на несколько месяцев, — припомнила я. — Ты будешь везти ребенка домой так долго?
— Нет, но меня попросили разобраться, — ответил Павел.
— Что значит разобраться? Все-таки ты будешь его охранять?
— Скорее, уничтожу угрозу.
Я собиралась задать еще один вопрос, но к нам подошел Ванька. Протянул мне запотевший стакан с водой и отрапортовал:
— Ужин будет на столе через десять минут. Катя, можно я поплаваю?
— Одному нельзя.
— Я буду с Али, — уточнил Ванька.
— Если папа не возражает, — ответила я.
— Папа не возражает, — кивнул Родимцев.
— Судя по твоему виду, у тебя очень много вопросов, — глядя на меня, усмехнулся Родимцев и предложил: — Задавай.
— Ты поедешь за ребенком в Танзанию? Это опасно? И что делать нам с Ванькой? Где мы будем жить?
— Да. Не очень. Отдыхать. В доме на берегу озера Виктория, — четко ответил Павел.
— Я не поняла.
— Я ответил на все твои вопросы сразу.
— А можно более развернуто?
— Хорошо. Я поеду в Танзанию, заберу мальчика и отвезу родителям. На счет опасности ничего сказать не могу, по ходу посмотрим. Вы будете жить в большом и красивом доме на берегу озера Виктория. Под охраной. Думаю, вы найдете, чем заняться.
— Ты надолго уедешь? — получилось как-то испуганно, что ли.
— Катя, не переживай. Во-первых, у вас будет первоклассная охрана. Во-вторых, я никогда не буду рисковать жизнью. Даже за очень большие деньги. У меня ведь Ванька. Не могу же я оставить его одного.
Я открыла рот, что бы спросить: «почему одного? А как же его мать?», но Родимцев не дал мне такой возможности.
— Пойдем-ка в дом, — резко встал и протянул мне руку. — Ужин уже должен быть на столе.
 
— Я не голодна, — прислушавшись к своему организму, возразила я.
— Тебе нужно поесть. Хоть немного.
Я поняла, что спорить бесполезно. Взяла протянутую Родимцевым руку и поднялась.
— Пойдем. Нужно только Ивана позвать.
— Ты иди, я сам позову. И скажи, что бы тебе сделали побольше чая с мятой, нужно сбить твою температуру, желательно без лекарств.
После ужина, мужчины проводили меня до моего коттеджа.
— Ты сейчас ляжешь спать? — спросил Иван.
— Вряд ли, — ответила честно. — Полежу на диване, может, фильм какой-нибудь посмотрю.
— А можно я побуду с тобой? — попросил ребенок.
— Можно, конечно.
— Иван, — вмешался Павел, — Кате нужно отдыхать. Не надо ей мешать.
— Да ладно, — перебила его, — ничего он мне не мешает.
Мы с Ванькой зашли в дом, Павел остановился на пороге. Возникла неловкая пауза.
Потом мы произнесли одновременно:
— Заходи.
— Я, пожалуй, пойду.
Посмотрели друг на друга и опять синхронно открыли рты.
— Заходи, — выпалила я, стараясь успеть первой.
— Только ненадолго.
В итоге, я лежала на диване в гостиной, Павел сидел в кресле рядом со мной, а Ванька принес конструктор и что-то мастерил из него, сидя на полу.
— Их что, правда убивают? — продолжила я наш разговор.
— Правда. Иногда из страха, иногда из-за наживы. А есть еще те, кто убивает из интереса.
— Какой в этом может быть интерес?

— По поверьям, альбиносы не умирают, как все обычные люди, а растворяются в воздухе, — пояснил Павел.
— И находятся желающие проверить эту теорию?
— Гораздо больше, чем можно предположить. Это Африка, здесь легенды и поверья играют гораздо большую роль, чем в Европе. В Уганде, например, почти половина жителей не умеет читать и писать. Конечно, они верят в колдунов, порчу и проклятия.
— Как ты здесь живешь? Среди этого мракобесья? — я даже поежилась.
— Нормально живу, — пожал он плечами. — Иногда, даже счастливо.
— А Ванька?
— Что Ванька? — не понял Павел.
— Ты не думал, как он будет тут жить?
Родимцев тяжело вздохнул, потом ответил:
— Раньше я не задумывался над этим. Маленький ребенок. Какая разница, где жить?
— А теперь?
— А теперь я думаю об этом постоянно, — сознался мой работодатель. — Он растет. Нужна школа, друзья, общение какое-то.
— Может, тебе вернуться в Россию? — предложила ему.
— Не знаю. Может быть, придется вернуться.
— Ты давно здесь живешь?
— Лет десять, — ответил Павел.
— Почему в Африке?
— А ты почему живешь в Москве?
— Мне нравиться.
— Вот и мне тоже.
— В этой дикости?!
— Ты не понимаешь. В этой дикости, как ты говоришь, есть что-то затягивающее. Какая-то первобытная сила.
— Я понимаю, — согласилась. — Мужчины ценят силу. Наверное, воины — особенно.
— Наверное. Просто однажды я попал сюда и понял, здесь мое место.
— И остался?
— Не сразу.
— И не жалеешь?
— Нисколько.
— Ты счастливый человек, — со вздохом сказала я.
— А ты о многом жалеешь в своей жизни?
Я задумалась.
— Да вроде, нет, — ответила спустя пару секунд.
— О том, что не осталась в Москве?
— Нет, не жалею.
— О том, что приехала сюда?
— Тоже.
— О том, что не прогнулась под начальника и не легла с ним?
Я рассмеялась.
— Что смешного я спросил?
— Да, в общем-то, ничего. Просто я подумала: а что может заставить меня заняться сексом против воли.
— И что же? Деньги?
— Очень большие.
— Интересно, насколько.
— За миллион долларов я бы точно согласилась, — ответила честно.
— Хорошо. А еще что?
 
— Что бы спасти жизнь.
— Свою или чужую?
— Свою. И жизнь близких.